Глава 32

Я стащила акваланг и глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Слышался треск цикад и тихий плеск воды. Поднявшись, я разглядела, что рядом река. Лаз вывел меня на её крутой берег, поросший разной растительностью, которая и скрывала выход из подземного хода. Я оглянулась — огромное яркое зарево освещало ночное небо. Я поняла, что это было.

Подойдя к реке, я заметила, что тащу за собой акваланг. Бросила его на берег и умылась прохладной водой, смывая кровь и грязь. Осторожно, скрываясь за кустами, пошла в сторону пожара. Меня тянуло туда как магнитом. Чтобы случайно не столкнуться с кем-нибудь, я пробралась к дому со стороны реки, там, где не было никаких построек. Стояла в кустах и хорошо видела двор перед горящим домом. По нему метались человеческие фигуры. Подсвеченные красным огнём на фоне ночного неба, они казались участниками какого-то страшного действа.

От соседнего нового дома бежали люди, впереди Максим и Егор. Они перескочили через забор, и в это время со страшным треском, рассыпая вокруг искры, обвалилась крыша, и покатились в стороны брёвна.

Люди отпрянули назад, а Максим, наоборот, рванулся вперёд, почти к самому огню. Егор еле успел его схватить, но Максим легко отшвырнул друга и сделал ещё шаг. Я уже испугалась, что он бросится прямо в огонь, но он всё же остановился. Языки пламени освещали искажённое лицо. Моё сердце сжалось от его страданий, но я не стала выходить. Да, сейчас он мучается, но что будет, когда увидит, что я жива? Опять запрёт в подвале?

До меня доносились голоса людей, бегающих перед домом.

— Пожарные приедут не скоро, надо самим тушить…

— Нужны вёдра, таскать воду из реки…

— Бесполезно, уже догорает…

К Максиму подошёл мужчина.

— Он сбежал. В гараже, где его заперли, был лаз. Перерезал верёвки, на полу осталось лезвие. Надо искать…

Егор встал перед Максимом и загородил пожар.

— Пойдём, здесь уже ничем не помочь. Мы должны его найти. Это он, скорее всего, поджёг дом. Видишь, канистра лежит.

Максим оттолкнул его в сторону и остался стоять, глядя в огонь. Потом повернул голову к Егору, его голос был странно спокоен.

— Мне плевать, лови его сам. Он мне больше не нужен.

— Ты забыл, он убил не только её. Его надо остановить!

Но Максим не слышал.

— Я запер её и ушёл. Мне плевать на него, это я её убил.

— Максим, приди в себя. Это я её запер!

Егор ещё что-то говорил, но Максим не отвечал, и тогда его друг ушёл. Я тоже вернулась обратно к реке, села прямо на траву, спрятавшись в кустах. Мне надо было подумать, но мозг отказывался работать, и я просто тупо повторяла:

— Он сбежал. Человек, который убил мою мать, сбежал. Человек должен лежать на дне реки, а он где-то здесь ходит…

В конце концов, я легла на землю и, свернувшись калачиком, уснула. А проснулась от холода. Одежда промокла от утренней росы, и я замерзла. Было ещё очень рано. В воздухе пахло гарью, вверху, у дома, ревел мотор какой-то машины.

Я медленно поднялась и с трудом разогнула руки и ноги, закоченевшие во сне. Волосы растрепались, в них была земля и трава. Я попыталась их пригладить, но не смогла. Из кармана торчал платок. Он весь был в пятнах засохшей крови, но я не стала обращать на это внимание и повязала им голову, спрятав волосы.

Так же осторожно, как ночью, стараясь не показаться на глаза людям, я снова пробралась к бывшему дому. Шумела пожарная машина, мужчины в комбинезонах поливали водой дымящиеся доски. Максим всё ещё был там, сидел на земле у забора, обхватив голову руками. Рядом стоял Егор и уговаривал его:

— Пожарные сказали, для разбора завалов нужна специальная техника. Они её вызвали, но это будет нескоро. Он всё ещё здесь, мотоцикл валяется на заднем дворе. Ребята отдохнули и сейчас снова возьмутся за поиски, пойдём.

На этот раз Максим встал, и они ушли. Я снова вернулась в свои кусты. Сегодня голова работала, я пыталась придумать, что мне теперь делать. Тот человек считает, что я мертва — это хорошо. Но не могу же я остаться здесь и прятаться, пока его поймают. Неизвестно, сколько это займёт времени. У меня есть родители, им сообщат. К тому же, скоро разберут завалы на пожаре и никого не обнаружат. Так что прятаться, пожалуй, бессмысленно, ещё натолкнусь на него.

Тогда я решила добраться до своей машины и ехать домой. Только надо было привести себя в порядок, чтобы не напугать родителей. Может, зайти к бабе Любе? Я старательно избегала думать обо всём остальном — нет, сейчас только о простых, насущных вещах. А вот потом, дома, я сложу всё, что услышала и поняла вместе, и соберу новую картину своего мира.

***

Я не могла идти к дому бабы Любы через деревню, а как пройти со стороны реки не знала — придётся как-то пробираться. Но сначала надо было выпить воды, меня мучила сильная жажда. Я с вожделением смотрела на реку, но боялась выйти при свете дня на открытый берег. И всё же не вытерпела. Слава богу, вода не выглядела очень грязной, я напилась, повернулась и замерла. Прямо передо мной стояли Максим и Егор.

Егор первым прореагировал на моё появление.

— Чёрт! Ты же не приведение?!

Если бы он посмотрел на лицо Максима, то уже знал бы ответ. По-моему, именно так смотрят на приведение. Может быть тот решил, что у него галлюцинации?

Дальше всё произошло так быстро, что я даже не успела пошевелиться. Два выстрела почти слились в один. Егор упал на бок. Правое плечо Максима окрасилось алым, он осел на землю, выронив пистолет. Из-за его спины вышел Пётр с ружьем в руках и отбросил ногой пистолет далеко в кусты. Максим, оставляя красный след на песке, тянулся к оружию Егора, лежащему у его ног. Пётр поднял ружьё и направил на него. Не раздумывая, я громко крикнула:

— Петя!

Один раз он уже принял меня за свою жену и мою мать. Может, и сейчас это сработает? Пётр замер, опустил ружьё, нагнулся, и второй пистолет полетел туда же. Потом он повернулся и подошёл ко мне. Я машинально сделала несколько шагов назад и оказалась в воде.

Пётр уронил ружьё на песок, его глаза опять стали безумными. Я видела в них своё отражение: женщина с совершенно белым лицом в испачканном кровью платке. Он снова забормотал, как тогда в доме, просил прощения и говорил.

Его речь была довольно бессвязной, но я понимала его и слушала, как он убил мою мать и её любовника. Как отнёс меня в детский дом, чтобы я подольше мучилась на этом свете. Как скрылся, а через много лет вернулся в деревню. Подслушал в заброшенном доме разговор Ольги и Виктора о Лене, их свадьбе и завещании, а потом случайно столкнулся с Ольгой, и она его узнала. Как он убил её и Виктора и пытался убить их дочь.

И я наконец поняла, что причиной всех этих убийств и покушений были не только деньги, но и до сих пор не прошедшая ненависть к своей жене, которую он любил, а она его нет. Он просто не мог вытерпеть, что её потомки будут счастливо жить на этом свете.

Вдалеке послышались крики и топот. Пётр замолчал, обернулся назад и стал заходить в воду. Его взгляд наткнулся на акваланг, он схватил его, быстро надел и нырнул. Я вышла из воды на берег, туда же выбежали охранники Максима. Оценив обстановку, один принялся звонить в скорую, а другой наклонился над Егором.

Максим сидел на земле и не отрывал от меня глаз. Было непонятно, слышал ли он всё, что говорил Пётр. Первый парень убрал телефон, снял футболку и прижал её к плечу Максима, пытаясь остановить кровь. Тот даже не поморщился. Мне надоел его взгляд, и я отвернулась к реке.

***

Далеко от берега на поверхность вынырнул человек. Он барахтался, стаскивая акваланг, в котором уже не было воздуха. Бил руками по воде, стараясь выплыть, только это у него не получалось. Человек тонул на моих глазах. Наверное, я могла бы что-то сделать, хотя бы попытаться, но не сдвинулась с места.

Я стояла и смотрела, как он тонет. Самым удивительным было то, что я не испытывала никаких эмоций. Хотя всегда считала себя хорошим человеком, во всяком случае, не плохим. Но то, что происходило, было таким закономерным, как будто круг замкнулся, и всё встало на свои места.

Потом я села на берег реки, которая забрала у меня мать и отца — кто-то же из двоих мужчин всё-таки был моим отцом. И я попросила бога, пусть это будет сын бабы Любы.

На берегу я сидела до приезда скорой. Ко мне подошли, накинули на плечи плед и отвели в машину. Мне даже пришлось ехать вместе с Максимом. Егора увезли первым — он был без сознания, а нас посадили в следующую машину. Пока один из врачей перетягивал Максиму плечо, другой делал мне укол. И всё это время Максим продолжал смотреть на меня. Странно, но мне показалось — он как будто прощается со мной. Когда же мы, наконец, доедем? Я оперлась спиной о стенку кузова и закрыла глаза.