17 Мия

На следующий день никакого волшебства не случилось. Привезла документы в агентство, мне выдали график съемок на следующий месяц. Пробежалась быстро глазами – ничего не просто выдающегося, а хоть сколько-нибудь приличного. Понятно, я теперь работаю на лучшего агента, но мои фотки будут украшать салфетки. Мало кому известного производителя… Ох, не в первый раз после того, как забеременела, захотелось бросить все к чертовой матери. Обычно в такие моменты мне всегда помогал разговор с доктором Джеммой. Вот и сейчас набираю номер ее секретаря и стараюсь не расплакаться. Давно не была на приеме, и вот результат. Истерика на ровном месте. Я же не думала на самом деле, что сегодня случится что-то выдающееся. К счастью, психотерапевт согласилась принять меня без предварительной записи. Сразу же поехала к ней. На мягком диванчике все-таки расплакалась. И рассказала все, что произошло за эти дни. Джемма молча выслушала меня, налила воды, достала салфетки. – Все еще любишь его? – ошарашила прямым вопросом. – Не знаю, – пожала плечами. – Мне нравится проводить с ним время. Не уверена, что это любовь. Но мне неплохо сейчас. Жизнь как-то наладилась… – Поэтому сидишь в моем кабинете и плачешь, Мия? Извини, но со стороны не кажется, что все так уж радужно. – Я… Сама не знаю, почему плачу. Сегодня все не хуже, чем вчера. И… Накопилось, наверное. – Я понимаю, что тебе сложно организовать для себя психологически безопасное пространство, учитывая обстоятельства. Может, в таком случае, ты не будешь пропускать наши встречи? Сегодня доктор Джемма как-то излишне строга со мной. Или мне показалось… – Я и не собиралась прекращать терапию, просто некогда. Работа, еще одна работа. – Я в курсе, что господин Шакиров разрешил тебе не посещать мой кабинет. – Не отрицаю. Но это не значит, что я не буду ходить. – Хорошо. Тогда отметь эти визиты как обязательные в твоем плотном графике. Поплакать и выговориться – это важно, но не имеет ничего общего с психотерапевтическим процессом. Пойми, если мы не будем делать то, что необходимо, я никак не смогу гарантировать результат. – Я понимаю. Хорошо. Я обязательно буду приходить раз в неделю. Дальше беседа пошла менее напряженно. Мы поговорили о том, что я чувствую по поводу предстоящей свадьбы Дамира. И о Бьянке, которая так внезапно влезла во все это. О моих ожиданиях от новой работы. И о чувствах к бывшему работодателю. От Джеммы я вышла опустошенной, но это была приятная пустота. Какая-то легкость в мыслях. Доктор считает, что я стремлюсь все контролировать, поэтому мне так тяжело принимать независящие от меня обстоятельства. И я ломаюсь, а следует приспосабливаться. Нужно подумать над ее словами. Возможно, плыть по течению без попыток что-то изменить – наилучшее решение в настоящий момент. Единственное, что утаила от психотерапевта – это мысли о побеге. В другой ситуации я бы обязательно спросила, что Джемма думает об этом. Пойдет ли мне на пользу самостоятельная жизнь и единоличная ответственность за себя и за сына? Справлюсь ли психологически с подобным? Но не могу – велик шанс, что она сообщит Дамиру. А тогда прощай все то, что далось мне с таким трудом. Потому что легко быть недовольной тем, что есть, но… Потерять это я не согласна. Готова забыть Милан и Шакирова, но в обмен на спокойную жизнь с Тимкой. Вернувшись в дом Шакировых сразу же попалась на глаза Тамаре. Как ни старалась сделать вид, что очень занята и тороплюсь, обойти мегеру не удалось. – Так, Мария! Ты где была?! Мне почему ничего не сказала?! Или думаешь, если в спальне хозяина вечера проводишь, то все можно?! А ну я хозяйке доложу?! – Ннне надо, – проблеяла, заикаясь. – Я по работе уезжала, не нашла вас утром. Тамара открыла рот, чтобы выдать мне очередную партию ругани, но сказать ничего не успела. К нам со скорости молнии подскочила Бьянка и заверещала так, что у меня уши поначалу заложило. – ТЫ?! В спальне хозяина вечера проводишь?! – выпалила, видимо, услышанные слова Тамары. – Да как ты посмела??? Еще и утешала меня, гадина!!! Бьянка без всякой паузы бросилась на меня и вцепилась в волосы. Я вскрикнула и попыталась высвободиться из ее хватки. Безуспешно – она клещом впилась в мои с таким старанием уложенные локоны. И явно пыталась оттеснить к стене, которая была совсем рядом. Что она собирается делать? Избить меня при свидетелях? Свидетели, к слову, не дремали. Тамара сама заголосила громче Бьянки и попыталась втиснуться между нами. Правильно, спасай давай – ты-то знаешь правду, кто мать Тима. Но и экономка не преуспела – горничная лягнула ее так, что Тамара, охая, отлетела к противоположной стене. А я тем временем лопатками уперлась в ближайшую. – Я мать его сына, слышишь, дрянь?! – заглянула мне прямо в глаза, а потом встряхнула как следует. Никогда бы не подумала, что она такая сильная – я и двинуться не могу, не то что освободиться. – Это неправда, – придушенно пропищала. – Я знаю, кто мать Тимура, и это не ты. Бьянка точно не ожидала, что скажу нечто подобное. Она растерялась и даже отступила на полшага назад. Незамедлительно попыталась этим воспользоваться и присела, надеясь ускользнуть от нее по низу. Но когда свобода была уже так близка, горничная пришла в себя и снова усилила хватку. И взвизгнула, потому что она дернула мои волосы обратно вверх. – Что здесь происходит? Марьям задала вопрос тихо и спокойно, но все мы трое замерли сразу же. Хозяйка стояла на лестнице и с отвращением смотрела вниз. Будто на возню жаб в болоте. Пальцы Бьянки тут ж разжались, я автоматически пригладила волосы и одернула одежду. Тамар перестала хвататься за ушибленное место и выпрямилась, словно на параде. Хозяйка стала медленно спускаться. У меня по спине прошел холодок – не станет ли эта свара концом моей работы здесь. – Делите моего сына? – поинтересовалась с усмешкой. – Забыли, что он помолвлен? Бесстыдницы. Свадьба совсем скоро и, похоже, мне нужно поторопиться и поменять персонал. Иначе как вы будете гостей обслуживать на всех праздничных мероприятиях? Марьям, полностью игнорируя Тамару, подошла сразу к нам. Осмотрела с ног до головы обеих. Показалось, что она еле сдерживает смех. Ну да, если знать подоплеку, то очень весело… До маразма буквально. – Бьянка, ты уволена. Если еще раз услышу клевету о сыне и внуке, привлеку к разбирательству юристов. Все поняла? Иди собирай вещи. Горничная начала что-то объяснять, плакать, причитать. Добилась только холодного взгляда и предложения позвать охрану для ее выдворения. Нехотя Бьянка все же удалилась, а я выдохнула. Отлично, что этой ненормальной больше здесь не будет. – Зря радуешься, Мия. За тобой я буду смотреть очень пристально. И при любой возможности отправлю следом за Бьянкой. – Я не сделала ничего плохого, – поспешила заверить хозяйку. – Надеюсь. Тамара, – повернулась к экономке. – Рассчитай горничную, найди новую на уборку спален. Мию держи подальше от жилого этажа. И ты без премии в этом месяце. – Да, Марьям. Тамара и спорить не стала. Вот он секрет хорошего работника – полная покорность решениям хозяев. Высказавшись, госпожа Шакирова потеряла к нам всякий интерес. Она развернулась и царственной походкой направилась к кабинету. Когда я только пришла в этот дом, очень хотела быть похожей на нее. А со временем поняла, что как ни старайся, есть вещи, которым не научишься. И великого желания недостаточно. Иногда я думаю, всегда ли Марьям была такой? Или это пришло после того, как ее муж заработал много денег и перевез семью в Италию? Пока не хлопнула дверь кабинета, мы с Тамарой стояли, не двигаясь. Но как только хозяйка скрылась из виду, экономка злобно зыркнула на меня. – Что? – не стала молчать. – Я ничего не сделала. – Буду следить за тобой еще пристальней. Чтоб о каждом шаге докладывала – когда, куда, зачем. Все поняла? – Поняла, – ответила устало. Голова до сих пор болит – так Бьянка за волосы оттаскала. Но я очень рада, что ее уволили – от такой и чего похлеще можно ожидать. Остаток дня я прокрутилась по дому – Тамара нашла столько срочных заданий, что и вздохнуть некогда было. А вечером, только я приняла душ и переоделась, ко мне буквально вломился Дамир. Не постучался, не спросил разрешения войти – просто открыл дверь, и он уже внутри. Я слегка растерялась от подобного. Дом, конечно, его, но какие-то рамки должны быть. Плотнее запахнулась в халат и недовольно посмотрела на незваного гостя. – Не хмурься. Не чужие же, чего стучаться? – верно истолковал мое хмурое выражение лица. – В следующий раз все-таки будь добр… – Хорошо, – широко улыбнулся Шакиров, показывая, что вовсе не цапаться пришел. – Ждал тебя в спальне, звонил. Не дождался ответа и пришел. – Я в душе была, не слышала телефон. – Поднимайся ко мне. Соскучился… Дамир широко шагнул в мою сторону, но я предупреждающе подняла ладонь. – Скоро приду. Нет уж – эта комната только моя. Встречаться будем на его территории. Шакиров недовольно фыркнул, но отступил. Решила не останавливаться на этом и поиспытывать его терпение еще. Долго собиралась, красилась, искала белье… Не столько из вредности – просто устала очень, хоть передохну немного. Но если бы знала, что меня ждет в спальне Дамира, поторопилась бы обязательно. Потому что спустя буквально пятнадцать минут наше уединение было грубо нарушено. Шакиров уже успел восхититься моим внешним видом и оценить кружева и атласные вставки. Перецеловал все чувствительные места, неприкрытые одеждой. И сам почти полностью разделся. Внезапно дверь открылась так резво, что стукнулась об косяк. Мы отпрянули друг от друга, я тут же натянула простыню до самой шеи. А Дамир схватил джинсы и, отвернувшись, начал их натягивать второпях. В комнату вплыла Марьям, спокойная и невозмутимая. – Дамир, нам нужно поговорить, – посмотрела на нас как на нашкодивших подростков. И даже дверь не потрудилась за собой закрыть. Шакиров сделал это сам. – Мама, я немного занят, как видишь… – Вижу. Разве чем-то важным? Захотелось закатить глаза и истерично захихикать. В этом доме следует на все двери установить замки понадежней. Иначе Марьям будет решать, что важно, а что – не очень. Но я, разумеется, просто тихо сидела, прижавшись к спинке кровати. – Думаю, это конфиденциальный разговор, – продолжил он намекать матушке на неуместность ее появления. – О, Мия нам совсем не помешает, – Марьям посмотрела на меня так, будто только что заметила. – Это и ее касается.