Глава 19

Дамир.

Ася не прекращает рыдать, свернувшись на постели.

Одеваю Киру сам. Она и правда кажется мне горячей.

Подхватываю Асину сумку, оглядываюсь в поисках каких-то ещё вещей. Ничего нет, совсем. Ломанулась от меня жена так, что даже не удосужилась нормально подготовить побег.

О чём это говорит?

Я не хочу думать об этом.

Иду к выходу.

– Дамир? – Ася поднимает голову. Её голос всё ещё подрагивает и ломается от всхлипов, которые она старается удерживать внутри. – Ты куда?

– Марш за мной! – Цежу я сквозь зубы.

Уходим в мой номер.

Он не айс, конечно, но гораздо лучше, чем то, что выбрала Ася.

К гостиной примыкает спальня. Чисто. Пахнет средствами для уборки.

Сойдёт на ночь.

Ася смотрит на меня, как олененок. Глаза огромные, влажные, блестящие.

Я злюсь.

Убил бы нахрен!

Ладно, сама дура, но куда ребёнка-то потащила? Неужели вот это всё лучше, чем я?!

На столе контейнер с таблетками, сиропами, бинтами и прочей хренью. Киваю Асе, чтобы она поискала что-нибудь для Кирюхи.

Уношу дочку в спальню, укладываю, подтыкаю одеяло.

Глажу по волосикам, щелкаю пальцем носик-пуговку. Кира улыбается.

– Это ты оставила? – вытаскиваю из кармана пиджака брелок.

– Да, стобы ты не потелялся.

– Я бы всё равно нашёл вас.

– Мы тепель поедем в дом с класной клысей?

Потираю переносицу, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Кирюш, – начинаю я.

Дверь приоткрывается.

– Я нашла градусник. И сироп.

– Хорошо. Займись ребёнком, – встаю и выхожу из спальни, предоставляя Асе самой заниматься лечением.

Ей сейчас нужно отвлечься. Пускай сосредоточится на дочери, иначе так и прорыдает всю ночь.

Ася укладывает Кирюху в спальне, я раскладываю диван.

Снова и снова прокручиваю ту картину.

Что, если бы я приехал чуть позже? Что, если бы вообще решил остановиться в другом мотеле? Их было предостаточно по пути сюда.

Как бы я потом исправил это? Как бы смотрел жене в глаза, зная, что это я вынудил её отправиться в это путешествие?

Не гнал лично, конечно, но косвенная вина – тоже вина.

А я и так жру себя последние несколько лет за то, что наворотил.

Ася выходит из комнаты спустя полчаса. Тихонько прикрывает за собой дверь.

Ничего не спрашиваю, но она считывает вопрос в моих глазах.

– Тридцать семь и три. Совсем невысокая, сбивать не стала.

– Почему?

– Не стоит, нужно дать организму возможность самому справиться с возбудителем.

Она же малышка! Как она справится?!

Но я не лезу. Асе лучше знать.

Она присаживается на другой конец дивана и зарывается пальцами в волосы. На брови и щеке запёкшаяся струйка крови.

И перед глазами снова вырисовывается рожа этого упыря.

Надо было его закопать всё-таки…

Подхожу к аптечке, достаю перекись и вату.

– Покажи, – поднимаю Асино лицо за подбородок.

Уворачивается, закрывая бровь рукой.

– Там ничего страшного.

– Покажи, – настаиваю я.

Щедро плескаю перекисью, закрывая ей глаз ватой. Перекись пузырится, размывает кровь и светло-розовыми каплями ползёт по Асиным щекам.

– Как ты нас нашел? – спрашивает Ася после пары минут напряжённой тишины.

Вытаскиваю брелок и кидаю на её колени.

– Наша дочь дала подсказку. Хорошо, что из вас двоих есть хоть один здравомыслящий человек.

Она сгребает брелок и сжимает челюсти. Шипит то ли от боли, то ли от раздражения. А может, от всего сразу.

– Ты дура, Ася! Ты хоть представляешь, что этот тип мог с тобой сделать?! Он бы… Он бы трахнул тебя на глазах дочери! Ты вменяемая, млять?!

Снова капли по щекам. На этот раз кристальные, чистые слёзы.

Я быстро смахиваю их пальцами.

Хреново, когда твоя женщина плачет, а ты не знаешь, как утешить.

Ладно, пускай подумает своей дырявой головой о том, как делать нельзя.

Наклеиваю на бровь Аси пластырь и убираю аптечку.