Глава 32

Рита

Дорого одетый, но абсолютно неопрятный мужчина цокает языком, надвигаясь на меня.

- Вот значит, ты какая… дочка.

- Я тебе не дочка! – выдыхаю злобно.

Сейчас я очень зла.

Зря этот баран уперся рогом, встав на моем пути.

- На улице дежурят представители желтой прессы. Они охотятся на меня. Если ты, Ксения, не согласишься поговорить со мной, то я прфиглашу их. Пускай снимают тебя – бесстыжую!

Меня. Бесстыжую?

Вот это поворот событий.

Мужик всю жизнь гулял как не в себя, рожал детей направо и налево, разбрасывая свой драгоценный биоматериал, а виноватой в итоге оказалась я?

Стоп.

Ксения – это моя сестра –близняшка - со слов адвокатишки Завьялова.

Получается, этот горе-отец даже не знает о моем существовании?

Меня разбирает смех.

Если тех дочерей он хотя бы бросил. То меня и вовсе не рожал.

А позвать папарацци и шантажировать прессой – умный ход папаши.

Чертовски непривлекательного типа!

- У тебя деньги закончились? Чего тебе надо от меня? – наступаю на него.

Мужику лет под шестьдесят или около того – из-за седой неопрятной козлиной бородки не пойму сколько именно.

Серые глаза бусинки, горящие и ненавидящие меня, высверливают дыру в моем лице.

Он хватает меня под руку, куда-то тащит за собой.

- Нам нужен укромный уголок, - бубнит мерзкий и скользкий типок.

- Я буду орать!

- Ксения…

Твою мать. Я Рита!

И я знаю как постоять за себя, даже курсы закончила по самообороне, а еще занимаюсь йогой, и бегаю.

- Ксения, иди за мной! Иначе нас спалит моя жена!

- Твоя жена?

- Ольга. Она выгнала меня, а сама теперь бегает повсюду.

- Выгнала?

Это уже становится до неприличия любопытным.

Я встретила горе-отца, о котором узнала без пяти минут как, и он втирает мне о своей горькой жизни миллионера-беззаботного художника?

Насмешка судьбы?

Или скорее, издевательская оплеуха?

Я не знаю как так получается, но это свихнувшийся папаша занимает все мои мысли. Перестаю думать о предателях в собственной семье, которые сейчас посещают чужую бабу и ее дитя!

- Слушай… те, Станислав, это не так забавно, как вы себе представляете.

- Это совсем не забавно, - он дергает меня за руку, увлекая за собой к дальнему столику в кафетерии. – Из-за тебя и твоей сестры Евы жена выгнала меня из дома. Так и сказала, чтобы я не возвращался, пока не получу от вас долю, причитающуюся моим законорожденным дочерям!

Пфф, - выдыхаю я.

Дело в деньгах? Как же я сразу не догадалась!

Меня плющит от негодования.

Конечно, я не на телевизионном шоу про днк, и родителей-потеряшек, и не рассчитывала на бурный поток слез родителя, но хотя бы на извинение могла?

Нет. Аристократы и мужчины не извиняются.

Они априори не совершают ошибок, а пробуют жизнь на вкус.

Тут же перед глазами маячит лицо Матвея – наглое и улыбающееся.

Он как те самые звери, которые пришли в лубяную избушку погреться, а в результате оставили хозяина дома ни с чем!

Матвей извинился?

За то что бросил тогда? Оскорбил?

Нет!

Он снова растоптал меня и мои чувства!

Мужик с серыми глазами-бусинками, прикрывает глаза и нависающие веки прячут от меня его эмоции.

Или не прячут?

Вглядываюсь – эмоций ноль.

- Ксения, по-хорошему договоримся. В досудебном порядке? Отдайте мне с Евой ровно половину от того, что вам оставил мой отец! – руки у мужика дрожат.

Он не офигел?

- Стасик! – дикий женский визг. – Подпрыгиваю на месте. «Стасик» также.

Едрить налево!

К нам ползет «пузо». Берменное такое – огромное.

Бедную девушку почти не видно из-за него.

- Долго мы тебя будем искать? – жужит пигалица.

Прокручиваю в голове все возможные варианты.

Девушке со светлой толстой косой, лежащей на пухлой груди лет двадцать с копейками.

- Мы с мальчиками устали ждать нашего папу! – беременяшка с огромным животом подплывает, и по-хозяйски обнимает Сошникова за шею. А потом смачно целует в старые сухие губы.

- Твою налево! – выпаливаю я. – Тебе чего детей недостаточно?! – рычу на «чудо-юдо», которое породило меня на свет.

- Ксения, ты не понимаешь. Это другое. Дашенька -моя студентка из Строгановки, она –талантище, беременна двумя мальчиками! Скоро мы родим двух сыновей! Они станут мировыми знаменитостями!

- Сыновья… сыновья… - твержу как под градусом. Я словно в эмоциональной болтанке. Машинально встаю на ноги. – Слушай, а художник Игорь Сошников, он тебе не родственник? А?! – внезапно у меня прорезается голос.

Мужик с противной бородкой неприязненно морщится.

- Просто тезка, - отвечает за него весело любовница.

- Понимаю, - нервно сглатываю. – Пойду я.

- Ксения, поговори с Евой. Отдайте мне половину по-хорошему. У меня наследники на подходе…

- Офигеть! Так эта девка – та самая воровка? Что у наших сыночков украла наследство? – пузатая мелкая бабища норовит вцепиться в меня.

Офигеть!!!

Что это было?

Стремительным шагом несусь к выходу, пока эти двое меня в драку с беременной не втянули и не обвинили черт-те в чем!

Очешуеть!

Стою перед дверью и разговариваю, складывается ощущение – что с ней.

В моем состоянии – это возможно норма. Не патология.

Оборачиваюсь – бросаю взгляд на… отца. Родного отца, бросившего меня, как ненужный хлам, а теперь ласкающий живот какой-то девки только потому, что в нем растут его сыновья?!

Мать его. Наследники!

Наследники чего?

До меня доходит, почему дед оставил деньги мне и сестрам. Почему не доверил сыну дела и бизнесы.

Я бы ему тоже ни черта не доверяла!

Он смешон.

Выхожу прочь.

Не разбирая дороги бреду на выход из больницы.

Я потеряна сейчас.

Неужели, это мой отец?

И мы с ним одной крови?!

Не хочу!

Нафиг-нафиг!

Чур меня! Чур.

Вылетаю из дверей на улицу, бросаюсь вперед опрометью, сбиваю с ног прохожих. Бегу куда глаза глядят – подальше от него… от себя.

Мне неприятно то, что я только что увидела.

А увидела я намного больше – чем просто опустившегося морально человека. - Господи, почему только котов кастрируют! – вскрикиваю я, поднимая руки к небу.

Проходящие мимо мужчины ежатся.

- Есть же какая-то процедура для мужчин, которым надо запретить плодиться?! Вазотомия…

- Девушка, - старичок улыбается мне.

- Что? – вскидываюсь я и по щекам моим бегут ручьи слез.

- Вазотомия, это операция на носу. А для мужиков – это вазэктомия.

Непонимающе гляжу на мужчину за шестьдесят. Ему-то зачем эти сведения? И он туда же?

- Я люблю кроссворды, - отвечает тут же на мой немой вопрос.

- А-а… - меня отпускает. Хоть кто-то нормальный из мужиков.

- Вас муж обидел? – смотрит сочувственно.

- И он тоже. Но сейчас – отец… Плодится как кролик! А затем бросает своих крольчат...

- Кто-то должен повышать рождаемость. Я бы тоже не прочь, - улыбается с задором, - но моя старушка против!

Мужчина достает из сумки продуктовой шоколадку, протягивает мне.

- Нес своей любимой грымзе. Но вам нужнее.

- Спасибо, добрый человек. – Надкусываю молочную шоколадку, продолжая рыдать крокодильими слезами.

Очень больно в груди. Кажется, сердце сейчас разорвется.