Глава 39

Эпилог.

Два года спустя.

Ася.

Собираю волосы на затылке в небрежный пучок, подкалываю шпильками и выпускаю две тонкие вьющиеся пряди к лицу. Прохожусь кисточкой с пудрой по щекам, убирая блеск. Подкрашиваю губы.

– Кирюш, ты собралась? – кричу из спальни.

– Нет! – ожидаемо. – Мамочка, я всё успею! Ты не переживай!

Да уж конечно!

Опять будем потом впопыхах по дому носиться, выискивая второй ботинок или особенно особенную игрушку, которую она хотела взять с собой.

Ладно, пускай это будет проблемой Дамира сегодня. Моя главная задача – быть красивой и спокойной!

Вынимаю из чехла вечернее платье. Надеваю, расправляя по фигуре. Заворачиваю руки за спину, пытаясь застегнуть молнию.

Мои пальцы ловят в захват тёплые ладони.

– Давай я, – поцелуй в основание шеи.

Рвано выдыхаю, плавясь.

Молния ползёт вверх, но руки не уходят с моей спины. Они обнимают меня, как крыльями, медленно перемещаясь к животу. Гладят по кругу.

– Как мы сегодня себя чувствуем?

– Я или молодой джентльмен?

– Вы оба.

Накрываю руки Дамира.

Поворачиваемся к зеркалу.

Серебристое платье, щедро расшитое пайетками, внатяжку сидит на очень выдающемся вперёд животе.

У меня уже срок подошёл. И с каждым днём мне всё тревожней, потому что я страшно боюсь повторения сценария.

– Всё хорошо, но он сегодня тоже что-то разнервничался.

– Чувствует твоё состояние. Может, ну его, этот вечер? Без нас справятся, – Дамир слегка покачивает нас, баюкая.

– Ты в своём уме? Я так долго готовилась!

– Ладно, – закрыв глаза, ведёт носом по моей щеке. – Ты очень красивая. Самая роскошная женщина… Такая нежная.

Смотрю на себя критическим взглядом.

Красивая, правда? Нежная?

Мне хочется верить Дамиру, хотя я сама себя ощущаю огромным и неуклюжим нефтетанкером.

– Когда он уже появится? Больше не могу ждать.

– Не торопи. Он знает сам, что и как ему делать.

– Мам, я игрушку найти не могу! – влетает в комнату Кира. – Помоги-и-и!

– Мои полномочия всё! – вскидываю руки. – Помоги дочке.

Дамир выводит Кирюху за ручку, и они отправляются на поиски неведомой игрушки.

Я ещё пару минут разглядываю своё отражение.

Было страшно очутиться в этом состоянии ещё раз. Страшно, потому что снова мальчик, снова я в этом доме, а рядом Дамир… И всё так поразительно похоже на прошлое, что я невольно ловлю панику время от времени.

Но Дамир окружил меня лучшими врачами и создал все условия для того, чтобы беременность протекала гладко и без осложнений.

Шурша платьем, утиной походкой выхожу из комнаты.

Дверь во вторую детскую нараспашку…

Терапия сотворила чудеса. Я больше не боюсь призраков, которые здесь обитают.

Сначала мы хотели сделать ремонт и всё поменять, чтобы ничего не напоминало о первом болезненном опыте. Но в конечном счёте решили, что эта комната была создана нами как самое уютное гнёздышко для малыша. И она должна исполнить своё предназначение в полной мере.

Скольжу пальцами по лёгкому балдахину над кроваткой. Мобиль с игрушками крутится и тихо позвякивает от прикосновений.

– Скоро эта комната станет твоей, – шепчу малышу, нащупывая выпирающую под кожей пяточку. – Всё здесь станет твоим. И мы будем тебя любить очень-очень.

– Мам! Не могу найти-и-и! – вопит Кирюха.

– Ась, не видела зайца? – заглядывает Дамир. – Кривоухого такого.

Расширяю глаза, поджимая губы.

– Он мокрый! – шиплю тихо. – Я его постирала сегодня.

– Нам пипец, Кирюша без него не поедет.

Оглядываюсь в поисках альтернатив.

Мне на глаза попадается жираф, стоящий на комоде по стойке смирно в окружении других игрушек. Кирюхе он всегда очень нравился.

– У тебя важная дипломатическая миссия, – вручаю жирафа Дамиру. – Ты должен убедить Киру, что это лучше, чем заяц.

Забирает игрушку. Задумчиво вертит в руках.

Меня подкидывает немного.

Не хочешь отдавать? Я думала, мы это пережили…

– Хорошая идея, – поднимает на меня взгляд, сотрясая жирафом в воздухе. Разворачивается. – Кира, а смотри, кто у меня есть!…

Выхожу вслед за Дамиром, на пороге ещё раз оборачиваюсь, рассматривая комнату.

Призраки здесь, никуда они не делись, не испарились. Но я научилась с ними дружить.

Они не хотят мне зла. Они лишь хотят, чтобы я не забывала об ошибках. Не для того, чтобы культивировать в себе злость и обиду, а для того, чтобы не повторять их вновь.

Мы с Дамиром оба наделали много ошибок, за которые расплачивались долго и больно.

У нас был выбор: разойтись навсегда или попробовать снова. Мы дали друг другу ещё шанс.

Нет, это не я простила Дамира. Мы оба простили друг друга за всю боль.

Я покаялась в своём жестоком равнодушии и нежелании замечать его проблемы. Он – в том, что попытался добрать недостающих эмоций на стороне.

Доверие – штука хрупкая, но мы не перестаём работать над тем, чтобы его восстановить. Это не происходит по щелчку пальцев. Это складывается по кирпичикам, по мелким камушкам и даже песчинкам. Это кропотливая и долгая работа, которую мы готовы проделать вместе, рука об руку.

Загружаемся в машину и едем на благотворительный вечер.

Это первый мой опыт, когда я чувствую себя полноценной хозяйкой здесь: встречаю гостей, помогаю им отыскать своё место за одним из круглых столов, принимаю поздравления о грядущем пополнении, конечно.

И улыбаюсь-улыбаюсь-улыбаюсь!

Сегодня ведущий, выйдя на сцену, под бурные аплодисменты вызывает не Дамира, а меня.

Я выплываю из-за стола грузно и неловко.

Дамир подаёт мне руку, помогая подняться по ступеням на невысокую лестницу сцены.

Наш фонд «Горящие сердца» в этом году помог более чем двум сотням детей справиться с аневризмой, её последствиями и пройти реабилитацию.

Фотографии за моей спиной перелистываются, рассказывая лучше всяких слов о результатах, которых нам удалось достичь.

Маленькая Машенька, Максимка, Ромка – конопатый и рыжий, как солнышко. Много-много детей. И все они нам как родные, потому что разделили с нами свои горести и радости.

Среди маленьких пациентов есть и Клим.

Я немного зависаю, когда огромный экран транслирует его улыбающееся лицо, но меня вмиг отпускает.

Они с Дианой так и не вернулись из Швейцарии. После операции остались там на период реабилитации, а потом Диана очень удачно вышла замуж за нейрохирурга, который оперировал Клима.

Вроде, у них всё хорошо.

Я не знаю, вышла ли она замуж по любви или же нашла такой способ обеспечить сыну дополнительную безопасность, ведь куда спокойней ты спишь, зная, что под боком человек, который понимает, что нужно делать, и может разделить с тобой такую огромную ответственность…

Фонд Дамира и сам он лично сделали для Клима всё возможное, чтобы дать ему шанс на счастливое детство и долгую жизнь. А я очень рада, что у маленького мальчика, который никому ничего плохого не сделал, был такой сильный союзник в борьбе со смертельным заболеванием.

– Таким образом, дорогие друзья, мы выстроили вектор развития нашего фонда так, чтобы он смог охватить ещё большее число детей, которым нужна помощь. И в следующем году мы собираемся финансировать строительство больницы с узкой направленностью на нейрохирургию. Так мы сможем помочь не только детям с аневризмой, но и с другими опасными для жизни заболеваниями мозга. А от ваших пожертвований будет зависеть то, как скоро мы сможем приступить к строительству. Давайте поможем детям вместе!

Зал взрывается.

Чувствую себя… В эйфории!

Ловлю кожей тёплый свет софитов.

Я здесь на своём месте, кажется. Никогда бы не подумала!

Дамир уже ждёт меня у ступеней с вытянутой рукой.

Делаю шаг в его сторону.

По ногам разливается что-то тёплое.

– Воды! – ошарашенно шепчу. – Воды!

– Что? Пить?

– Нет, Дамир, воды отошли!

У Дамира в глазах на секунду мелькает паника, которая тут же сменяется непробиваемым спокойствием. Он глубоко вдыхает, подхватывает меня на руки, стаскивая со сцены, и несётся к выходу.

– Кира! Кира, уезжаем!

Кира, привычная уже к нашим внезапным сменам дислокации, послушно стаскивает со стола жирафика и бежит за нами.

По дороге в клинику Дамир вызыванивает акушера-гинеколога, с которым мы на контракте, а к нашему приезду моя палата уже готова.

– Господи, пусть всё будет хорошо, – задыхаясь, молю я между схватками. – Пусть всё будет хорошо.

– Будет! – Дамир убирает с моего лба прилипшие влажные пряди волос. – У нас лучшая бригада врачей в городе! Это лучшая клиника. Я рядом…

Что-то ещё бормочет успокаивающее, но я его не слышу, не различаю слов.

Мой шикарный мейк плывёт…

Схватка следует за схваткой, и время между ними стремительно сокращается. Но я почти не чувствую боли от беспокойства, которое долбит в грудь.

Пусть всё будет хорошо! Умоляю!

Датчик КТГ мерно пищит.

Моя гинеколог справляется о состоянии и хвалит меня. Подсказывает, что нужно делать, но тело само знает, помнит…

Кричу. Тужусь. Всё немеет.

По палате разносится плач младенца.

– Дайте! Дайте мне посмотреть! – срываюсь в мини-истерику. – Он здоров?!

Мне мимолётом дают взглянуть на красное, медленно извивающееся тельце сына.

– Здоров ваш мальчик! Вы послушайте, какой громкий! – улыбается пожилая акушерка. – Ух, ну всё-всё! Все услышали, что ты появился. Весь город в курсе. Сейчас мы тебя взвесим…

Реву через улыбку.

Дамир, отвернувшись к окну, быстро смахивает слёзы из уголков глаз.

– Всё хорошо. Ты умничка, – он склоняется ко мне, врезаясь своим лбом в мой. – Я тобой горжусь.

– Он в порядке?

– А ты не слышишь? Да он самый громкий младенец из всех, кого я видел! А я видел много. Отдыхай, Асенька, я за всем прослежу.

Я не хочу отдыхать, но тело после проделанной работы измождено. Я закрываю глаза…

Кажется, распахиваю их тут же от прикосновения к своей груди, но вместо родовой палаты я уже в своей. Под тяжёлым одеялом и в чистой ночной сорочке.

На меня кладут тёплый свёрточек.

Смотрю в тёмные глаза-вселенные.

Господи…

Чудо!

В этих маленьких глазках целый мир. Острый язычок высовывается из ротика, губки сладко чмокают.

– Привет, малыш, – целую макушку, покрытую пушком. – Мы тебя очень ждали.

– Неонатолог осмотрел его, он в порядке.

– В порядке… – как в бреду, повторяю я за Дамиром.

– Мам, можно посмотреть? – Кирюша забирается ко мне, ложится к стенке.

Дамир, сидя на корточках рядом, гладит меня по волосам.

– Конечно. Это твой братик.

– Я Кира. Твоя сестрёнка.

Она вдруг нахмуривает брови и вскидывает взгляд на нас с Дамиром.

– Мам, пап, а как братика зовут?

Дамир зависает в прострации.

– Тигран, – уверенно говорю я. – В честь дедушки.

– Мы можем назвать его как угодно…

– Я хочу так. Тигран Дамирович Шахманов. Звучит?

– Звучит! – согласно кивает Кира. – Смотри, какая у меня игрушка, Тигранчик! Она станет твоей, когда ты подрастёшь. В прошлый раз ты не успел с ней поиграть, а теперь будем играть вместе.

Мы с Дамиром становимся каменными одновременно.

Дети ведь всё интерпретируют по-своему, да?

Кира вскользь знает о том, что произошло с первым ребёнком… И выдала вот такую свою версию.

Мне становится спокойно.

Пусть будет так.

В дверь стучат.

– Ну что, Шахмановы, поздравляю?! – появляется в проеме взлохмаченная голова Моти.

– Не палата, а проходной двор! Тебя как впустили? – возмущается наиграно Дамир.

– Как впустили? Да я без мыла в за… – осекается. – Короче, беспокоился. Трубки ж брать не надо, да? Ну дайте хоть взгляну на пацана!

Дамир забирает у меня свёрточек.

Тянусь всем телом за ним.

– Красавчик! Дамир, ну твоя кровь, сразу видно! А ну дайте, я вас сфоткаю! – достаёт телефон.

– Ой, Моть, не надо. Я страшная такая…

– Ничего не знаю, потом поблагодаришь меня за это!

Сдаюсь.

Нет сил спорить.

Дамир возвращает Тиграна мне на грудь. Садится рядом, вкладывая свой палец в ладошку сына. Тот доверчиво обвивает его своими маленькими пальчиками. Кира обнимает меня за шею, льнёт щёчкой к моему лицу.

– Улыбаемся! Скажите: «Шахмановы-ы-ы»!

– Шахмановы-ы-ы! – тянем мы хором.

Пара щелчков камеры.

– Ну вот, станет гордостью семейного архива! – тычет Мотя получившимся снимком.

Мы на нём все безумные немного.

Но такие счастливые!

А главное, вместе.

И все мои страхи и сомнения куда-то сразу улетучиваются, не оставляя после себя ни единого следа.

Потому что сейчас я уверена, что когда мне плохо – Дамир поддержит, а когда плохо ему – поддержу я. Ведь это самая жизнеспособная модель семьи.

И самый счастливый финал для Шахмановых!