Глава 33. Леша

— Леша, у меня завтра конференция. Сможешь подстраховать? — подходит ко мне в ординаторской Миша, садится рядом на стул.

Майоров выглядит крайне задумчивым. Видимо, его опять против воли отправляют на прослушивание лекций.

— Конечно, смогу, — обещаю.

Миша всегда подстраховывает меня, и я не могу ему отказать. Тем более пациенты у нас общие.

Але не терпится присвоить Майорову очередную ученую степень, и она всеми правдами и неправдами продвигает его. Только наша заведующая не понимает одного: Миша — практик. Ему до научной деятельности как до фонаря.

— Сегодня операция по плану? Все в силе? — уточняю на всякий случай. Вроде ничего не менялось, но всякое может быть. Это жизнь.

— Да, — подтверждает. — Закрываем стому, отправляем малыша в реанимацию, и до завтра от пробудет там.

— Это если по плану, — напоминаю.

— Это если по плану, — повторяя, кивает друг.

— А если во время операции будет осложнение? — задаю провокационный вопрос.

— Тогда весь план коту под хвост, и разгребаем то, что имеем, — пожимает плечами.

Ну да… Майоров просто констатирует факт.

К сожалению, операционные и послеоперационные осложнения не редкость. Мы, конечно, всячески стараемся их полностью избежать или хотя бы минимизировать, но далеко не всегда это возможно.

Порой бывают такие случаи, когда без них никуда.

— Давай надеяться на лучшее, — добавляет. Миша — неисправимый оптимист.

— Давай, — ухмыляюсь. — Кто из анестезиологов будет? — почему-то решаю спросить.

— Пока еще не узнавал. — Майоров поднимается со стула. — Главное, чтобы не Саня.

— Ох, — вздыхаю. Накрываю тыльной стороной ладони глаза.

Хмельницкий — отличный спец, но если мы собирается вместе, то жди беды. Такое впечатление, что нас с Майоровым проверяют на прочность, а Хмельницкого на выдержку. Ведь он когда-то давно тоже оперировал.

По стечению обстоятельств Сане пришлось прекратить проводить операции, и он переучился на анестезиолога. Ведь Хмельницкий — тот тип врачей, который не может жить без операционной.

— Ладно, прорвемся. — Миша, подбадривая, похлопывает по плечу.

— Куда ж мы денемся, — ухмыляюсь. Кидаю беглый взгляд на часы. — Когда на операцию?

— Как только закончатся поднаркозные обследования, — отвечает. — Надеюсь, отправимся туда через час.

— Было бы неплохо, — озвучиваю мысли.

Миша отправляется к себе, а я открываю свою почту и погружаюсь в изучение писем, что пришли.

Телефонный звонок отвлекает от написания ответа матери своего недавнего пациента. Мы выписали малыша после проктопластики, но он перестал писать сам. Даю инструкции, чем промывать мочевой катетер, поскольку то средство, которое я порекомендовал в выписке, в аптеке не нашли.

Пишу письмо и, не глядя на экран, принимаю вызов, отвлекаться от написания не хочу.

— Минутку, — прошу, стуча по клавишам. Мне осталось совсем чуть-чуть.

В трубке раздаются сопение и всхлипы, напрягаюсь. Скорее спешу отправить письмо, отрываю трубку от уха, смотрю на экран.

— Маша? — удивляюсь звонку. Мы же только недавно с ней говорили. — Что случилось? Почему ты звонишь?

— Леш, у меня у бабушки инсульт, а мама не хочет покупать ей лекарство, — плачет. И от боли в ее голосе у меня сжимается сердце. — Я не знаю, как быть.

— Подожди, — прошу. Закрываю вкладки на компьютере, отворачиваюсь. — Где твоя бабушка сейчас? Какое у нее состояние? Прогноз? — засыпаю любимую вопросами, но она толком не знает ничего.

Маша сбивчиво рассказывает о звонке сестры, делится всей информацией, которой владеет. Но по ее рассказу не могу определить тяжесть заболевания.

Инсульты бывают разные, последствия после них тоже.

Нужно связываться с врачом, и только после этого я смогу делать выводы.

— Пожалуйста, — плачет. — Помоги ей, Леш.

— Машенька, родная моя, — пытаюсь хоть как-то подбодрить любимую. — Прошу тебя, успокойся. Мы обязательно разберемся со всем.

— Угу, — шмыгает носом.

— Ты матери не желаешь позвонить? — задаю вполне резонный вопрос.

— Ты что! — вспыхивает. — Она только спит и видит, как скорее бабушку на тот свет отправить! Ей же квартира нужна.

— Ну так объясни матери: если бабушка умрет, она квартиру вообще не увидит, — говорю первое, что приходит на ум. — Твоя бабушка не так проста, как может показаться на первый взгляд. Уверен, она написала завещание, и единственной наследницей станет явно не твоя мать.

— А кто же? — хмурится Маша.

Моя бескорыстная, добрая девочка. Как хорошо, что судьба нас снова свела вместе.

Страшно представить, на что бы пошла твоя мамаша, окажись я прав. Даже думать об этом не стану.

Пусть лучше бабушка еще многие годы радует нас.

— Давай поговорим об этом чуть позже, — ухожу от темы. Мои домыслы не имеют никакого обоснования, более важные вопросы нужно решать.

— Хорошо, — безропотно соглашается. — Так ты поможешь? — спрашивает с надеждой.

— Я постараюсь, — произношу уклончиво. Не зная полной картины, не могу ничего обещать.

Мы еще разговариваем некоторое время, Маша делится всей информацией, что имеется. Я размышляю, как бы все успеть.

Прощаюсь с любимой, в интернете нахожу телефонный номер больницы, выясняю, как дозвониться в отделение. Не проходит и получаса, как вся информация по Машиной бабушке уже у меня на столе.

Читаю документы и понимаю, все очень непросто. Но память, зрение, слух и функция речи сохранены. Левая нога пока не двигается, но, судя по тому, что я вижу, для восстановления двигательной функции нужно время. Реабилитация и немедленный прием препаратов, которые до сих пор не предоставлены.

— Миш, — окликаю Майорова. Он поднимает голову от монитора.

— Что случилось? — внимательно смотрит на меня.

— Боюсь, я не смогу тебя завтра подстраховать с конференцией, — сообщаю другу печальную новость. — Мне нужно срочно поехать в соседний город, бабушку будущей супруги спасать.