17

«Это все воздержание виновато! Недотрах, как сказала бы Стелла…» - убеждала я себя, шагая вниз по тропинке. Чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, мне приходилось пригибаться и бежать от одного дерева к другому, как какой-нибудь недоделанной шпионке. Только пистолета в руках не хватало. А если бы был… я бы, наверное, сразу же застрелилась. Или застрелила Гуляева. Так что, может, это и неплохо… То, что пистолета не было.

Совсем рядом, уже у самой реки – узкой неглубокой, поросшей ряской ленты, послышались голоса… Я шарахнулась в противоположную сторону, надеясь, что хоть там никого не будет. Иначе ведь сразу поймут, чем мы с Гуляевым занимались. У меня это на лице написано… На лбу… Неоновой кричащей вывеской. А мне ж для полного счастья только шепотков за спиной не хватало. И сплетен. Я ж их еще не нажралась во время своих разводов… Ага.

Господи, что ж я наделала?! Что наделала, а?

Это все воздержание! – повторял вновь и вновь тоненький голосок внутри. – Воздержание – это плохо!

Особенно воздержание от использования богом данных мозгов! – вторил ему другой, более строгий голос.

Я заткнула уши, будто это могло помочь, и, опустившись задницей на поваленный ствол дерева, свесила голову между коленей.

Чтоб ты провалился, Гуляев… Чтобы ты… До тебя… до тебя ведь все в моей жизни понятным было. Расписанным на несколько лет вперед. И, может быть, эта картинка не могла похвастаться какими-то яркими красками. Но я вообще предпочитала пастель.

А сейчас? Что сейчас? Будто кто-то – хотя почему кто-то?! Стас – он один во всем виноват. Перевернул старательно собранный пазл, разбросал по округе детали, еще и новых подкинул – ярких, как фантики из-под конфет, и совершенно не вписывающихся в картинку моего мира. Ненужных… Но в то же время таких красивых, глядя на которые я просто не могла не думать, а что, если… это сюда, и сюда, и…

Я осеклась. Запрокинула голову и застонала. Почему?! Ну, почему так? Мне же не могло это понравиться! Он же выпил, и от него, наверное, перегаром несло за версту! Так почему я ничего не чувствовала? Абсолютно никакого отвращения. Лишь удовольствие и еще одно… странное, дикое чувство, что все правильно, что так и должно быть. Всегда.

Мои мысли прервал взрыв хохота. На берег высыпала толпа коллег. Меня увидели, стали звать к себе, а я закивала, мол, сейчас приду, и телефоном взмахнула, типа, как только все улажу. Ну, и чтобы от меня отстали, уткнулась в этот самый телефон. Сначала я ничего не видела, строчки просто расплывались перед глазами. Но потом пелена с глаз постепенно спала, и я начала различать имена, даты рождения, диагнозы. И спустя еще какую-то четверть часа вскочила. Увеличила буквы, чтобы убедиться, что ничего не перепутала и… помчалась обратно к дому.

Гуляев играл в волейбол. Я запнулась, облизывая взглядом его идеально вылепленную фигуру, бронзовую кожу, поблескивающую от испарины. Забывая на секунду, зачем вообще торопилась и что хотела ему сказать.

- Эй! Вера, давай к нам!

Стас отбил в прыжке мяч и обернулся ко мне. И тут уж мне точно стоило отмереть, чтобы не выставить себя еще большей дурой. Я подлетела к нему и выпалила:

- Кажется, я нашла её!

- Кого?

- Мать Дашки!

Гуляев стряхнул со лба пот. Потянулся к висящему на ветках груши полотенцу. А я, чтобы вновь на нем не залипнуть, уткнулась в телефон.

- Ну, вы будете играть?!

- Нет! – прокричали с Гуляевым одновременно.

- Пойдем. Найдем местечко потише… и все расскажешь.

Ага. Как же. Нашел дуру! Мы уже как-то уединились в таком местечке. И вон, чем дело закончилось. Трусики до сих пор мокрые. Черт!

- И что ты там такое интересное увидела?!

Спасая ситуацию, к нам подскочила Настька и повисла у меня на шее. Весила эта мартышка уже немало, и я едва устояла на ногах.

- Помнишь нашего подкидыша?

- Конечно!

- Кажется, я нашла ее маму. Вот, смотри… - я поманила Гуляева взмахом руки, - Вероника Васильевна Заяц. Тебе это имя, наверное, ни о чем не говорит.

- Ни о чем. Кроме того, что у вас одинаковые имя и отчество.

- Я потому ее и запомнила. А еще из-за смешной фамилии.

- Дашкину мать? – сощурился Гуляев и принялся водить злосчастным полотенцем по груди. Поросшей короткими волосками, которые на животе собирались в ту самую блядскую дорожку и стрелой уходили… уходили… Да что же это такое?!

Я моргнула. Облизала вмиг пересохшие губы. Гадая о том, кто виной его приподнятого настроения. Вот чей размер Стелка бы оценила. И то ли плачь, то ли смейся над этой несвоевременной, такой идиотской мыслью…

- Д-да, д-да, Дашкину мать. Это же я организовывала массовку на съемку. Ну, ты в курсе, как это происходит. Даешь клич на сайте канала, а потом обзваниваешь всех, кто отозвался, чтобы выслать инструкции.

- И в списках массовки была вот эта… Заяц? – оживилась Настька. Я затрясла головой.

- Была! Если мне память не изменяет – она студентка театрального вуза.

- Значит, мы можем ее найти!

- Наверное, это будет даже проще, чем я думала. У нас наверняка где-нибудь данные ее паспорта сохранились…

- И что?

- А то, что там есть сведения о ее регистрации!

Как-то незаметно, в разговоре, мы сместились к накрытому столу. Гуляев уселся. Подтянул к себе бутылку минералки и жадно отпил из горлышка.

- Ну, вот есть. Допустим. И зарегистрирована она в какой-нибудь Тмутаракани. Дальше что?

Он вытер ладонью рот и уставился на меня.

- Мы могли бы хотя бы попытаться ее найти.

- А кого, собственно, потеряли? – к столу, пританцовывая, подошел Тимур, покрутил бедрами и нырнул в переносной холодильник с пивом.

- Веронику Васильевну Заяц. Знаешь такую? – любезно пояснила Настька осветителю, скорее, чтобы поддержать разговор, чем реально рассчитывая на помощь.

- Зайца? Знаю, конечно. За ней еще Волк гоняется. Ну, погоди! Прям, ей богу.

- Ха-ха! Очень смешно.

- Еще бы не смешно. Волк сохнет по Зайцу! Тут кто хочешь обхохочется…

Я забрала из рук Стаса бутылку, потому что, похоже, мне тоже не мешало бы охладиться. Мозг закипал, и я все меньше понимала Тимура. Волки… Зайцы. Все смешалось в моей голове.

- Что за волк? – свел брови Гуляев.

- Леша Волк. Пацан совсем. Работает в бригаде осветителей на подхвате. А она тоже где-то на телецентре работала. Уборщицей, что ли? Не помню… А потом в декрет ушла.

Мы с Гуляевым переглянулись. И я взволнованно заправила за ухо упавшую на лицо прядь.

- И что… что их связывает с этой Заяц?

- Они из одного детдома вроде. Росли вместе. Он в нее с детства по самые помидоры, а она его вроде как за брата держит.

- Ты-то откуда все это знаешь?

- Друг его рассказал… - пожал плечами Тимур. -  История там была не так давно. Волк за что-то мужика этой Заяц отмутузил, ну и загребли его менты. Надо было денег собрать, чтобы парня отмазать. Вот этот друг, он тоже из наших, и пробежался по мужикам. Рассказал, как было. Ну, а мы что? Жалко пацана. Сами понимаете, там беднота, и помочь кроме нас некому… А что, собственно, случилось?

Я бросила на Гуляева предостерегающий взгляд. Мол, не смей взболтнуть чего лишнего. Еще не хватало их спугнуть!

- Да так, ничего… Девочка эта одному режиссеру понравилась. Она начинающая актриса?

- Что-то вроде. Студентка театрального.

- Не знаешь, как с ними связаться?

- Можно поспрашивать. Насколько дело терпит?

- До возвращения уж точно.

- Я сообщу, как что-то узнаю.

Угу…

Тимур взял сразу несколько бутылок и, отсалютовав нам одной, ушел к мангалу. И на несколько секунд на нашем конце стола повисла тишина.

- Поверить не могу! Все оказалось так просто… - наконец, покачала я головой.

- И? Что теперь думаешь делать?

Я растерялась. И правда, что? Я ведь совершенно об этом не думала.

- Наверное, для начала поговорю со своей тезкой. А по тому, как пойдет разговор, решу… То ли помогать ей ребенка возвращать. То ли… Не знаю. Ты же слышал – они детдомовские. Наверняка оставить Дашку ее подтолкнуло отчаяние.

- А если нет? – стоял на своем Гуляев.

- Я предлагала маме взять Дашку к себе.

- А я, кажется, тебе ответила, что об этом не может идти и речи! – почему-то разозлилась. – Это не щенок, это ребенок, Настя!

- Да я просто предложила… - промямлила дочь.

- Что за шум, а драки нет?! – подплыла к нам Таня. Кто-то сплел ей венок из полевых трав, и тот смешно наползал на глаза, свисая колосьями до самого подбородка.

- Да нет никакого шума. Это мы так… - отмахнулся Стас, - а что там у вас за веселье?

- Там игра в крокодила началась. Не хотите присоединиться?

Я закивала. Потому как быть у всех на виду – это лучше, чем уединяться с Гуляевым на сеновале. Или сидеть одной… размышляя над тем, какого черта там вообще случилось. Так и прошел остаток дня. Мы объедались мясом, играли в крокодила и просто болтали. Ну… болтали они, я по большей части, конечно, слушала, потому как была новичком в компании. И хохотала… Как же я хохотала, до слез просто. Ведь невозможно было не смеяться, когда столько хохмачей собиралось вместе. И накидывали, пасуя шутки от одного к другому. Слово за слово… хохот стоял просто дикий. Далеко не сразу я поняла, что это вовсе не пустой треп. Что народ, пользуясь случаем, брейнштормит[6] по полной. Таким незамысловатым образом ребята нащупывали темы, которые могли бы зайти народу, обсуждали возможных гостей и события, подготавливая почву для очередного выпуска Гуляй-шоу. На чем-то останавливались, что-то безжалостно отбрасывали прочь, так как такое уже было, и так легко, будто играя… создавали лучший продукт из тех, что я когда-либо видела на телевидении.

Разошлись уже ночью. Кто куда, как и говорила Таня. Нам с Настькой выделили узкую кровать в одной из двух спален, имеющихся в доме. А на соседней койке устроилась Кира. Я думала, что не усну в такой тесноте, но нет… Уснула. И мертвым сном проспала едва ли не до обеда, что удивительно, особенно учитывая все те события, что со мною произошли накануне. Мы с Настькой умылись, честно выстояв очередь в одну имеющуюся здесь ванную, и вышли помочь Тане с завтраком.

- Что-то народу мало. Не проснулись еще?

- Некоторые спят, а семейные с самого утра стали разъезжаться. А ты как? Не торопишься? Надо бы Стасу помочь здесь немного прибраться.

- Я бы с удовольствием, но Настьке завтра в школу, а у меня еще конь не валялся… - промямлила я, раскладывая картонные тарелки. Отступила в сторону и наткнулась спиной на грудь… Гуляева.

- Бежишь? – поинтересовался он, опаляя мое ухо жаром своего дыхания.

- Вот еще.

- От себя убежать не получится, - самодовольно заявил этот нахал и отступил от меня так же внезапно, как и появился. И потом эта фраза еще очень долго звенела у меня в ушах. Она преследовала меня всю дорогу домой, и когда я гладила Настькины школьные блузки, и когда болтала с Олегом, буквально заставив себя ему позвонить… Я не знала, как быть. И что делать. Рассказать ему о том, что произошло - значит поставить точку в наших отношениях. А я категорически этого не хотела делать! К тому же… это ведь нельзя считать изменой? Ничего непоправимого не случилось! Правда?!

Так ничего и не решив, я свернула разговор и только-только отложила в сторону телефон, как он зазвонил снова. Номер был незнаком, но мне часто звонили с неизвестных номеров по работе, поэтому я приняла вызов, не раздумывая.

- Вер, привет! Это Тимур! Осветитель… Помнишь, ты девочкой интересовалась?

- Да-да, привет, Тимур. Конечно, помню.

- Вопрос еще актуальный? А то ты так быстро сбежала, а потом я забыл, что хотел…

- Все в силе.

- Тогда я тебе ее номер скину. Ага?

- Конечно! Слушай, а может, у тебя и адрес есть? Ты все, что есть на нее, кидай. Чтобы уж точно не потерялась.

Через пять минут у меня уже был телефонный номер Дашкиной матери. Но теперь передо мной возникла новая трудность. Я понятия не имела, как начать с ней разговор. Как не спугнуть её и сделать все правильно?

Наконец, я решительно приложила трубку к уху. Один гудок, второй, и почти сразу же тихое, хриплое:

- Да?

- Вероника Заяц?

- Да… А я с кем говорю?

- Меня зовут Татьяна, – соврала я, - я кастинг-директор. У нас есть для вас роль, и мы бы хотели, чтобы вы подъехали на пробы.