Глава 21

Когда я вернулась в свою комнату, птиц был уже там — на этот раз во всем своем фениксовом великолепии. Сидел на краю стола и гипнотизировал взглядом шкатулку, в которую раньше, в образе мелкой серой немочи прекрасно, с комфортом даже помещался, а теперь вряд ли бы даже наполовину влез.

— Мал золотник… — печально вздохнули где-то на краю моего сознания.

— …да дорог, — машинально закончила я.

Подозрительно прищурилась и шагнула вперед.

— Знаешь, то, что ты не просто несчастная пичуга, нуждающаяся в помощи, я давно уже подозревала. О том, что феникс, догадалась. И что один из четырех мистических зверей, поняла, — произнесла решительно. — Но вот, что мне неясно. Почему именно я? Где ты все это время был? Откуда знаешь фразы, которые… гм… по идее, знать не должен? И отчего так странно выглядишь?

Выглядело это чудо в перьях, и правда, весьма своеобразно. Нет, на феникса он все же походил: волшебного такого, из старой детской сказки, яркого и невероятно красивого. Вполне себе классический жар-птиц, только очень необычной расцветки — наполовину золотой, наполовину льдисто-синий. Словно невидимую полосу прямо посередине туловища провели.

Пернатый в последний раз задумчиво покосился на шкатулку, вздохнул, развернулся ко мне и…

Говорил бывший «воробей» пока с трудом, даже мысленно, а, может, это я его еще плохо понимала. Но мы оба старались: он — объяснить, а я — понять, поэтому кое-то все же удалось узнать.

Прежде всего мне сообщили, что да, он феникс и, разумеется, мистический — великий, непревзойденный, совершенный. Самый, что ни на есть, золотой. А то, что сейчас посинел слегка, так это из-за одной девицы… Укоряющий взгляд в мою сторону. Он ее выбрал, осчастливил, можно сказать, а она оказалась со спящей искрой. И пришлось бедной птичке пить зелье с чужой чешуей. для восполнения своих и без того слабых сил. Вот его так и разукрасило. Еще неизвестно, как это на магические способности повлияет.

— Что значит, выбрал? — пробормотала я, слегка ошарашенная воробьиным напором. — А если я против? Отказаться от подобного «счастья» можно?

— Нет! — птиц даже на месте от возмущения подскочил, а его ментальный крик заставил меня отшатнуться.

В общем, сразу стало понятно, что самоотвод взять нельзя, и мое мнение на этот счет не учитывается. О чем мне и заявили твердым, не терпящим возражений тоном.

— Я ждал… долго ждал того, кто подходит. Чуть не растворился в небытие. Мы, если долго не воплощаемся, слабеем… уходим навсегда. Я, как тебя почувствовал, сразу явился. С драконом поспорил… Он сердился, что без очереди… не по правилам. Но я убедил, — феникс возбужденно переступил с лапы на лапу. — Теперь ты — это я, я — ты. Навсегда.

Мда…Вот уж удружил, так удружил. Нет, я, конечно, все понимаю, даже сочувствую, но у меня своих проблем хватает.

— Я в испытании не участвовала, проверку не проходила, — попыталась отбиться от сомнительной чести стать избранницей местного мистического зверя.

— Участвовала. Проходила. Мы тебя проверяли. Я. Дракон. Лес.

— На родовом алтаре артефакт не загорелся.

— Не имеет значения. Это ваши, людские ритуалы.

— Ты не объявлял о своем рождении, никого не звал.

— Мое право. Хочу объявляю и зову, хочу сам прихожу. — невозмутимо отозвался пернатый. И небрежно повел крылом, отсекая мои доводы.

Все более-менее подходящие аргументы закончились, и я, в отчаянии, выдала последний, на мой взгляд, самый важный:

— Да я вообще не из этого мира и к Фениксам не имею отношения. Я не Эннари Янт.

Птиц насмешливо сверкнул янтарным глазом.

— Знаю. Ты — странница, блуждающая душа. Но огненный дар у тебя всегда был. Я сразу почуял родственную искру. Фениксы не моего, чужого мира отметили твоих предков. Потому и сюда сумела прийти, заменить пропащую.

Вот это новость.

— И давно ты понял, что я иномирянка?

— Не понял. Знал. Всегда, — самодовольно поправил пернатый и повторил свое загадочное: — Я — это ты. Едины. Говорю так же. Твоими словами.

Птиц энергично прищелкнул клювом, а я обогатилась новой информацией.

Оказывается, когда зверь устанавливал мысленную связь с человеком, он тем самым как бы «подключался» к избраннику, и для общения выбирал образы и фразы напрямую из его сознания. Так было проще и легче разговаривать. Взаимодействовать.

— Я только начал, но скоро доберусь до памяти предков. Подожди, я быстро учусь, — гордо приосанился феникс.

Память предков? Этого еще не хватало.

Вспомнила ядреный юмор деда, его крепкое назидательное слово, представила, что юный зверь из этого всего почерпнет и вынесет, и так впечатлилась открывшимися перспективами, что даже зажмурилась.

— Может, ну ее, эту память? — предложила с надеждой. — Обойдемся своими ресурсами, а?

Как выяснилось, нет, не обойдемся.

— Тебе нужно расти. Мне нужно расти. Мы еще тусклые, в полную силу не вошли. Надо использовать все. Нельзя показываться. Опасно, — пояснили мне. — Узнают, уничтожат. Тебя. Тогда я тоже исчезну.

Да… перспектива вырисовывалась невеселая. Хилая, практически новорожденная магичка и свалившееся на нее недоразумение в виде такого же уязвимого, слабого пока феникса. На нас в любой момент могут открыть охоту — те же Янты, в первую очередь. Так что, пока не наберемся опыта и мощи, не научимся давать отпор, придется скрываться.

Птиц, видимо, разделял мои сомнения. Понурился, распушился печально, даже задорный хохолок, и тот поник.

— Ничего… — начала я.

— Всех порвем? — тут же встрепенулся пернатый. — Нет… не так вроде… Прорвемся?

— Выживем, — подмигнула я. — И порвем, если понадобится. Двое — уже команда. И сочувствующие есть. Для начала неплохо. Все у нас получится. Только вот что мне с тобой делать, когда из клана выйду?

— Ну… — замялся феникс. Отвел взгляд как-то подозрительно смущенно. — Выход из клана… Хм… Тут такое дело…

Продолжить он не успел. В коридоре послышались шаги, и вскоре в дверь постучали — птиц едва успел нырнуть в невидимость.

Нам помешали на самом интересном месте.

Стук повторился — громкий, по-хозяйски уверенный. Так мог грохотать человек, твердо убежденный в своем праве вламываться в любое помещение поместья. В том числе, и в мою спальню.

Поморщилась и поспешила открыть дверь, пока ее не выломали. А то потом придется Джалсу на место все ставить, тратить время и силы.

— Глава клана просит… — застывший на пороге слуга ощутимо запнулся на слове «просит», смерил меня взглядом, презрительно дернул уголком губ, но сдержался и, заложив руки за спину, продолжил: — Просит Эннари Янт, невесту наследника, присутствовать сегодня вечером на торжественном ужине в честь эйрэ Фарна.

Видан меня просит? Открыто признает невестой Кайдена? Где-то в северных Согарских лесах точно сдох волкодлак, не иначе. Правда, говорят, все они вымерли еще лет тридцать назад, но как иначе объяснить удивительную, просто-таки феноменальную любезность опекуна?

— А матушка? — осторожно поинтересовалась я.

— Леди Мьирра также приглашена, — сухо уведомили меня.

Однако… С каждой минутой все занятнее и занятнее.

Слуга не уходил, ждал положенного ответа. Отказаться значило оскорбить, и я, склонив голову, произнесла принятую в таких случаях фразу:

— С благодарностью принимаю.

Мужчина тут же молча отступил, развернулся и направился прочь по коридору. Даже не кивнул на прощание — много чести какой-то там лишенке. Любопытно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что в спальне у меня сидит сейчас тот самый клановый феникс, которого никак не может дозваться ни Видан, ни его отпрыски?

Не отказала себе в удовольствии — сладко улыбнулась вслед дядюшкиному посланнику и с чувством выполненного долга, поплотнее закрыла дверь.

— Эй, ты здесь? — позвала, быстро оглядев пустую комнату.

Никакого ответа.

— Феникс?.. — предприняла я новую попытку.

— Ушел в себя. Просьба не беспокоить, — невнятно буркнули где-то на краю сознания.

Да, чувствую, нелегко нам придется. У птица и так характер — не сахар, а если его помножить на земной словарный запас, получится вообще нечто сногсшибательное. Причем, в прямом смысле этого слова.

Ладно. Будем бороться с пернатым его же оружием.

— Послушай, Фень… — начала я.

Эффект оказался потрясающий.

— Как ты меня назвала? — завопил птиц, мгновенно «проявляясь». Крылья расставлены, перья встопорщены, даже хохолок, и тот вопросительным знаком изогнулся от возмущения.

— Феня.

— Я Феникс. В крайнем случае, Зверь. — пояснили мне, горделиво приосаниваясь. — Понятно?

— Конечно, — в отличие от этого… зверя, я была совершенно спокойна. — Ты феникс. Что тут неясного? Но фениксов много. Тебе нужно имя, свое, собственное, которое сделает тебя единственным и уникальным.

— Уникальным?.. — задумался птиц.

— Да. Например… м-м-м… Финист-Ясный Сокол. Красиво же.

— Соколом не хочу, — категорически отрезал пернатый. — Надоели. Вечно лезут с советами и гадят… гм… ну, это к делу не относится. Соколом не буду. А вот Ясный… Финист Ясный… Хорошо?

— Звучит, — согласилась я и, не дав ему опомниться, тут же предложила: — Сокращенно Феня. Сжато. Лаконично. Решительно. И красиво.

Птиц с сомнением покосился на меня, поколебался и… согласился.

— Зачем звала? — осведомился он, явно подобрев.

Я даже рот открыть не успела — в коридоре вновь зазвучали шаги.

— Поговорить не дадут, — мрачно констатировал пернатый. — Ладно. Мне все равно некогда. Пора в Гнездо. Восстанавливаться. Сил пока мало. Скоро уедем, сложно станет перемещаться. Вернусь утром. Жди. Никуда без меня не лезь. В Лесу тебя не услышу. Если что, иди к дракону, он позовет.

Я пообещала. Феникс яркой молнией взвился к потолку и исчез, растворившись в воздухе.

— Госпожа, можно?

— Входи, Ольма, — вздохнула я.

День понесся вперед, обрастая делами. Нужно было многое успеть, обойти поместье и при этом, по возможности, не столкнуться ни с Виданом, ни с Никсом.

Обсудить с Мьиррой приглашение опекуна и званый ужин, будь они неладны — и ужин, и дядюшка.

Побеседовать с Ольмой о лавке. Что оставляем, что берем с собой, что распродали, все ли заказы успеваем выполнить?

Сбегать к Бетхе, выяснить, как продвигается подготовка к отъезду, не нужно ли ей чего.

Отыскать Джалза и спросить, не предупреждал ли Фарн, когда вернется?

— К ужину, госпожа, — с готовностью отрапортовал найденный на заднем дворе слуга. — Так и сказал, к ужину, мол, приеду. К торжественному.

— Так он о нем уже знает?

— А как же. При мне лорд Видан наследника и пригласил. Лично. Эйрэ нахмурился, но согласился, а потом добавил: «Надеюсь, моя невеста и леди Мьирра извещены?» Ну, глава сразу же закивал. Разумеется, мол, а как же? Куда ж без них?

— Спасибо, Джалс…

Выходит, мы с Фарном только за ужином увидимся? Жаль, я хотела ему о встрече с Химером сообщить. Мы как-никак теперь партнеры, интересы у нас общие и информация о противниках тоже. Ладно, будет еще время побеседовать.

И, кстати, теперь понятно, почему Видан был сегодня так невероятно учтив и предупредителен — опять же из-за Кайдена.

Освободилась я ближе к вечеру. Прибежала в свою комнату, торопливо собралась. Ольма как раз заканчивала меня причесывать, когда в спальню заглянула Бетха.

— Мальчишка-посыльный принес, — доложила она, протягивая светло-серый, ничем не примечательный конверт. — Вам, госпожа.

Мне часто присылали записки — торговцы, поставщики, лавочники, ничего необычного в этом не было. Взяла, развернула и замерла, вчитываясь в короткие строки:

«Я знаю, кто ты. Хочешь вернуться домой? Тебе здесь не место, Аня».

* * *

Званый ужин… Люди, которые прислушиваются к любому, даже случайно оброненному слову. Взгляды, прямые или брошенные украдкой — ничего не упускающие и мгновенно оценивающие. Сердито-обиженный от Кетры, настороженный от Эндера, тревожный от опекуна, острый, как кинжал, воткнутый между лопаток, от Никса.

В другое время я бы только о них и беспокоилась, а сейчас отмечала лишь мельком. Мысли были заняты полученным недавно таинственным посланием.

Даже праздничное убранство обеденного зала не особо впечатлило, хотя слугам удалось сделать почти невозможное, приводя заброшенное помещение в относительный порядок. Да и сам глава потратился изрядно. Как только выжил при этом и не задохнулся от жадности? Наверное, желание реабилитироваться в глазах наследника сил придавало.

Я сидела между Фарном и Граэмом, вяло гоняя по тарелке крошечные хлебные шарики с мясной начинкой, приготовленные заботливой Бетхой специально для меня. Время от времени накалывала их на вилку, отправляла в рот, аккуратно приподнимая закрывающий лицо кусочек шелка — давно научилась есть, не убирая вуали, — и думала… думала … Благо, никто не мешал мне этим заниматься и не заставлял принимать участия в общем разговоре — мужчины общались исключительно между собой.

Вернее, Никс с Виданом изо всех сил пытались втянуть Кайдена в обсуждение каких-то столичных новостей. Но тот не поддавался на провокации, отвечал сухо и односложно. Зато Василиск, как всегда, «развлекался» за двоих, и беззастенчиво троллил собеседников, умудряясь при этом оставаться внешне безукоризненно вежливым.

Я знаю, кто ты…

Аня…

Не Анна, не Энн или Нари, не Ани, на худой конец. Тот, кто написал это злополучное письмо назвал меня Аней, значит, ему, действительно, известно, что в теле Эннари живет чужая душа. Письмо предназначено не дочери Зеона Янта, а иномирянке, незаконно занявшей ее место, и автор… нет, не угрожает, потому что за угрозами обычно следуют требования — нагнетает, запугивает. Чтобы сломать, испугать, подчинить.

Кто он? Один из лордов? Слуга? Или этот человек затаился в Блодже и издали, украдкой следит за каждым моим шагом?

«Тебе не место здесь… Не место»… — гремело в голове набатом. И в душе, вопреки ожиданиям анонимного «доброжелателя», вместо страха жгучей волной поднималась злость.

Я так долго шла к своей цели, от меня зависят жизни и судьбы людей, ставших мне близкими. Никому не позволю себя запугать, навязать чужую волю.

Хочешь домой?

А, правда, хочу ли? Два года назад, не колеблясь, ответила бы «да», а сейчас… За прошедшее время я успела врасти в этот мир, привыкнуть, привязаться, обрела семью, получила магию. Но, в любом случае, возвращаться на Землю или нет, решать только мне, а не безымянному невидимке. Ему есть, что сказать? Пусть приходит лично, а не прячется трусливо за анонимными страшилками, тогда и поговорим…

— Эннари…

Вскинула голову, отвлекаясь от размышлений.

Пальцы Фарна, коснувшиеся ладони, показались удивительно горячими. Или это у меня руки заледенели?

— Что-то случилось?

Так и подмывало ответить: в общем-то, ничего особенного. Ерунда. Сущие пустяки.

Химер с утра шантажировал, вербовал в шпионки и трудоустраивал любовницей. В качестве награды обещал зелье, которое стопроцентно отправит меня за Грань. Подобранный в Лесу птиц, пригретый почти что на груди, обласканный и вылеченный, оказался мистическим зверем, фениксом. Теперь Видан меня точно со света сживет, даже если до этого планировал просто выгодно выдать замуж. И, в добавок ко всему, неизвестный «благодетель» прислал письмо, в котором почти открыто намекает, что в покое не оставит.

Не Никс, так Видан. Не Видан, так аноним… Похоже, ко мне там очередь уже выстраивается.

А за исключением этого, никаких проблем.

Да очень хотелось так ответить, просто нестерпимо. Но я сдержалась. Осторожно высвободила ладонь.

— Все в порядке, эйрэ.

Для откровений сейчас не время и не место.

Фарн прожег меня взглядом, подозрительным таким, недоверчивым, словно пытаясь понять, о чем я думаю, и собирался что-то еще сказать, но тут с противоположной стороны стола раздалось вкрадчивое:

— Вы совсем ничего не едите, госпожа Янт.

Никс…

— Попробуйте вот эту утку под соусом макки, — подчеркнуто заботливо продолжил Химер. — Уверен, вам понравится. Повар у Янта отменный.

Конечно, понравится, кто б сомневался. Только вот для этого просто приподнять вуаль мало, придется сдвинуть. А рисковать совершенно не хотелось.

— Благодарю, лорд Никс, — вежливо склонила голову. — К сожалению, вынуждена отказаться.

— Эннари назначены строго определенные блюда. Это важно, — поддержал Хобб, и я лишний раз порадовалась, что его сегодня тоже пригласили. — Вы же знаете, она не совсем здорова.

— Разумеется, знаю. И меня, как человека, приближенного к повелителю, очень беспокоит, что госпожа Янт, до сих пор не оправилась после случившегося… несчастья. Не слишком ли долго? — незамедлительно откликнулся Деттар, будто только этих слов и ждал. Взгляд его внезапно стал острым, хищным. Показное благодушие испарилось без следа. — Может, стоит показать Эннари главному имперскому целителю? Он из клана Химер и прекрасно разбирается в своем деле. Я с ним давно знаком, могу поручиться. Как считаете, Видан?

Никс обернулся к опекуну, и тот закивал китайским болванчиком.

— Несомненно, стоит… Да…

Ну вот, еще один благодетель нашелся. И непонятно, чего хочет, упорно навязывая своего «специалиста». То ли, действительно, слегка подлечить потенциальную шпионку, чтобы бодрее выполняла обязанности. То ли добить, чтобы под ногами не путалась и проблем не создавала.

— Я полностью доверяю мэтру Хоббу, личному целителю моей невесты, — отчеканил Фарн холодно и сухо, сделав ударение на словах «моей невесты». — Если понадобится, привлеку своего человека.

— Но…

— Не согласны с мнением наследника? Желаете оспорить? — вмешался Граэм. Насмешливо склонил голову набок и уставился на Никса.

— Ни в коем случае, — неохотно процедил тот. — Однако…

— Не стоит так волноваться, Деттар, — иронии в голосе Аллана было столько, что впору взаймы давать. — Госпожа Янт без помощи не останется. Обещаю в случае необходимости прислать своих целителей. У Василисков они лучшие… Вам ли не знать?

Что должен знать Химер, осталось неясным, но он намек явно понял — замолчал, поджал губы и перенес внимание с меня на утку. Ту самую, под соусом макки.

Наконец-то.

— Спасибо, — шепнула Граэму.

— Всегда рад помочь, — подмигнул он. Придвинулся ближе, чтобы слышала только я. — Как-никак, мы с вами не чужие люди. Даже соглашение о помолвке уже обсудили. Эхарские волкодавы, опять же. Они все еще ждут вас… Надеются.

И улыбнулся — широко, по-мальчишески открыто, — лишь во взгляде читалось какое-то странное напряжение.

Ответить не успела. Раздался негромкий хлопок, и в воздухе перед Кайденом материализовался вестник. Наследник прочитал, нахмурился, передал письмо мгновенно посерьезневшему Василиску. Тот пробежал глазами по строчкам, кивнул.

— Это то, что мы ждали. Я поеду.

— Уверен?

— Да. Надо на месте решать и быстро. За ночь обернусь. Не переживай. Справлюсь.

— Справишься, — согласился Фарн, и Граэм, коротко извинившись перед присутствующими, поднялся.

Я задумчиво наблюдала, как он идет к двери.

За ночь обернется? То есть сегодня Кайден останется в комнате один? Гм… А нам, между прочим, поговорить надо, и чем быстрее, тем лучше. Пока Никс не начал за мной гоняться и активно решения требовать.

— Жалеете, что Аллан ушел, а я остался?

Фарн явно по-своему расценил мой интерес к Граэму. Вон как челюсти сжал — желваки так и играют.

— Вы всегда оживляетесь в его обществе.

И вот что отвечать на такое в высшей степени странно заявление?

— Лорд Граэм очень добр ко мне, — произнесла дипломатично.

Лицо Дракона потемнело еще больше, и он отвернулся, больше не произнеся ни слова.

К счастью бесконечный торжественный ужин уже подходил к концу.

Вскоре подали десерт, а еще через четверть часа я, Мьирра и Кетра покинули столовую. Сейчас мужчины перейдут в кабинет, проведут там час-другой за вином и разговорами, а потом разойдутся. После этого можно и в гости к «жениху» наведаться.

Пожелала матушке спокойной ночи, вернулась в комнату, отпустила Ольму, быстро переоделась, сменив единственный парадно-выходной наряд на более удобное, практичное платье со штанами, погасила свет и села в кресло. Ждать.

Дом постепенно стихал, засыпая, и на меня тоже напала странная дремота. Мысли стали тягучими, путанными и какими-то неважными, а потом и вовсе растворились в хмельном, блаженном мареве. Веки отяжелели, руки-ноги тоже, и внезапно расхотелось куда-то идти, что-то делать, суетиться. Зачем, если здесь, в кресле, так комфортно, тепло и хорошо?

Сознание медленно тонуло в бездонном, вязком болоте, и я, смутно ощутив, что творится что-то неладное, последним усилием воли рванулась из этой обманчиво уютной, но смертельно опасной трясины. Попыталась вскочить, но… сумела лишь чуть-чуть пошевелиться. Тело словно оцепенело.

Закусила губу — до боли, до крови, чтобы привести себя в чувство, — приподняла ладонь, тяжелую, как гиря, и медленно, по сантиметру, продвинула ее по столику возле которого сидела. К шкатулке. Открыла крышку. Скосила глаза на хранившиеся там снадобья.

Так… Вот это, пожалуй, подойдет. Для начала…

После десятой попытки удалось, наконец, донести пилюлю до рта и проглотить. Стало легче. Голова немного прояснилась, руки лучше слушались, но встать я еще не могла. И в этот момент дверная ручка начала плавно, очень осторожно поворачиваться. Я сидела как раз напротив входа и очень хорошо все видела.

Осознание того, что происходит, медленно продиралось сквозь липкую патоку, в которой лениво плавали обрывки мыслей. Прийти в себя никак не получалось. Тело все еще казалось деревянным, а голова — ватной. Ясно было одно: тот, кто собирается сейчас войти — враг. Потому что друзья не приходят вот так, крадучись. В темноте.

Пальцы вновь потянулись к шкатулке, отщелкнули скрытую пружину, открывая маленькое боковое отделение, отыскали гладкий, прохладный на ощупь шарик. Спасибо моей паранойе и предусмотрительности Хобба, благодаря которым пара капсул с сон-травой всегда хранились в ящике с лекарствами. На всякий случай.

Сжала добычу в кулаке. Замерла, обратившись в слух.

Дверь тихонько скрипнула, приоткрылась, и в комнату протиснулась высокая широкоплечая фигура.

Мужчина… А вот кто, в темноте невозможно пока разглядеть. Да это сейчас и неважно, потом разберусь.

Незваный гость осмотрелся, заметил меня и бесшумно двинулся в глубь комнаты. Я следила за его приближением из-под полуопущенных ресниц, стараясь дышать ровно и глубоко, как и полагается спящему человеку, хотя сердце стучало так лихорадочно и отчаянно, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку и вырвется наружу.

У меня один шанс. Всего один. И я не должна его упустить. Нужно поточнее рассчитать свои предельно ограниченные сейчас возможности.

Шаг…

Второй…

Третий…

Наконец, посетитель остановился совсем рядом. Наклонился, вглядываясь в мое лицо.

Пора!

Собрав все силы, почти на пределе, выбросила кулак вперед и, когда он оказался у носа ночного визитера, резко сдавила капсулу, тут же раскрывая ладонь.

Мужчина инстинктивно вдохнул, судорожно закашлялся и, пошатнувшись, рухнул на пол, а я нервно зашарила в шкатулке в поисках нужного снадобья. Вплетенные в вуаль заговоренные нити защищали от действия сонного порошка, но ненадолго. Сунула под язык пластину универсального противоядия. Подумала, добавила еще одну. И еще…

Три пластины. Много. Очень много. Недопустимо. Хобб, наверняка, будет ругаться, когда об этом узнает, но мне сейчас нужна ясная голова и послушное ей тело, причем, как можно быстрее. Так что выбора нет.

В висках зашумело, кровь прилила к щекам, с ревом понеслась по жилам. Я зажмурилась, ожидая, когда снадобье окончательно подействует, а потом наклонилась к лежавшему у моих ног мужчине.

Озас…

Примерно это я и подозревала.

Поднялась, разминая затекшие ноги. Итак, что мы имеем?

Мне что-то добавили в еду или питье, скорее всего, за ужином. Что? Пока не знаю, но отравить или убить не планировали — просто лишить силы и воли.

Дальше.

Ралд.

Джалс точно не впускал его в поместье, мне бы доложили об этом. Значит, кто-то из Фениксов постарался, другому клановая защитная магия не подчинилась бы. Впустил, тайно провел в дом и сейчас, возможно, караулит под дверью. По чьему приказу, пока не ясно, зато примерно понятно, зачем он это сделал. Если в моей спальне, а, тем более, в постели, ночью обнаружат постороннего мужчину, это опозорит не только меня, но и того, кто все еще считается моим женихом. Выходит, это удар не только по мне, но и по Фарну. В первую очередь по нему.

Ладно, позже выясню. Сейчас важно сообразить, что делать дальше. Пока не накрыло откатом от тройной дозы противоядия, а я еще могу здраво соображать и свободно двигаться.

В коридор выходить нельзя. Если там дежурят, то быстро затолкают обратно и таки добьются своего — уложат в объятья к Озасу. Доказывай потом, что тебя заставили. Остается окно. А потом куда? К кому бежать за помощью? Мьирра? Слуги? Нет. В этой ситуации они не защитят, да и комнаты их находятся на другой стороне флигеля. Хобб, наверняка, уже уехал. Кто остается?

«Если что, иди к дракону», — всплыли в памяти слова птица.

Решение созрело мгновенно.

Фарн. Я ведь все равно собиралась навестить его. Вот и пойду… только немного другим путем.

Переодеваться времени не было, и я, отыскав на туалетном столике ножницы, просто обрезала мешавший подол, радуясь, что заранее надела под платье штаны — для удобства, если понадобится бежать. Вот и пригодились. Выглянула в окно, убедилась, что поблизости никого нет, и выбралась наружу.

Лес за два года многому меня научил, да и на доме имелось достаточно декоративных выступов, за которые при необходимости можно было ухватиться, так что минут через десять я уже стояла на крыше. Привалилась к трубе, отдышалась и, стараясь не шуметь, не топать слишком сильно, побежала вперед.

Как я добралась до комнаты Фарна, запомнила смутно. Сознание снова начало уплывать, тускнеть — откат наступал слишком быстро, быстрее, чем предполагалось. Я куда-то карабкалась, оступалась, поднималась и снова упрямо стремилась к цели. Шла, практически, на автомате, как заклинание повторяя про себя:

— Мне нужно к Дракону. Обязательно. Там безопасно, надежно. Там помогут.

Последние метры преодолела уже мало, что соображая — чудом не сорвалась, сползая на балкон. Скользнула в спальню, на мгновенье замерла у кровати, на которой спал смутно знакомый человек, и… с чувством исполненного долга опустилась с ним рядом. Добралась. Теперь, можно расслабиться — и пусть весь мир подождет, что бы там ни творилось.

Звуки, запахи, образы, мысли стихли, отдалились, оставляя меня в тишине и покое. И я с сонной улыбкой положила голову на плечо мужчине.