Глава 27

Увы, Маслов не объявился – ни в этот день, ни в последующие. Казалось, он вообще забыл о моем существовании.

Я часами гуляла по академии, специально забредая в самые укромные уголки. Наблюдала за занятиями и тренировками адептов, общалась с преподавателями и сотрудниками. С некоторыми удалось даже почти подружиться. Нет, сначала все они принимали меня очень настороженно и неохотно разговаривали – похоже, дочь Зеона здесь не любил никто. Но постепенно их отношение менялось, и я узнала немало интересного о жизни, привычках и «милых» развлечениях компании заклятых подружек, лидерами которой считались Эннари и Беллиса.

Особенно полезной в этом плане стала беседа с заведующей канцелярией, госпожой Лафут – строгой решительной женщиной, сразу заявившей, что она никого и ничего не боится, и, если я так настаиваю, то расскажет мне всю правду. Даже если после этого ее испепелят на месте.

Все это было крайне любопытно и важно, но ни на шаг не приблизило меня к Егору. В чьем теле он скрывается, выяснить тоже пока не удалось.

Я пыталась сузить круг подозреваемых, осторожно, как бы между прочим, расспрашивая окружающих о том, кто из высших лордов регулярно посещает академию. Оказалось, многие. Члены конклава во главе с архимагом ежемесячно наведывались с инспекцией. Мэтр Небин постоянно читал лекции и проводил практические занятия – по старой памяти, видимо. Иннил не раз заезжал по поручению отца. А Динур, тот самый пятиюродный «ученый-экспериментатор», и вовсе имел постоянный доступ в здешние лаборатории – они считались лучшими в стране.

Любой из них мог оказаться Масловым, включая ректора – очень уж удачно и вовремя его назначили на пост главы столичной академии. Как будто специально. Но, в любом случае, кем бы Егор ни был, общаться он не торопился. Хотя все эти дни рядом со мной находился один лишь Феня, да и тот исключительно под пологом невидимости.

Надо сказать, птиц очень ответственно подошел к своей миссии – не отлетал ни на шаг, сурово следя за каждым, кто к нам приближался. Если бы эти несчастные заметили моего грозного птаха, от нервной икоты их ничего бы не спасло.

Фарн появлялся поздно вечером, когда я уже отпускала Ольму и оставалась одна. Стремительно врывался в комнату, обнимал, пристально вглядываясь в лицо, зарывался в волосы чуть подрагивающими пальцами. И я замирала, тонула в сиянии его глаз, невольно улыбаясь в ответ и испытывая странное чувство защищенности.

– Эннари…

Неровное, прерывистое дыхание обжигало кожу, заставляя сердце трепетать в сладостном предвкушении. Быстрое прикосновение к губам – и его рот уже скользил дальше, оставляя на щеках, глазах, лбу торопливые, почти невесомые поцелуи.

– Нари… Моя Нари…

Я опускала ресницы, невероятно остро чувствуя все – лихорадочную жадность горячих губ, морозно-свежий привкус дыхания. Нетерпеливое движение длинных пальцев, вычерчивающих на спине, через ткань платья, замысловатые узоры, таинственные и удивительные, как древние магические руны. Задыхалась и тонула в ощущениях, в будоражащем кровь запахе, в крепких объятиях. И, не выдержав, уже сама тянулась к нему – к сильным рукам, упругому телу, к манящим, таким желанным губам...

Разговаривать мы начинали позже, много позже, когда я расслабленно затихала, уютно устроившись в кольце его рук.

Кайден подробно выспрашивал о каждой мелочи, о том, что я делала в его отсутствие, с кем встречалась. Он никак не мог смириться с тем, что я стала приманкой для Егора, и, хотя сделал все возможное для обеспечения моей безопасности, по-прежнему беспокоился и отчаянно не хотел оставлять одну. Я понимала это и терпеливо повторяла вновь и вновь, что все в порядке.

– Кругом столько следящих артефактов, что мышь не проскочит, не то, что человек. У меня сильная защита, Слеза активирована, да и Феня всегда рядом. Он защитит, если понадобится, зверей позовет, вас с Алланом предупредит и портал мгновенно откроет. Все будет хорошо.

В ответ на мои доводы, Фарн лишь отрывисто кивал, стискивая зубы, и обнимал еще крепче. Словно боялся, что я сейчас исчезну.

Чем дольше Маслов не появлялся, тем мрачнее Кайден становился. Да я и сама не верила в обманчивое затишье, установившееся вокруг меня. Чувствовала: безмолвие это кажущееся, временное. Что-то готовится, что-то должно случиться, и уже очень скоро.

Интуиция меня не обманула.

Вестник прилетел на пятый день вечером, незадолго до прихода наследника.

«Ждешь меня, Анечка? – значилось в нем. – Вижу, что ждешь. Что ж, не стану разочаровывать. Встретимся сегодня в полночь, в лабиринте. Я найду тебя, не беспокойся. А вот друзей приводить не рекомендую. Они ведь надеются поймать меня, да? Наивные. Постарайся от них избавится, если не хочешь, чтобы твою маленькую тайну узнали, а тебя казнили, как иномирянку. Можешь взять феникса в качестве охраны, я не против. Пользуйся, раз уж тебе удалось заполучить зверя».

Послание вспыхнуло и осыпалось пеплом, едва я успела его дочитать.

Ну вот и все. Началось…

Времени до полуночи оставалось не так много, поэтому птиц сразу же связался с Шуром, не дожидаясь, пока я попрошу об этом.

Через десять минут в моей и без того не слишком просторной спальне, было уже не протолкнуться. Фарн, Граэм, Хобб, звери… Даже Сегор с химером пришли и, пусть держались чуть в стороне от остальной компании, но тоже разделяли всеобщий энтузиазм и решимость сражаться до конца.

– Лабиринт, – поморщившись, пробормотал Аллан, когда я закончила. – Что ж, следовало ожидать.

– Да…

После того, как мы поняли, что место силы находится в академии, никто уж не сомневался: оно напрямую связано с лабиринтом. Спрятано в нем. В том, что Маслов пожелает встретиться именно там, тоже не было ничего удивительного.

– Меня смущает другое, – нахмурился Кайден. Собственно, хмурился он с того самого момента, как я пересказала содержание письма. Заставил повторить его дважды… трижды и с каждым разом мрачнел все больше. – Тон послания и уверенность сумеречника. Он на мгновение не усомнился, что ты придешь. Почему?

– Он шантажирует меня… – я покосилась на Сегора, который единственный здесь не знал о моем земном происхождении, и туманно закончила: – некоторыми фактами из прошлой жизни. Считает, что запугал и имеет право приказывать, диктовать свои условия.

– Не думаю, что дело в этом, – Фарн с сомнением качнул головой. – Судя по тому, как избранник Сумеречного вел себя эти два года, чего добился, он – человек неглупый и осторожный. Умеет просчитывать каждый шаг. Анализировать и планировать. Не исключает, что ты могла нам все рассказать, и сейчас просто играет с тобой… со всеми нами, заманивая тебя в ловушку. Значит, надеется победить несмотря ни на что. И это больше всего настораживает. Что-то мы упустили, не учли, да и лабиринт слишком непредсказуем. То, что приходится отпускать тебя туда…

Кай не договорил, отвернулся, стиснув кулаки, но и так было ясно, что он хотел сказать.

– Риск всегда существует, – я зябко передернула плечами. – И все же сейчас он минимальный. Там на каждом повороте ваши сигналки и следилки. И феникс со мной. Проследит. Не даст в обиду. Прикроет, в случае необходимости, и переход для вас мгновенно откроет. А еще у меня личная защита есть.

Я вытащила из-за ворота платья приглушенно мерцающую Слезу и продемонстрировала Фарну.

– Вот.

Вид полностью активированного драконьего артефакта произвел на присутствующих неизгладимое впечатление.

Сегор ошеломленно заморгал, на Хобба напал приступ неконтролируемого кашля, а на лице Аллана появилось непривычное непроницаемо-бесстрастное выражение. Но меня в данный момент интересовала только реакция Кайдена.

– Мы ведь знали, что так будет, – я подошла к нему, остановилась совсем рядом: еще шаг, и можно прижаться. – Идти в лабиринт все равно придется, по-другому не получится. Но я верю, что мы справимся. Что вы мне поможете.

Повисла пауза.

Фарн молчал, вглядываясь в мое лицо. Потом обхватил за плечи, стиснул, почти впиваясь пальцами в кожу, на секунду притянул к себе, отпустил и выдохнул:

– Хорошо…

Из дома я вышла незадолго до полуночи.

– Нари, запомни, – Кайден задержал меня у самой двери. Произнес тихо, наклоняясь к самому уху, чтобы Сегор не слышал:– В лабиринте нет ничего постоянного, он все время меняется. Будь предельно осторожна, во всем полагайся на Феньяра. Маслов, скорее всего, перейдет туда сумеречным порталом и может появиться в любой момент, в любом месте. Что бы ни случилось, не подпускай его близко, оставайся под защитой своего зверя. Он создаст переход, и мы сразу придем. Все поняла?

– Да.

Тишина… Темнота… Быстрая пробежка по пустому академическому парку – и я, немного помедлив у входа, вступила под зеленые своды лабиринта.

– От меня ни на шаг, – предупредил птиц, сразу же материализуясь за спиной. Широко раскинул крылья, чтобы очертить как можно больший световой круг, и ночь тут же отступила, побежденная золотистым сиянием его перьев.

Так я и двигалась дальше в потоке света, стараясь держаться возле Фени.

Лабиринт и днем-то выглядел не очень гостеприимным, а сейчас производил совсем уж зловещее впечатление. Дорожки резко меняли направление, стены беззвучно исчезали, чтобы снова появиться совсем с другой стороны, а скользившие по бокам тени казались живыми. Да здесь все казалось живым.

Чем-то здешний лабиринт напоминал Вечный Лес, который тоже любил постоянно перестраиваться, трансформироваться и обновляться.

Эта мысль неожиданно приободрила, и дальше я пошла уже увереннее, внимательно прислушиваясь и осматриваясь, чтобы ничего не пропустить. И все же когда впереди, словно из ниоткуда, возникла высокая долговязая фигура, ее появление стало для меня полной неожиданностью.

– Анечка, вот и ты. Наконец-то.

Плотный длинный плащ, скрадывавший очертания тела, низко надвинутый на лицо капюшон, и голос, низкий, глубокий, смутно знакомый. Стоит, чуть покачиваясь, в самом центре широко распахнутого сумеречного портала, готовый в любую секунду исчезнуть.

Осторожничает… Значит, Фарна и остальных звать рано – Маслов тут же сбежит, схватить не успеем. Надо ждать.

Я быстро отступила, увеличивая между нами расстояние, и замерла, жадно вглядываясь в человека напротив.

Кто же он такой?

– Надо признаться, я скучал по тебе, девочка, – продолжил Егор, с легкой насмешкой растягивая слова. – А ты вспоминала обо мне? Вижу, что вспоминала. Впрочем, я и не давал тебе забыть. Так что, может, обнимемся на радостях?

Он сделал пасс ладонью, словно собирался магией подтянуть меня к себе. Феня тут же отреагировал – сорвался с места, зашипел яростно и завис между нами.

– О-о-о, какой у тебя защитник… впечатляющий, – Егор так же иронично прицокнул языком.

– Что тебе нужно? Говори!

– Ну вот, мы с тобой так давно не виделись, а ты даже поговорить не хочешь со старым другом. Торопишься куда-то. Мечтаешь поскорее расстаться? – в тоне мужчины скользнули раздраженно-злобные нотки. – Ну, если так настаиваешь… Помощь мне от тебя нужна, девочка. В одном личном деле. Выполнишь, и я оставлю тебя в покое. Навсегда. Не веришь? Что ж… в этом легко убедиться. Пусть феникс посмотрит. Он умеет. Я сейчас покажу, подтвержу… Ой…

Маслов как-то беспомощно покачнулся, наклонился вперед, будто на мгновение потерял равновесие, и внезапно… вцепился в Феню обеими руками. Очертания его фигуры поплыли, распадаясь, изгибаясь длинными угольно-черными лентами, которые стремительно облепили птица и начали укутывать его в плотный, непроницаемый кокон.

В ту же секунду меня с силой рванули за плечи, опрокидывая назад, и я полетела в распахнувшуюся за спиной бездонную пропасть.

***

Рывок, резкий толчок – ступни ударились о твердую землю, и я, не удержавшись, упала на четвереньки, но тут же перекатилась на бок и поднялась. Оглядываясь, пытаясь понять, куда меня занесло.

Свинцово-серое небо над головой, затянутое плотными облаками. Темная трава под ногами, сухая, жесткая. И черный лес прямо передо мной. Гигантские искореженные деревья без листвы Ветви, перекрученные, переплетенные между собой так плотно, что образовали сплошную стену, через которую, казалось, невозможно продраться. И полное отсутствие какой-либо жизни. Не было слышно ни пения птиц, ни голосов зверей. Только травинки под ногами ломались с сухим треском, когда я переступала с ноги на ногу, озираясь по сторонам. Зловещее безмолвие…

Сумеречный!

Во мне росло убеждение, что я вижу именно его. Этот Лес, тянувшийся вправо и влево от меня, насколько хватало взгляда, чем-то неуловимо напоминал Вечный. Не внешне, нет – своим грозным несокрушимым величием, ощущением невероятной мощи, исходящей от него. Только мощь эта была злой, отталкивающе холодной, Даже воздух тут казался липким, тяжелым и давящим настолько, что каждый вдох давался с трудом. Рядом с Вечным я никогда не чувствовала себя так плохо.

Две древние силы, невероятно похожие и бесконечно разные.

Свет и тьма.

Жизнь и смерть…

Как я сюда попала? Что вообще произошло? Кто меня утащил в портал, если Маслов остался с птицем? И…

Птиц!

– Феня?.. – позвала мысленно и похолодела, не услышав отклика. Ощутив стылую, ноющую пустоту там, где привыкла всегда, при любых условиях, чувствовать присутствие феникса.

Что с ним? Он жив? У него все в порядке?

– Феньяр! Феня… Фенечка… Отзовись! – кричала я снова и снова, но в ответ получала лишь молчание.

Фарн тоже не отзывался.

В отчаянии мотнула головой, отгоняя самые жуткие предположения, стиснула кулаки и еще раз осмотрелась.

Непонятно, откуда здесь просачивался свет, вернее, странное призрачное сияние, однако все вокруг можно было разглядеть в деталях. И сам лес. И полосу чахлой растительности перед ним. И туманную завесу за моей спиной – непроницаемую, плотную и такую же серую, как небо. Я метнулась к этой завесе, уже понимая, что сквозь нее не пройти, и оказалась права. Меня оттолкнуло назад – к Лесу, и за спиной тут же послышался смешок.

– Не пытайся. Ничего не получится. Щит достаточно прочный, а Сумеречный высасывает твою энергию и гасит искру. Ты сейчас намного слабее, чем по ту сторону Грани, и с каждой минутой все больше теряешь силу, – произнес знакомый голос.

Обернулась, порывисто, стремительно, и замерла. На фоне деревьев возникла человеческая фигура, словно из воздуха материализовалась. Все тот же плащ с капюшоном, высокий рост, уверенный разворот плеч.

Маслов?

Но как… как Егор здесь очутился? Он же остался там, вместе с Феней, превратился в путы, сковавшие птица.

– Удивлена? – словно прочитав мои мысли, с издевкой протянул мужчина. Подходить ко мне он не спешил. Оттягивал «удовольствие», понимал, что деваться мне все равно некуда. Назад стена тумана не пустит, а к Лесу я сама не пойду, ничего, кроме гибели, меня там не ждет. – Да, на этот раз ты угадала, это, и правда, я. А там, в лабиринте, с тобой разговаривал мой двойник. И зверя твоего поймал именно он.

– Феникс… Что с ним? – я в волнении подалась вперед, ни миг забыв обо всем, даже о подстерегавшей меня опасности.

– Ничего страшного, успокойся, – снова хохотнул Маслов. – Посидит в энергетической клетке немного, вот и все. И звать не стоит. Бесполезно. Клетка полностью его изолировала ото всего и всех. Даже порталом не выберется.

Мой собеседник по-прежнему не снимал капюшона, и я не видела его лица, но по голосу чувствовала: он торжествует, упивается своим превосходством. Похваляется им. Видимо, за эти два года ему и поговорить-то толком не с кем было. Блеснуть своими достижениями.

– Думали, вы умнее меня? – выпалил он возбужденно и победно, подтверждая мое предположение. – Все предусмотрели, рассчитали и легко схватите глупого Егора Маслова? А получилось все наоборот – это вы угодили в мою ловушку. Полагали, что самые сильные, раз у вас есть звери, а у меня только безмозглые каэды? Но у Сумеречного нашлось, чем вас удивить. Он потерпел поражение, но не сдался и за эти века многому научился. Да и я кое-что подсказал… из своего земного опыта. Теперь он умеет создавать дубли. Магическую копию, неотличимую от человека. Не только ты, даже твой зверь не заметил подмены. Пока двойник с тобой разговаривал, отвлекал и ловил феникса, я смог незаметно приблизиться и выдернуть тебя сюда, в сумеречный мир. Мой клон – воплощение чистой сумеречной энергии, поэтому легко парализовал тварь из Вечного Леса. Жаль, только на время. Но мне этого хватит. Пока твоя птица освободится из клетки, пока позовет защитников, мы уже покончим с нашим делом.

Маслов неуловимо быстро, по-змеиному, скользнул ко мне, одним движением почти вдвое сокращая расстояние между нами, произнес вкрадчиво:

– Я ведь правду сказал, Анечка. Мне, действительно, нужна твоя помощь. Ты отдашь мне свою искру вместе с жизненной энергией, и очень этим поможешь. А я оставлю тебя в покое. Навсегда. Все равно ты вряд ли после этого уцелеешь. Обещаю, я постараюсь, чтобы тебе не было слишком больно, а ты, сделай одолжение, не сопротивляйся. Твоя жертва – это… справедливо. Помни, ты мне должна – за то, что затащила в этот мир…

Он говорил, говорил, пьянея от собственного могущества, а я делала вид, что слушаю и продолжала мысленно звать – Феню, Кайдена, зверей… Хоть кого-нибудь. И когда стало уже казаться, что ничего не выйдет, спрятанная под одеждой Слеза неожиданно обожгла кожу – словно сотни раскаленных иголок разом воткнулись в тело, – а откуда-то глухим, почти беззвучным эхом долетело:

– Нари… Где ты?

Далеко, очень далеко, почти неуловимо – но я все же попыталась ответить. Мысленно рванулась навстречу этому призрачному голосу, отчаянно пытаясь дотянуться, ухватиться за тонкую золотисто-синюю нить, что появилась на грани сознания.

– Кай!

Ниточка дернулась и… растаяла, так и не давшись мне в руки.

Фарн не услышал, не понял, где я, а вот Егор, судя по всему, что-то заподозрил. Запнулся, прервав свой вдохновенный, но не очень внятный монолог, вскинул голову и преувеличенно сочувственно поинтересовался:

– Надеешься со своими связаться и попросить о помощи? Зря. Сумеречный все равно блокирует эти попытки. Но даже если случится чудо, и твои друзья тебя найдут, то сюда уж точно не прорвутся. Слеза, единственный артефакт, который способен притянуть вас с наследником друг к другу, давным-давно превратился в бесполезную безделушку. Его столетиями никто не мог активировать, так что нет смысла о нем даже упоминать. Такая вот ирония.

Маслов сложил руки на груди и глумливо расхохотался, явно наслаждаясь ситуацией.

– Прислушайся к моему совету, девочка, не трать силы понапрасну. Дольше проживешь. Сумеречный ненавидит, когда используют магию, в этом они с Вечным схожи. Только для избранников делают исключение. Я, например, могу применять здесь какие угодно заклинания, без всякого ущерба для себя, ты – нет. Твой Вечный далеко, а мой Сумеречный вот он, рядом.

Мужчина развернулся и картинно ткнул пальцем в темную стену деревьев за спиной.

– Чем больше стараешься, зовешь, обращаешься к дару, тем быстрее слабеешь, а мне каждая капля твоей силы нужна. Так что побереги себя, девочка, успокойся и прими судьбу, друзей своих, опять же, этим спасешь. Им нечего тут делать, если придут – погибнут. Я ведь не случайно перенес тебя именно сюда. Это владения Сумеречного, он здесь хозяин. Звери и их носители не смогут драться на его территории и победить. Только если объединятся в полноценную…

Егор осекся, словно неожиданно сообразил, что ляпнул лишнее, и продолжил после секундной паузы уже не так эмоционально. Подбирая слова и пытаясь убедить, похоже, не столько меня, сколько самого себя.

– Ладно… у вас в любом случае ничего не получилось бы, силы не те. Я за два года неплохо поработал. Почти полностью уничтожил Фениксов. Ослабил Химер, как минимум, вдвое. Посеял смуту среди Драконов. Того, что ты вмешаешься, я, конечно, не ожидал, но ничего страшного. Вряд ли ты успела многое изменить… Все, – он решительно рубанул сжатым кулаком воздух. – Поболтали и хватит. Иди сюда… Ну! Кому сказал? Живо!

Воздух внезапно сгустился, потяжелел, почти ощутимо сдавил грудь, и дымная черная лента, вырвавшись из пальцев Егора, гибкой змеей устремилась ко мне.

Теневой аркан…

Еле успела увернуться, прикрывшись огненным щитом, и тут же почувствовала, как заломило в висках, закружилась голова. Сумеречный, действительно, высасывал из меня энергию – я даже пламя свое полноценно использовать была не в состоянии.

Из торопливой, спутанной, не всегда ясной речи Маслова я уловила самое важное – Слеза соединяет нас с наследником Драконов даже сейчас, когда мы находимся в разных мирах. А еще… Егор даже не подозревает, что она уже активирована, и поэтому не станет отслеживать каждое мое движение. Значит, я все-таки могу попробовать открыть для Фарна портал. Но сделать это придется с первого раза, на большее меня просто не хватит.

Нужно собрать все силы и… как-то отвлечь Маслова.

Просить о пощаде? Нет. Это моего противника только порадует. И страх показывать нельзя. Покорность его тоже не впечатлит. А вот презрение… Помнится, на Земле Егора больше всего злило, когда им пренебрегали.

– Что ж… – я вызывающе тряхнула головой и вздернула подбородок. – Давай. Если думаешь, что стану умолять, то не надейся. Один раз ты уже убил меня, даже не задумавшись, между прочим, убьешь и во второй. Мне не привыкать. Да и чего еще ждать от такого, как ты? Мелочного, вздорного и злобного.

Откровенная провокация, даже не очень изощренная, но Маслов повелся.

– Чего еще от меня ожидать?.. Чего ожидать? – зло зашипел он.

Подался вперед, сжал кулаки и заговорил быстро, напористо, иногда срываясь на крик:

– Это ты… ты во всем виновата. Нечего было лазить, где не надо, и подслушивать, что не положено. Да и не собирался я тогда тебя убивать, только душу хотел вынуть на время, а тебя в кому отправить. Потом бы решил, что делать. Кто ж знал, что чертов Зеон ритуал затеет, пространственный туннель откроет, тебе призовет, а ты меня за собой в этот мир утащишь. У самой-то все условия были, и тело подходящее ждало. Мне пришлось намного тяжелее, я лишь чудом нашел умирающее тело. Но тот, кому оно принадлежало, оказался полной моей противоположностью… физически и магически. Если бы Сумеречный не помог, я бы погиб. Да, я заключил с ним договор и принял печать мрака, но у меня не было другого выхода. Понимаешь? Не было! Я вынужден служить ему. И все равно плата за спасение оказалась слишком высока. Ты даже не представляешь, что мне пришлось перенести, какую боль вытерпеть, чтобы душа могла прижиться в теле. Я получил память и искру носителя, но моя собственная магия оказалась заблокирована. А без нее я неполноценен и никогда не смогу освободиться…

Егор говорил все громче и громче, выплескивая то, что накопилось за два года. В какой-то момент мне даже показалось, что он сейчас на меня кинется.

– Мне нужна моя магия, моя родная магия. Слышишь? Все это время я мечтал о ней, искал способ вернуть, но и тогда не собирался никого убивать. Мне всего лишь требовалось Сердце Вечного. И когда я узнал, что ты проводник, и можешь его принести… Это стало бы для меня спасением. Я ведь пытался, всеми силами пытался удержать тебя в Блодже. Даже устроил провокацию с купцом.

– Значит, все-таки ты…

– Ну да, что смотришь так удивленно? Это я приказал Янту-младшему напоить вас и подсунуть женишка к тебе в комнату. Но ты вывернулась. Уехала… Что ж, сама виновата. Вынудила меня. Не оставила выбора. Теперь придется убить. Твоя жизненная энергия и искра, такая родная, наша, земная, смогут снять блок с моей магии, выпустят ее. И я опять стану самим собой…

Он шумно втянул в себя воздух. Казалось, даже голос его дрожал от жадности, когда он заговорил о том, как приберет к рукам мой дар и силу. А я… Я слушала и готовилась. Все это время готовилась.

У меня лишь одна попытка… Только одна.

Что делать, я толком не знала, поэтому просто доверилась своей интуиции и представила, что стою рядом с Фарном. Близко-близко.

Неповторимый морозный аромат – ярко-алые снежные ягоды на краю ледяного водопада.

Шальная улыбка.

Изумрудное пламя в глазах.

Ладони, скользящие по спине. Жар сильного, упругого тела.

Его губы на моих губах. Поцелуй, такой сладкий, пьянящий.

И голос, чуть хрипловатый и чувственный, сводящий с ума:

– Аэла... Единственная…

Слеза на груди нагрелась так сильно, что, казалось, вот-вот оплавит кожу – я вся, до самой последней клеточки, наполнилась ее ослепительным сиянием, горела вместе с ней. И когда терпеть уже не было мочи, я снова позвала, вкладывая в зов все, что чувствовала к Фарну. Всю свою любовь, верю в него и надежду, что это не конец, что нам еще суждено увидеться, прикоснуться друг к другу.