Глава 25

Пришло лето, а с ним и очередная сессия. Я полностью погрузилась в учёбу, лишь иногда выбиралась куда-нибудь с подругами. В основном, конечно, со Светкой, у Наташи всё её время уходило на семью. С Ильёй мы регулярно перезванивались, а вот виделись редко. Мне было стыдно, я понимала, что веду себя с ним нечестно. Я не была готова переводить наши отношения в другую плоскость и даже не представляла, когда буду готова. Сколько ещё придётся ждать, чтобы закрывая глаза перед сном, не видеть лица Максима, в каждом телефонном звонке не надеяться услышать его голос, глядя на целующиеся парочки, не вспоминать его губы?

Перспектива вырисовывалась нерадужная, и держать Илью рядом всё это время, давая призрачную надежду, было несправедливо. Я решила, что надо потихоньку отдаляться от него. Пусть привыкает и начинает смотреть на других. Максим пока благоразумно держался подальше от меня, не звонил и не появлялся. Видимо и правда, устал бороться с собой или со мной. Я была с ним согласна. На расстоянии действительно немного легче, ровно настолько, насколько глухая тоска легче острой боли.

В ближайшие выходные я собиралась поехать на дачу. Родители отправились на две недели на море, и на мне была обязанность подстригать газон и поливать мамины любимые розы. Чтобы было веселее, я позвала с собой Свету, она с радостью согласилась, но накануне перезвонила. Подружка простудилась под сильным кондиционером и была не в силах куда-либо ехать. "Ну что ж, побуду в одиночестве", — подумала я, собралась и не спеша доехала до дачи. Целый день занималась текущими делами, ухаживала за розами, поливала огурцы, полола морковку, а во время отдыха загорала с учебником в руках.

Вечером, выпив на веранде чай, ушла спать в свою комнату. Ночью я проснулась от сильной грозы. Дождь барабанил по крыше, окна вздрагивали от грохота грома, вдруг погас свет. Конечно, сразу же проявились детские страхи темноты, начали чудиться всякие шорохи и подозрительные звуки. Я включила фонарик и, уговаривая себя, что всё пройдёт с первыми лучами солнца, постаралась заснуть.

Наверное, эта гроза подействовала на меня — мне приснился странный сон. Была тёмная ночь. Я лежала на берегу реки, мне было холодно и очень страшно. Страшно за себя и за ребёнка, который вот-вот должен родиться. А ещё я ждала, скоро придёт человек, которого я боялась. Напрягая слух, я расслышала приближающиеся шаги и вдруг отчётливо увидела будущее. Он придёт, родится ребёнок, а потом тёмная холодная вода сомкнётся над моей головой.

Я проснулась в холодном поту. Никогда ещё за все двадцать лет жизни я не испытывала такого ужаса от, пусть и страшного, но всё же сна. Еле придя в себя к обеду, я нашла в себе силы порадоваться, что кошмар ушёл в прошлое вместе с грозой. Тогда я ещё не знала, что начиная с этого времени, не будет ни одной недели, на которой мне хотя бы раз не приснится этот сон.

***

Возможно, дело было во сне, он слишком сильно на меня повлиял, я снова стала ощущать тревогу и беспокойство. Мне даже показалось, что за мной опять следят. Когда я ходила пешком, то всматривалась в витрины магазинов, а за рулём — в зеркало заднего вида. Я не смогла никого засечь, но ощущение, что кто-то смотрит в затылок, не проходило.

Такое состояние не способствовало общению и мешало готовиться к экзаменам. Читая учебники, я часто ловила себя на том, что ничего не запоминаю, мои мысли улетали куда-то далеко. К тому же из-за общей нервозности я никак не могла сосредоточиться и ответить Лене на её письма. Она прислала уже третье, а я всё ещё не ответила на первое. Заканчивалась неделя, и я решила написать ей на даче. На этот раз Света ехала со мной, правда, только на один день. В субботу вечером я должна была посадить её на электричку, и воскресенье у меня было свободным.

Я везла подружку за город. Она заметила моё беспокойство и начала оглядываться, стараясь понять, что я постоянно изучаю в зеркале заднего вида — пришлось отшучиваться. Первый выходной день прошёл спокойно, мне удалось взять себя в руки и немного расслабиться. Мы загорали, болтали обо всём подряд и ели созревшую клубнику. Ближе к вечеру Светка собралась, и я повезла её на станцию.

Обычно, уезжая с дачи ненадолго, я не закрывала ворота на замок, а использовала только задвижку. У нас было спокойно, и последняя кража случилась много лет назад, тем более, летом со всех сторон жили люди. Но в этот раз, поддавшись тревожному настрою, я повесила замок и всё равно на автомате закрыла задвижку.

Посадив подружку на электричку, я не спешила возвращаться обратно. Заехала в магазин, не торопясь, закупила продукты, а потом заправила машину. Прислушалась к себе и удивилась — похоже, я боялась остаться одна на даче. Раньше такого не было, может это из-за того сна? Я подъехала к дому, оставила сумки в машине и пошла к воротам. Сняла замок, схватилась за задвижку и замерла — она была открыта. Я стояла перед домом и боялась войти внутрь — вот до чего я дошла. Кажется, пора было обращаться к специалисту.

Вдруг зазвонил телефон. Подпрыгнув от неожиданности, я обрадовалась задержке и села в машину. Это был Максим. Он выразил неудовольствие тем, что я заставляю беспокоиться Лену, не отвечая на её письма, и поинтересовался, чем таким очень важным я занята. Я рассеянно отвечала ему, думая совсем о другом. Когда пару раз сказала что-то невпопад, он наконец насторожился и спросил, что происходит. Я хотела ответить, что всё в порядке, но неожиданно для себя сказала правду — что боюсь зайти в дом.

Максим выслушал мои невразумительные объяснения, помолчал и вдруг заявил, что скоро приедет. А от меня потребовал отъехать от дома подальше, например, на заправку, и ждать его там. Я собиралась поспорить, но передумала. Если он хочет приехать, пускай. Чья-то спокойная, трезвая голова мне сейчас точно не помешает.

***

Максим подъехал, когда я почти уснула. Сел ко мне в машину и заставил ещё раз подробно рассказать, что меня напугало. Рядом с ним мои страхи показались настолько надуманными, что стало стыдно. Он мог решить, что я вообще всё это насочиняла. Но Максим просто попросил показать дорогу, и через десять минут мы тормозили у моей дачи.

Улица здесь освещалась фонарями. Сначала мой спутник долго рассматривал замок и задвижку, потом прошёл за ворота, я следовала за ним. Мы дошли до дома, там уже было темно. Максим включил фонарик и исследовал входную дверь, которая была заперта. Забрал у меня ключи и сам открыл замок. Мы вошли в прихожую. Странный запах ударил мне в нос, я закашлялась. Ничего не было видно. Я не понимала, что у меня в доме может так вонять, и потянулась к выключателю.

— Не трогай! — Максим бросился ко мне и ударил по руке, потом выволок на улицу. — Стой тут.

Он набрал в лёгкие воздух, вернулся в дом и распахнул окно. Выйдя на улицу, взял меня за руку и повёл к своей машине. Я шла за ним, совершенно ничего не понимая. Когда мы устроились внутри, я смогла разглядеть его лицо — очень напряжённое, мрачное и даже испуганное.

— Максим, что случилось?

— Ты помнишь, окно на кухне оставляла открытым? — в его голосе слышалось сильное беспокойство.

— Я всегда летом держу это окно приоткрытым. Там у нас газовый котёл и газовая плита.

— Кто-то открыл газ на плите и закрыл окно. Если бы ты включила свет, был бы взрыв.

Я не верила своим ушам, такого просто не могло быть!

— Но зачем?!

— Вот что, расскажи-ка мне всё странное, что с тобой происходило в последнее время.

Я молчала, со мной ничего странного не происходило, если не считать сна и моих непонятных ощущений, что же рассказывать? Максим меня поторопил.

— Давай, не тяни!

Я пожала плечами и, стыдясь, озвучила свои страхи, не подкреплённые никакими событиями. Ему, похоже, этого хватило, он надолго задумался, потом сказал:

— Пойду посмотрю. Думаю, газ уже выветрился. Переночуем сегодня здесь. Завтра я вызову специалистов, пусть проверят замки и остальное.

Он ушёл, я сидела и пыталась разобраться в себе. Умом я понимала, что если бы не Максим, меня бы уже не было в живых, но никаких чувств и эмоций пока не испытывала. Я просто не успела ещё этого осознать.

С опаской я входила в свой дом. Теперь уже не чувствовала себя под его защитой и ощущала предательство. Мой дом тоже предал меня, впустил чужого. Максим заметил мой страх.

— Не бойся, я уже вызвал охрану. Они будут стоять за воротами всю ночь.

Я думала не про охрану, а про предательство, а он не понял и попытался отвлечь меня разговорами. Я видела это и решила помочь. Отвечала на реплики, приготовила нам ужин и ему постель в гостевой комнате, а потом сослалась на усталость и ушла к себе. Мне нужно было побыть одной, свыкнуться с мыслью, что кто-то пытается меня убить.

Неожиданно для себя, я довольно быстро уснула. Снова берег реки, шаги и холодная вода над головой. Я закричала и проснулась, моё лицо было мокрым от слёз. Стало ещё страшнее — опять этот сон, уже второй раз! Только в прошлый раз я была уверена, что это случайный кошмар, а теперь поняла, что ошиблась.

Дверь открылась, вошёл Максим. На нём были только джинсы, наверное, он уже отдыхал, а я помешала ему своим криком. Он сел рядом и прижал меня к себе. Почувствовал моё мокрое лицо и начал успокаивать, говоря что-то про охрану. Я качала головой и бессвязно шептала про сон, чем его ещё больше напугала. Он уже вообще ничего не понимал, просто крепко держал меня, пока я всхлипывала и бормотала про холодную воду и темноту.

Наконец я успокоилась и немного согрелась на его груди. Быстрый стук его сердца завораживал меня, но я взяла себя в руки и отстранилась. Посмотрела на него и замерла. В темноте спальни его глаза казались бездонными, а взгляд вызывал дрожь. Я ощущала его желание, как что-то материальное, что окутывало меня, лишая воли и возможности сопротивляться. Он медленно наклонился ко мне, и я сдалась. Слишком сильно я нуждалась в нём, чтобы слушать голос разума.

Когда я открыла глаза, Максим смотрел на меня. Похоже, ночью вообще не спал. Но силы у него ещё оставались, и он быстро доказал это. Во второй раз я проснулась уже одна, оделась и спустилась вниз. Услышала голоса на улице, выглянула туда и нашла Максима вместе с каким-то мужчиной изучающими замок входной двери.

Занявшись приготовлением завтрака, я думала о том, как осложнила своё положение. После этой ночи мне в десятки раз труднее будет уйти от него. А это неминуемо случится, если он опять во мне усомнится. О покушении я почти не думала, странно, но сейчас оно казалось мне менее значимым, чем эта ночь.

Пока незнакомые люди изучали мои двери и бродили по участку, мы завтракали. Сидя напротив, Максим не отрывал от меня глаз. Я с трудом справлялась с горячей волной, поднимавшейся во мне от его взгляда, что очень мешало есть. Видимо, поняв моё состояние, он довольно улыбнулся, а потом задал вопрос:

— Расскажи мне о своём сне. Что в нём было?

Я почувствовала, что бледнею, ужас снова охватил меня. Я поняла, что не могу сделать того, что он просил. Нет, только не это! Максим заметил мою реакцию, и улыбка быстро сошла с его лица, сменившись испугом и раскаянием. Он подхватил меня, посадил к себе на колени. Обнимая, целуя, просил прощения, но я видела, что он сильно озадачен.