Глава 31

Утром баба Люба накормила меня деревенским завтраком. А потом я поехала на место аварии, легко найдя его благодаря её довольно точным указаниям. Вышла из машины и огляделась. Дорога здесь делала резкий поворот налево, а глубокий овраг справа почти вплотную примыкал к обочине. Да, место опасное, а зимой, в гололёд, тем более.

Я спустилась вниз. Весь овраг зарос высокой травой, посередине, в окружении выжженной травы, росло толстое, покорёженное дерево с почерневшим стволом. Постояв несколько минут, я поднялась и уехала. Ничего мне этот осмотр не дал. Катастрофа здесь вполне могла случиться по естественным причинам. А если бы кто-то захотел ей помочь, то лучше места нельзя было придумать.

Печально вздыхая, я отправилась искать дом. Как мне объяснила баба Люба, он находился недалеко от реки, на крутом берегу, рядом с новыми постройками "понаехавших". Эта часть деревни выглядела совсем заброшенной. Неасфальтированная дорога была в сплошных выбоинах, завалившиеся заборы и дома с провалами окон пугали. Не зря баба Люба удивлялась, что кто-то построил здесь новый дом. Я увидела его. Он стоял ближе к главной улице, на которой всё же был плохонький асфальт. Действительно, мрачная атмосфера распространялась и на него, он тоже казался нежилым. А за этим домом, ближе к реке, находился тот, который был мне нужен.

Я оставила машину там, где присутствовала хоть какая-то дорога, и дальше пошла пешком. Подойдя вплотную к невысокому облупившемуся забору, заглянула во двор. Ольгин дом выглядел так, как будто был готов развалиться в любой момент. Я не очень хорошо разбиралась в качестве построек, но здесь не нужно было быть профессионалом.

Да, наследство Лене досталось не ахти, вряд ли эту развалюху можно будет восстановить. Видимо, поэтому Ольга и не вкладывала деньги в ремонт. Вокруг всё заросло бурьяном. Я с трудом перешагнула через валяющуюся на земле калитку и, раздвигая траву, двинулась к дому. Окна были закрыты ставнями, заколоченными крест-накрест досками. Крыльцо внушало мне опасения, но я всё же поднялась на него и подёргала дверь — она была заперта.

Обойдя строение несколько раз по кругу, я осматривала окна. В брошенные дома часто забираются бомжи, может, они проделали лазейку? Действительно, со стороны реки одна из ставень была оторвана, и стекло разбито. Я немного поразмышляла, подставила под ноги сваленные рядом доски, забралась на них и осторожно пролезла в окно.

В первой комнате было светло из-за оторванной ставни, а в остальных царила темнота, но у меня с собой был фонарик. Сильно пахло затхлостью и заброшенным жилищем, не помогало даже выбитое окно. Я прошлась по всем помещениям, распахнула дверь в подвал. Оттуда дохнуло холодом, и я быстро его закрыла.

В доме нечего было смотреть — просто очень старые вещи, оставшиеся от довольно скромного когда-то быта. Проверив шкафы и полки в поисках фотографий, я махнула рукой. Лена же рассказывала, что её мама не раз безрезультатно перерывала дом. Странно это, куда же они делись?

В комнате с покосившейся кроватью я увидела большой сундук и с трудом его открыла. В нём была пропахшая нафталином женская одежда, сверху лежал выгоревший цветной платок. Закрыв сундук, я вернулась к разбитому окну и выбралась наружу. Подошла к тому месту, где оставалась машина, обернулась и осмотрелась.

А, так новый дом всё же обитаем! Я разглядела, как на окне дрогнула занавеска, и вспомнила, что деревенские обычно очень любопытны. Они, наверное, уже меня заметили и теперь гадают, что я здесь забыла. Действительно, что я надеялась найти? Я и сама этого не знала и, вздохнув, поехала к месту своего ночлега.

***

Время уже подошло к полудню. Я собиралась попрощаться с бабой Любой и вернуться к родителям на дачу. Женщина чистила картошку и пригласила меня пообедать, я согласилась и помогла ей готовить. Всё это время она как-то странно на меня поглядывала. Я не могла понять, что случилось. Может быть, она всё же засомневалась в моём рассказе? Но почему сейчас, а не вчера?

Мы сели обедать. Пристальный взгляд хозяйки дома уже начал меня нервировать, и тогда она спросила:

— А скажи-ка мне дочка, почему ты не захотела правду рассказать? Зачем выдумала про племянницу жениха?

— Почему выдумала? И какую правду? — удивилась я.

— Что ты сама их родственница. Я бы тебе и так поверила.

— С чего вы это взяли? — я насторожилась.

— Вот смотри, что я нашла в вещах сына. Это фотографии Пети и Маши.

Она пододвинула мне две половинки старого, пожелтевшего, чёрно-белого снимка, разорванного пополам. Я повернула их к себе. На одной половинке — мужчина лет тридцати. Крупный нос, тонкие губы, родинка над правой бровью и тяжёлый взгляд, он даже на фото не улыбался.

Рассматривая второй снимок, я никак не могла понять, что меня в нём так смущает — красивая женщина чуть старше меня в цветном платке. И вдруг мурашки побежали по спине, а холод сковал грудь. Это же я, я смотрела на себя со старой фотографии!

Я подняла безумные глаза на бабу Любу. Заметив мой испуг, она тоже побледнела и спросила:

— Кто ты? Сколько тебе лет?

— Я… я не знаю, кто я… — это всё, что мне удалось выдавить. Сердце бешено стучало, мне не хватало воздуха. Я схватила снимок и выбежала на улицу.

Забыв про машину, я помчалась к заброшенному дому. Перескочила через калитку, снова залезла в окно и бросилась к сундуку. Дрожащими руками достала из него тот самый платок и повязала так, как это делала женщина с фотографии. Над сундуком висело мутное зеркало. Я смотрела то в него, то на обрывок снимка в моих руках. В этом платке моё сходство с Машей было практически полным.

Я опустилась на корточки, прислонившись спиной к стене — ноги не держали меня. В голове крутились фразы, услышанные от разных людей:

— …двадцать лет уже прошло с их смерти…

— …не болезнь это, а беременная она была…

— …это весной было, как раз лёд на реке сошёл…

Я родилась в апреле двадцать лет назад… Неужели, перед тем как утонуть, Маша родила ребёнка? И этот ребёнок — я?

Мой мозг бунтовал против такой информации, а сердце приняло её сразу. Я вдруг вспомнила свой сон: беременная женщина на берегу, мужчина, которого она боялась и ждала, ребёнок и холодная вода… Это не моё будущее. Это были последние воспоминания моей настоящей мамы, перед тем, как она родила меня и умерла! Она передала их мне.

Я родилась где-то здесь, в этой деревне! Но как я оказалась в доме малютки, за много километров отсюда? Кто отнёс меня туда? Почему я не утонула вместе с моей мамой? Господи, что же тогда случилось?! Кого на берегу ждала и боялась моя мать? Я схватилась за голову, мне казалось, она сейчас разорвётся!

Скрипнула входная дверь, и в комнату вошёл мужчина. Поднявшись на ноги, я смотрела на него — бородки и усов у него уже не было, а вот кепка была та же самая. Я поняла, кто стоит передо мной, но даже не успела испугаться.

Загрохотали тяжёлые шаги, и в комнату ворвались Максим, Егор и с ними ещё двое мужчин. Я облегчённо вздохнула. Но человек не обратил на них никакого внимания, он вдруг стащил с головы кепку и шагнул ко мне. Его глаза были совсем безумными и очень страшными. Он забормотал тихим, виноватым голосом:

— Это ты?… Как же так, я же своими руками… Прости меня!.. Я не смог… Прости!..Я ждал тебя…

Я смотрела на его лицо, крупный нос, тонкие губы, родинку над бровью. Он был мало похож на свою давнюю фотографию, но я узнала его. Мне казалось, что больше ничего не сможет меня потрясти. Но я ошиблась — сегодня судьба решила отдать все долги сразу!

Максим вышел вперёд, я перевела на него растерянный взгляд.

— Ты знаешь его?

Не обратив внимания на его напряжённый голос, я прошептала:

— Да, знаю…

Теперь я действительно знала, кто этот человек — он убийца. Это он убил мою мать! А сам вовсе не утонул. Картины прошлого вспыхивали в моей голове одна за другой так ясно, как будто я присутствовала там. И пусть у меня не было доказательств, сейчас я знала почти всё, даже разгадку своего сна.

Вот только не знала того, что подумал Максим, услышав моё признание. Лишь когда от сильной пощёчины, больше похожей на удар, отлетела к стене, и крепко приложилась к ней головой, я догадалась, какие выводы он сделал, поняв, что мы с этим человеком узнали друг друга.

Максим стоял надо мной и тяжело дышал. Лютая ненависть в его глазах сковывала меня, мешала всё объяснить.

— Ты!.. Всё-таки ты! За что?! Как мне теперь с этим жить?

Он отвернулся и резко бросил Егору:

— Запри её где-нибудь здесь, в подвале. А этого берём с собой, у меня есть к нему вопросы.

Егор, к моему удивлению, не бросился с радостью выполнять его приказание, а уточнил:

— Ты уверен? Может, мы её неправильно поняли?

Максим почти кричал:

— Чего я не понял? Ты что, не видишь, она пришла сюда и знает, кто он! А этот и не отрицает, что давно с ней знаком!

Егор подошёл ко мне. Подождал, пока я встану, не помог и не протянул руку. У меня не было сил оправдываться и что-то объяснять, слишком много всего сразу свалилось на меня. Да и Максиму нужно было время, чтобы успокоиться и прийти в себя.

Я стянула с головы платок. Вытерла им кровь из носа, пошедшую после удара о стену, и направилась к выходу. Егор и правда отвёл меня к подвалу, открыл его и стоял, презрительно глядя на меня. Мне ничего не оставалось делать. Я вошла туда, дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ.

***

Я стояла в темноте, потом нащупала на стене выключатель. Тусклая лампочка почти не освещала помещение, в его углах было темно. Когда я исследовала дом, то до подвала так и не добралась и теперь зло усмехнулась — вот и пришла пора этим заняться. На самом деле, не было ни малейшего желания что-то осматривать. Очень хотелось лечь, свернуться калачиком и заплакать.

Я поискала глазами, куда можно сесть. Увидела у стены наваленные тряпки и направилась туда. Пришлось перелезать через всякий хлам, разбросанный на полу. Моя нога зацепилась за что-то длинное, вытаскивая её, я посмотрела вниз. Там лежал настоящий подводный акваланг. Я видела такой, когда отдыхала на море и брала несколько уроков подводного плавания. Странно, откуда он здесь? И вдруг вспомнила дом отдыха и озеро, когда меня и Лену пытались утопить. Вот и очередная разгадка, скоро загадок совсем не останется. Только кому это теперь нужно?

Ощущая, как меня охватывает дрожь отчаяния, я попыталась отдышаться. Нет, нельзя думать о Максиме, пока нельзя. Тогда я совсем раскисну, а мне надо быть готовой ко всему. Я села на старые тряпки, обхватила руками колени и прижалась к ним головой. Она болела. После сотрясения прошло не так много времени, а я опять её не уберегла. Я слышала шум и тяжёлые шаги над головой, потом всё стихло. Они ушли и увели его с собой.

Время шло, я начала замерзать. Нашла какой-то старый рваный тулуп и укрылась им. Похоже, я задремала и проснулась от резкого запаха. Подняла голову и покрылась холодным потом от ужаса — из-под двери в подвал сочился дым, постепенно заполняя собой помещение. Я бросилась к двери и начала долбить в неё кулаками. Здесь дыма было больше. Я кашляла, продолжая стучать, потом прислушалась. В доме стояла полная тишина, и я поняла, что звать некого.

Господи, что происходит?! Я уже знала ответ, но не хотела в него верить — пожар! В ужасе отскочила от двери, забилась в дальний угол и зажмурилась. Ничего не хочу видеть, пусть это само пройдёт, мне очень страшно! Было трудно дышать, кашель сотрясал меня, и я вскочила на ноги.

Я не могла просто стоять и не знала, что делать. От страха и бессилия металась по подвалу, расшвыривая вещи в разные стороны. Это было бессмысленно, но я не могла остановиться. И вдруг, отбросив очередные грязные коробки, увидела небольшой тёмный проём в стене. Нагнувшись и ощупав его руками, поняла, что это лаз.

Я готова была сразу в него залезть, только кашель мешал. У меня болело горло, и уже кружилась голова — я подумала, что скоро просто задохнусь. И тут вспомнила про акваланг. Ползала по полу и искала его, отбрасывая хлам, которым успела всё вокруг завалить. Наконец мои руки нащупали то, что нужно. Я надела маску и снова покрылась холодным потом, а что, если акваланг пустой? Но уже чувствовала, что дышу, и страх отпустил.

Подождав несколько секунд, чтобы перестала кружиться голова, я поползла к лазу почти на ощупь. В подвале было плохо видно из-за дыма. Еле протиснулась в тёмную дыру. Мой фонарик остался в машине, и я просто ползла вперёд, не зная, что меня там ждёт.

Казалось, это длилось целую вечность. Иногда я замирала и отдыхала в полузабытьи, закрывая глаза. Впрочем, я могла их совсем не открывать, всё равно ничего не было видно. Сначала я даже не поняла, что лаз уже закончился. Было так же темно, только уже не тесно, а руки чувствовали не землю, а траву. И до меня наконец дошло, что я вылезла наружу.