— 52 —

Сборы длятся целое утро.

Одежда складывается аккуратными стопками. Тимур носится между комнатой и ванной, а я сижу на краю кровати и смотрю на экран телефона.

Два электронных билета светятся в приложении, как приговор.

Одно дело — болтаться в нашем маленьком пузыре у моря, где всё сужено до «мы», до прогулок по набережной и разговора вполголоса. Совсем другое — вернуться туда, где нас ждут недоделанные дела, Богдан, Настя.

В горле появляется удушающий ком.

— Алиса, ты с тем свитером определилась? — Тимур заглядывает в комнату, подхватывает с кресла сложенную кофту. — Забираем или оставим тут?

— Забираем, — автоматически отвечаю.

Он кивает, что-то прикидывает по пути, исчезает. А я снова утыкаюсь в экран. Время вылета, номера мест… Всё вроде бы нормально. А внутри паника.

После его рассказов про Богдана билеты кажутся не просто маршрутом, а линией, ведущей в точку, где нам придётся столкнуться с маленьким мальчиком, у которого больна мама.

Мне его жалко до остановки сердца. Но распахнуть объятия — я не готова. Пока даже мысль об этом отзывается странным ступором, как будто кто-то одновременно жмёт на газ и на тормоз.

Я вздыхаю, блокирую телефон, встаю. Нога протестует лёгкой тупой болью, но я уже привыкаю к этим ощущениям.

Наш временный дом у моря кажется нелепо уютным, как декорация, где мы проиграли важную сцену и теперь должны уйти за кулисы.

Тимур стоит у окна на кухне, допивает остатки кофе. Потом ставит чашку в раковину и облокачивается на кухонный остров напротив меня. Ладони в стороны, плечи расслаблены, взгляд внимательный.

— Ты на билеты смотришь так, будто там страшный диагноз, — произносит он спокойно.

Кривлюсь. Ну конечно заметил.

Машинально берусь за кружку, вожу пальцем по ободу. Сердце бьётся как-то неровно.

— Алиса, — он наклоняется вперёд, подбородок почти касается сложенных рук, — что происходит?

Говорит мягко, без давления. Но вот это «что происходит?» почему-то звучит как «давай не будем снова молчать».

— Я… — воздуха сначала не хватает. Делаю вдох, пробую ещё раз. — Я просто боюсь, что потом.

Он ждёт.

— Что дальше? — спрашиваю тихо. Такой маленький вопрос, а за ним целая бездна.

Тимур какое-то время просто смотрит на меня, потом выдыхает и чуть выпрямляется, опираясь на ладони.

— Дальше, — медленно говорит он, — я приглашу тебя на свидание.

В непонимании смотрю на него, хлопая ресницами.

— В смысле?

— В самом прямом, — невозмутимо отвечает он. — Надену рубашку, которую ты любишь, забронирую столик в нормальном ресторане и скажу: «Алиса, разрешите пригласить вас на ужин».

Я невольно фыркаю.

— Мы тысячу лет в ресторан не ходили, — добавляет Тимур. — Всё как старые супруги. Больницы, процедуры. Ни романтики, ни черта. А я, между прочим, собираюсь заново добиваться свою любимую женщину.

— Тимур… — начинаю, но он поднимает ладонь: подожди.

— Смотри, — он чуть наклоняет голову, поймав мой взгляд, — раньше мы жили так, будто всё уже решено. Ты — моя, я — твой, и зачем вообще что-то обсуждать? В итоге я принял за нас обоих очень много решений, о которых теперь жалею. Сейчас я не хочу так.

Он обходит остров, но не подходит вплотную. Остаётся на шаг от меня, как будто оставляя мне воздух.

— Я же теперь мужик с прицепом.

Вскидываю брови.

— Прекрати, — автоматически вырывается. — Это ребёнок, не прицеп.

— Именно, — кивает соглашаясь. — Это ребёнок. Мой. Живой, со своим характером, страхами, а теперь ещё и без матери. И я не собираюсь делать вид, что он «довесок» или какой-то побочный эффект. Но и от тебя я не имею права ждать, что ты сейчас распахнёшь свои объятия.

Тимур смотрит серьёзно, без привычной самоиронии.

— Поэтому «что дальше» для меня звучит так, — продолжает он. — Мы возвращаемся. Я разбираю свои завалы. Параллельно я приглашаю тебя на свидание. На второе, третье, десятое. Мы с тобой не перескакиваем сразу в «семью», не переезжаем жить под одну крышу, не строим из себя идеальных родителей. Мы… заново узнаём друг друга. Ты меня таким, какой я есть сейчас. Не того Тимура из прошлого. А этого. С сыном. С ошибками.

Он смотрит в сторону, потом снова на меня.

— Но если я тебе такой хоть немного понравлюсь… — в голосе его появляется мягкая, почти мальчишеская улыбка, — тогда мне придётся сильно постараться. Потому что ты теперь не просто женщина, которую я люблю. Ты женщина, которая уже знает, как я могу облажаться. И если после этого ты всё равно готова со мной пойти в ресторан — это заявка на очень серьёзные отношения.

Он протягивает руку, бережно убирает выбившуюся прядь волос за моё ухо.

— Так что план такой, Лисёнок, — произносит Тимур тихо. — Сначала я становлюсь для тебя тем мужчиной, которого ты заново выбираешь. Потом, если ты захочешь, я постепенно знакомлю вас с Богданом. Не как «вот тебе новая мама», а как с человеком, рядом с которым мне хорошо. И даю вам обоим право не полюбить друг друга с первой минуты.

— Ты серьёзно? — спрашиваю пораженно.

— Очень, — отвечает он без раздумий.

Я чувствую, как уголки губ предательски подрагивают.

— Пригласишь на свидание, значит? — уточняю.

— Обязательно, — он чуть склоняет голову, будто это официальный договор. — С цветами. С нормальной едой, а не твоими больничными сухарями. С разговором не только про Настю и суды, но и про то, что ты любишь, чего боишься, о чём мечтаешь сейчас. Потому что я, если честно, многое про тебя упустил. И это тоже надо исправлять.

Я вдруг улыбаюсь. Легко, как-то по-новому.

— Ну, тогда, может, я подумаю, — произношу притворно серьезно. — Стоит ли связываться с мужчиной с прицепом.

— Я, между прочим, выгодная партия, — фыркает он. — Умею готовить, зарабатывать, таскать по лестницам женщин с гипсом и детей с рюкзаками. Целый пакет бонусов.

Я не выдерживаю и смеюсь вслух.

Тимур смотрит на меня внимательно, будто запоминает этот момент. Потом чуть наклоняется. Я и сама подаюсь навстречу. Наш поцелуй получается коротким, тёплым и удивительно спокойным.