18

Я его не узнал. Голос в трубке… Настолько он был хриплым. Мне даже пришлось еще раз свериться с номером абонента, чтобы убедиться, что это действительно…

- Ника?

- Вера! – просипела она.

- Что-то случилось? Ты заболела?

- Вот еще! Голос сорвала. Никогда так не смеялась… А ты?

- Не смеялся ли я? – свел брови, понимая все меньше из нашего разговора.

- Нет! С твоим голосом все в порядке? У нас сегодня съемка, и не хотелось бы, чтобы…

- Ты поэтому мне звонишь?

На той стороне связи повисла пауза. Будто Ника… или правильней Вера… собиралась с силами.

- Нет. Не поэтому. Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас… ты не мог бы подъехать к телецентру? Знаешь, там небольшая кофейня на первом этаже? Это важно!

- Но…

- Ты мог бы или нет? Я все на месте объясню, чтобы не терять время!

- Через полчаса буду, – пообещал я и поинтересовался: - С тобой точно все хорошо?

- Полегче, Гуляев. А то еще немного, и я действительно поверю, что тебе не все равно.

- Мне не все равно.

- Ах, да. Я же выпускающий продюсер твоего шоу.

- Дело не…

Я не успел договорить. Вера оборвала вызов. Наверняка ей проще было думать, что я волнуюсь о ней как о своем сотруднике. Но она ошибалась. Здесь было замешано что-то личное. То, что теперь горчило на языке и ворочалось внутри, отдавая тупой болью под ребрами… Я сполз на заднице к краю кровати. Провел ладонью по лицу, стряхивая паутину сна. Может, и хорошо, что она положила конец нашему зашедшему не туда разговору. В конце концов, ну что бы я ей ответил? Что волнуюсь о ней? И ладно, если бы она просто мне не поверила, а вот если бы вдруг спросила, а, собственно, какого черта? Что бы я ей сказал? Потому что люблю тебя?

Ну, ведь глупо. Откуда мне было знать, что такое любовь? Я даже не был уверен, что способен на это чувство. Сколько вокруг меня вилось баб? И ни об одной из них я не думал больше, чем этого требовали обстоятельства. Ни одной женщины не любил, не уступал ни миллиметра в сердце, не отдавал ни грамма себя. Они приходили в мою жизнь случайно и, не задерживаясь, уходили. Только Ника стояла особняком от всех. Те наши отношения, которые, не сваляй я дурака, могли бы стать… да, наверное, уже были для меня чем-то большим. Но была ли это любовь? Я даже сейчас не был в этом уверен. Так что без вариантов. Меньше всего я хотел бы начинать со лжи все заново.

Я быстро обмылся, почистил зубы и, даже не выпив кофе, торопливо спустился в паркинг. В раннем подъеме было одно огромное преимущество – отсутствие пробок, в которых увязал трафик ближе к восьми. Так что на этот раз добрался я быстро. Так быстро, что приехал даже раньше Веры. Заказал кофе, яблочный штрудель и уселся в самом темном углу кофейни, подальше от любопытных взглядов. Вера опоздала на какую-то пару минут. Влетела в зал, осмотрелась. Несмотря на ранее утро, выглядела она шикарно. Юбка-карандаш обтягивала стройные бедра и подчеркивала талию, равно как и короткий пиджак, застёгнутый на одну пуговицу. Я взмахнул рукой, привлекая к себе внимание.

- Привет. Шикарно выглядишь… и совсем не хромаешь, – мазнул взглядом по длиннющим ногам.

- Спасибо. Сегодня у Настьки линейка, так что пришлось принарядиться, – просипела Вера, устраиваясь на стуле рядом.

- А я уж было решил, это все в мою честь, - не удержался от поддевки.

- Не надейся. Я потом сразу…

- Да-да, я понял. Едешь к дочке на линейку.

- Она танцует школьный вальс, - Вера свела брови и покосилась на часы. Удивительно, но смирившись с тем, что она теперь себя называет именно этим именем, я очень быстро к нему привык. И понял, что оно удивительным образом ей шло. – Впрочем, это к делу не относится.

- Слушай, ты себя точно хорошо чувствуешь? Голос…

- Как будто я сбежала к тебе, не досидев сеанс экзорцизма, я знаю. Но кроме горла ничего не болит. Так что я здорова, не бойся, не заразишься. Только говорить тяжело. Поэтому не перебивай меня, ладно?

Я улыбнулся. Она была смешная… Это мне всегда в ней нравилось. Всегда. И глаза нравились голубые. И улыбка, обнажающая едва заметную щербинку между передними зубами. Очень сексуальную. Очень…

- Сейчас сюда придет Дашкина мать.

- Что? – изумился я.

- Знаю, ты думаешь, что она чудовище, но… Что-то мне подсказывает, что это не так. Я хочу, чтобы она рассказала мне свою версию. Если она захочет оставить Дашку – бог ей судья. Но если на этот шаг ее толкнуло отчаяние… Я хочу помочь ей, понимаешь?

- То есть наверняка ты этого не знаешь?

Вера затрясла головой.

- Тогда как ты ее сюда заманила?

- Обманом. Сказала, что ей заинтересовался один режиссер.

- Ты точно больна.

Я поднял руку потрогать ее лоб, но она отшатнулась от меня, как от чумного.

- А как еще мне было ее вызвать на разговор?

- Не знаю. Тебе вообще не следовало в это лезть! Не понимаю, зачем ты вообще это все затеяла.

- И это мне говорит человек, который каждый день проведывает в больнице чужого ребенка?

- У меня есть оправдание. Я сам – подкидыш, если помнишь. А какое объяснение у тебя?

Вера стушевалась. Покрутила кольцо на пальце. Массивное и наверняка дорогое.

- Глядя на Дашку, ты думаешь о нашем ребенке?

- Слушай, я тебя позвала не для того, чтобы ты копался в моих мотивах! Тоже мне… психотерапевт нашелся.

- А для чего? Позвала бы своего этого… Он же, кажется, полицейский? Сразу бы и повязали мамашу, если вдруг что. Или ты так и не призналась бедолаге, что использовала его для получения доступа к материалам следствия?

-  Никого я не использовала! Все оказалось гораздо проще. Существует открытый реестр… И даже не думай, что я сейчас перед тобой оправдываюсь! Мне плевать, что ты обо мне думаешь, понял?! И то, что ты забрался ко мне в трусики… - Вера осеклась. Огляделась по сторонам, устыдившись собственной вспышки, спрятала лицо в ладонях.

- Извини. Я вспылил сейчас… и не должен был попрекать тебя этим. Ты свободная женщина и можешь встречаться с кем хочешь.

- Вот именно.

- Но это не означает, что я отступлю.

Вера медленно отвела руки, подняла голову и как-то так… внимательно и обреченно на меня уставилась:

- Пожалуйста, давай не сейчас.

- Хорошо, - легко согласился я, - так зачем ты меня позвала?

- Просто прикрой меня, если она захочет сбежать раньше, чем я получу ответы на свои вопросы.

- В смысле? Постоять на стреме? Захлопнуть дверь кофейни у нее перед носом? Держать ее в заложниках, пока она не выдаст нам все, как на духу?

- Если понадобится. Я… знаю, звучит глупо. Но я боюсь, что одна не справлюсь. Нужно из нее вытрясти все, как есть. Пока не поздно… Ты спросил, почему я это делаю… Так вот, я не знаю! Просто чувствую, что не могу пройти мимо этой ситуации. Вот и все.

- Может, Настька права, и ты хочешь забрать Дашку себе?

- Говорю же – не знаю. Я никогда не думала об усыновлении… - пожевала губу Вера. – А ты?

- А я не вижу в этом ничего плохого.

- Полагаешь, ты бы смог растить чужого ребенка и любить его, как своего?

- Я уже делал это. Помнишь?

Я намекал на Настьку. И это было вроде как очевидно. Но вот до Веры дошло не сразу. Я видел это по ее застывшему лицу. И тот момент, когда все у нее в голове сложилось, мимо меня не прошел тоже.

- А знаешь, ты прав… Почему-то мы лишь плохое помним, а ведь… да, ты прав. Для Настьки… ты был хорошим отцом, - прошептала она, теребя скатерть.

- Спасибо…

Я перевел дух, вдруг как-то резко осознав, что не дышал все это время. Неожиданно для нас обоих накрыл руку Веры своей ладонью и легонько сжал.

- Ты отсядь, ладно? Или нет, лучше я отсяду. Здесь тебя совсем не видно – это и хорошо, - затараторила она, освобождаясь. Вскочила тут же. Подозвала официанта и, заказав облепиховый чай, уселась за соседним столиком. А еще спустя пару минут появилась и та… девчонка. Подошла ближе… Ну, точно! Ошибки быть не могло. Ее я и видел в больнице!

- Ника? Здравствуйте. Это я вам звонила…

- Насчет роли, так? – пробормотала она, окидывая Веру подозрительным взглядом. Не знаю, какой меня дернул черт, но я резко встал, переставил свой стул, отрезая Зайцу пути к отступлению, и рявкнул:

- Вот именно! Насчет роли… роли матери в жизни дочери!

Вероника дернулась. Ее взгляд заметался по залу в поисках путей отступления. Но с одной стороны ей преграждала выход стена, с другой – стол, ну а с третьей – я.

- Послушай, - одарив меня полным негодования взглядом, Вера вскочила и затараторила, - мы не причиним тебе зла!

- Не знаю, что вам от меня надо. Дайте пройти, не то я закричу!

- Мы хотим помочь! Но для этого нам важно знать… просто знать, что толкнуло тебя на этот шаг. Ты же… Это ведь ты была в больнице, правда? Тебе не все равно, что будет с Дашей? Так почему ты ее оставила?

- Я не понимаю, о чем вы, - не сдавалась девица, хотя голос ее все сильнее дрожал.

- Сядь, – повторил я. – Времени у нас мало. Менты тебя вычислят со дня на день. Хочешь, чтобы родительских прав лишили, а Дашку упекли в детдом? Неужели тебе там так понравилось? Ну, что смотришь?! Выкладывай все, как есть. Мы люди занятые.

Девчонка подергалась-подергалась и осела на ближайший стул, будто из нее вынули стержень. Уставилась на Веру, вряд ли ее перед собой видя, яростно растерла лицо.

- Вы-ы что… хотите продать мою историю в какую-то паскудную передачу?

- Мы хотим помочь.

- Помочь… - тупо повторила девица, - помочь… - засмеялась горько. Ее стало легонько колотить, и она, обхватив плечи, принялась раскачиваться из стороны в сторону, как безумная. Вера бросила на меня обеспокоенный взгляд. Нервно облизала губы.

- Давай я все расскажу за тебя? А ты, если что – поправь меня. Слышишь, Вероника? – не знаю, слышала ли ее девчонка, но Вера один черт начала свой рассказ: – Ты узнала, что Даша больна, когда ей было чуть больше года… И тогда же тебе объяснили, что нужное ей лечение не покрывается имеющейся у вас страховкой. Но ты не отчаялась, я права? Ты обошла все известные благотворительные фонды, бросила клич в Инстаграм, обратилась на телевидение и даже написала письмо министру здравоохранение, но никто не откликнулся…

- Вы очень внимательно изучили мою страничку… - усмехнулась Вероника и снова покосилась в сторону выхода.

- В конце концов, у тебя созрел план. Подкинуть Дашу Стасу… Твой расчет был прост. Он – тоже детдомовец, и ты наверняка понимала, что мимо такой истории он не пройдет. По этой же причине ты указала в записке ее диагноз. Я права? Расчет был на то, что Стас подключится?

- Считаете меня чудовищем? Думаете, мне не плевать на это?! Плевать! Понятно? Мне плевать, кто и что обо мне скажет. Главное, что Дашка… - голос Вероники сорвался, в горле забулькало, и она удивленно моргнула, будто не понимая, откуда идет этот страшный звук.

- Тише! Тише… Глупая! Ничего такого мы не думаем. Ты умничка! Умничка, да, Стас? – Вера схватила девчонку за руку и требовательно уставилась на меня, мол, скажи ты хоть что-нибудь!

А ведь план и впрямь был гениальным. Но… господи, чего он стоил… этот план, сидящей передо мной девушке?

- Всем было плевать на нас с Дашкой… Всем было плевать! Нам удавалось собрать копейки, которые тут же уходили на лечение, физиотерапию и прочее… Я смотрела на Дашку, а у меня в голове будто обратный отсчет шел. Вам не понять… Тем, кто с этим не сталкивался, вам не понять, как это… Просто обратный отсчет…

- Все уже позади, Вероника. Все уже позади… - в какой-то момент Вера пододвинулась к девушке, которую в первый раз видела, и крепко ее обняла. На нас уже стали коситься бариста за стойкой и немногочисленные подтянувшиеся посетители.

- Вы собрали деньги?

Вероника отстранилась, вцепилась в лацканы на Верином пиджачке и, фанатично сверкая глазами, даже легонько ее встряхнула.

- Еще нет, но мы соберем. Слышишь? Мы обязательно соберем, ты только так не расстраивайся. Мы что-нибудь придумаем, правда, Стас?!

Я медленно кивнул, понимая, что все… Не съеду. Что увяз я в этом всем по самое не хочу.