2. Одна в лесу

Я была здесь только один раз, но безошибочно узнала место, где мы впервые занимались любовью. Где рухнули на заиндевевший мох, выбросивший мириады частичек, которые поплыли вверх, — к алому, как кровь, северному сиянию. Та ночь навсегда отпечаталась в моей памяти. Но отравление мухомором сыграло свою роль: мои воспоминания о жилище Ильи не совсем соответствовали действительности.

Сейчас я трезвым взглядом осмотрела старый домик, построенный, вероятно, ещё моим отцом. Куда он ушёл после смерти мамы, никто не знал. Куда-то на север, к Белому морю. Илья занял пустующий дом, когда решил остаться в Карелии, по соседству с пожилым отцом. Через восемь месяцев столетний Фёдор станет дедом — я вынашивала его внука или внучку.

Как бы там ни было, ребёнок, которого я рожу, станет наследником этих лесных угодий — от Мухобора до самого Ладожского озера. Это земли его отца и дедушек. Ёлки, сосны и корявые берёзки, болота и непролазные чащобы, сопки и речушки с форелью, грибные опушки и клюквенные поляны, комары размером со стрекозу и стрекозы размером с воробья, белки, зайцы, волки и лоси — всё это богатство будет принадлежать моему ребёнку. Лишь бы он родился здоровым. Лишь бы наши с Ильёй гены не сложились в фатальную комбинацию.

Даже думать об этом не хотелось. Мой малыш не унаследует проклятье рода — слепоту и глухоту, ему повезёт — он родится копией своего прекрасного, во всех смыслах идеального отца.

Дом за осень выстудился, но я не мёрзла. Даже ноги были горячими, на стылом полу оставались чёткие следы моих ступней. Я прошлась по комнате, принюхалась к камину. Он недавно топился — возможно, впервые за несколько лет. В куче пепла валялись ярлычки от новой одежды, которую Илья купил перед поездкой в Москву. А под чёрной головёшкой я заметила недогоревшую белокурую косу. Этот дикарь отчекрыжил свою роскошную гриву охотничьим ножом, прежде чем поехать в город на встречу со мной. Понятно, он решил начать новую жизнь и первым делом избавился от волос, которые отросли за десять лет лесной жизни.

На столе рядом с тарелками и чашками лежала стопка общих тетрадей, которые я заметила ещё в прошлый раз. Но тогда мы беспрерывно трахались, и мне было не до рассматривания потрёпанных тетрадок. А сейчас я открыла самую верхнюю, из которой торчал карандаш с раскрошившимся ластиком на конце. Она была покрыта математическими формулами и уравнениями. Страница за страницей, страница за страницей — непонятные значки, бесконечные ряды цифр, латинские буквы. Теперь ясно, чем занимался мой любимый длинными зимними вечерами. Любил свою математику. А ещё он любил меня, брата, приёмного московского отца и беспутного родного папашу.

Я взяла в руки спутниковый телефон. Раньше я никогда не пользовалась такими аппаратами. Тяжёлый, как кирпич, тугие кнопочки вместо сенсорного экрана, антенна. Так сразу и не разберёшься, как им пользоваться. Через минуту мне удалось включить устройство. Оно издало приветственный звук, и маленький дисплей загорелся. Я выбрала список контактов. Среди десятка неизвестных мне имён нашла номера Вани, его секретаря-переводчика Глеба и Виктора Николаевича Ларина. Абонента под названием «мой мобильный телефон» или чего-то в этом роде не обнаружилось. Даже если у Ильи и был мобильник, то вряд ли он звонил сам себе со спутникового телефона.

Что же делать?

Мысль об том, что я должна поговорить с Ильёй, терзала меня с первого дня, когда я узнала о беременности. Мне невыносимо хотелось пообщаться с ним. С другой стороны, о чём нам разговаривать? Он знал, что я беременна, для него этот факт не станет новостью. К тому же, я его бросила. Выбрала мужа. Не алименты же обсуждать? Мой возлюбленный не мог дать ребёнку ничего, кроме свободы лесной жизни и свода нехитрых правил, которые наши предки постоянно нарушали. Илья сам их нарушил, влюбившись в меня и позволив мне влюбиться в него. Знал, что нельзя, но наплевал на табу, как его отец в своё время. Вспомнилась английская песня, которая преследовала меня год назад, буквально со дня знакомства с Ильёй: «Я должен уйти, пока ты меня не полюбила». Интересно, получилось ли у музыканта уйти от любви? У нас с Ильёй ничего не вышло, хотя мы очень старались.

Голодно заурчал желудок. Я давно ничего не ела, в городе меня постоянно тошнило, я чувствовала себя вялой, раздражённой и бессильной. Другое дело тут, в родном лесу.

Я вышла на улицу и разыскала в пристройке, которую Илья использовал как амбар, замороженный кусок оленьей вырезки. С прошлого посещения я запомнила, где хозяин держал припасы, — мясо, рыбу, грибы и ягоды. Там же хранилась нехитрая бакалея типа соли, перца и рапсового масла. Кроме того, в амбаре явственно пахло лекарственными растениями, как в каморке бабушки, где та складировала сушёные травки.

Вернувшись в дом, я острым ножом настрогала мясо на тонкие прозрачные лепестки и присыпала их солью, смешанной с травами. Умопомрачительный запах заполнил комнату. Урча от голода и наслаждения, я сожрала половину вырезки. Заела морошкой, которую Илья хранил в том же амбаре. Вот такая еда нравилась мне и моему ребёнку. Все симптомы токсикоза исчезли как по волшебству. По телу разлилось сытое и сонное тепло.

За окном тучи закрыли луну и стало совсем темно, но моё обострившееся зрение не нуждалось в дополнительном освещении. Судя по тому, что нигде в доме я не обнаружила свечей или фонарей, Илья тоже отлично видел в темноте.

Я гипнотизировала взглядом телефон.

Что, чёрт возьми, мне делать?

Звонить Ване или Глебу не хотелось. Им я могла позвонить в любое время, это не проблема. Но сообщать кому-то о беременности до разговора с отцом ребёнка — испанский стыд. Я должна решить свои вопросы с Ильёй самостоятельно. И девяносто девять процентов, что он остановился в доме отца. Он ведь и поехал в Москву ради него.

Я взяла аппарат и быстро, чтобы не передумать, набрала номер Виктора Николаевича. Трубку взяла какая-то женщина. Судя по голосу, довольно молодая.

— Слушаю вас, — сказала она тихо.

От неожиданности я задала глупый и невежливый вопрос:

— А-а… А кто вы?

— Меня зовут Наташа. Я медсестра Виктора Николаевича. Представьтесь, пожалуйста.

Ого, дела со здоровьем папы так плохи, что пришлось нанять сиделку. Уже поздний вечер, почти ночь, а она на рабочем месте. Наверное, живёт там постоянно.

— Ульяна Горская, — сказала я и подождала реакции. — Из Мухобора.

Возможно, медсестра слышала обо мне? Но нет, она никак не отреагировала на моё имя и доброжелательно спросила:

— Чем я могу помочь?

— Я хотела бы поговорить с Ильёй.

— Его нет дома. Хотите что-нибудь передать?

— Нет. А где он? — вырвалось у меня.

— Я не знаю.

— Но он живёт с отцом? — уточнила я.

— Да. Он живёт здесь.

— А вы не могли бы дать мне номер его мобильного телефона? — попросила я.

— У Ильи нет мобильного телефона.

Я так и думала. Зачем ему мобильный телефон? В Москве-то. Это же почти как в лесу.

— Понятно, — протянула я. — Что ж, позвоню в другой раз.

— Вы точно не хотите оставить ему сообщение? — переспросила добрая медсестра Наташа.

— Не хочу. Спасибо. До свидания.

Я отключилась. Экран телефона погас.

На душе было муторно, но я хотя бы убедилась, что он жив-здоров и действительно остановился у отца. И куда-то ходит по вечерам. Эта новость мне не понравилась. Я понятия не имела, чем он занимался по вечерам в мегаполисе. Сидел в барах? Отрывался в ночных клубах? Знакомился и спал с женщинами, которые слетались на него как мухи на мёд? Или он предпочитал проводить ночи в парках, растянувшись на холодной земле, глядя на далёкие звёзды и скучая по мне, своей единственной любви?

Я не знала, что он сейчас чувствовал ко мне, кроме разочарования и ярости. Вспоминал ли предательницу, которая отказалась выходить за него замуж, или вычеркнул из памяти навсегда?

Я даже не знала, что чувствовала я сама. Но забыть о нём у меня не получится при всём желании. У меня будет от него ребёнок. Наш малыш.

Я юркнула в постель, накрытую оленьими шкурами. Вытянулась на спине. Закрыла глаза и окунулась в пряный запах, который пропитал постельное бельё, подушки и одеяла. Манящий, волнующий, пробуждающий желания аромат молодого сексуального мужика. Моего мужика. Представила, что он рядом, и не удержалась, засунула руку между ног. Накатило острое предоргазменное состояние — быстро и внезапно, как всегда с Ильёй. Ни с Марком, ни с Ваней у меня такого не было. «С другими так не будет — ни с кем и никогда», — послышался в ушах его горячий шёпот. По телу побежали мурашки. Я застонала и прижала пальцы к клитору, в котором пульсировала кровь. «Ты принадлежишь мне».

— Да, да, да… Я принадлежу тебе, приди и возьми меня, — выдохнула я в холодное пространство комнаты.

Перекатилась на живот и вгрызлась зубами в подушку, переживая затяжной головокружительный оргазм. Спазмы скручивали живот, пальцы на ногах судорожно поджались, а сердце колотилось, как бешеное.

Илья, Илья, я ушла бы за тобой на край света, если бы не Стёпка. Зачем ты заставил меня выбирать между вами?

В мозгу звенели колокольчики — громкие, настойчивые. Дзынь! Дзынь! Тяжело дыша, я села на постели. Дзы-ы-ынь! Это не в голове у меня звенело, это звонил спутниковый телефон! Я метнулась к столу и схватила аппарат:

— Да! Алло! Слушаю вас!

— Доброй ночи, Ульяна, — раздался незнакомый мужской голос. — Надеюсь, я тебя не разбудил?

Я сразу поняла, кто это.

— Нет, Виктор Николаевич, я ещё не спала.

Изо всех сил я старалась дышать размеренно, чтобы собеседник не подумал, что застал меня за вечерней физкультурой.

— Я был очень обрадован и удивлён, когда моя помощница сказала, что звонила Ульяна Горская. Решил перезвонить, тем более, этот номер мне знаком.

— Какой? — не поняла я от волнения.

— Ты звонила с телефона моего сына, — напомнил Виктор Николаевич. — Ты находишься у него дома?

— А-а… Да.

— В лесу?

— Да.

Он усмехнулся:

— Мне так и не довелось побывать в доме Илюши, хотя я пытался. Очень сильно пытался, если ты понимаешь, о чём я. Только ты и Ванечка смогли туда пробраться. Поистине заколдованное место.

Что папа братьев Лариных знал о берлоге старшего сына, о мухоборском лесе, о происхождении своих сыновей, о лишнем проценте древних генов? Он словно услышал мои сомнения:

— Не переживай, Ульяна, со мной ты можешь быть откровенна. И Ванечка, и Илюша рассказывали о тебе. Я знаю, кто ты такая.

— Правда? А что они рассказывали?

— Они оба тебя любят, — без обиняков сказал Виктор Николаевич. Моё сердце болезненно сжалось. Услышать от незнакомца, что тебя любят два дорогих и близких человека, было неожиданно волнующе. Виктор Николаевич продолжил: — Возможно, ты не до конца понимаешь суть отношений, которые вас связывают.

А вот это было что-то новенькое.

— Возможно. А вы понимаете? — спросила я.

— Я тринадцать лет прожил с женщиной, похожей на тебя. Я знаю всё о любви, страсти и горе.

Он произнёс эти слова с такой печалью, что я невольно сморщилась. Глаза защипало.

— Расскажите о ней, — попросила я. — Если вы ещё не собираетесь спать.

Я вернулась в постель и залезла под оленью шкуру.

— В последнее время я плохо сплю. Старость и болезни, знаешь ли, не способствуют крепкому сну.

— Сочувствую. Илья упоминал о вашей болезни. Ради вас он переехал в Москву.

— Ради меня, да, — согласился Виктор Николаевич, — но и ради вас тоже.

— «Вас»?

— Ради тебя и Вани, — пояснил он. — Илья давно проводил медицинские опыты у себя в лесу. Делал отвары из лишайников и грибов, пробовал синтезировать антибиотики. У него есть идея фикс, что старые легенды — не совсем уж полное враньё. Кое-что правда. Ты выросла в Карелии. Наверное, слышала истории про чудесные излечения от смертельных болезней?

— Может, и слышала, я не помню. Я никогда ничем не болела. — Я вспомнила события годичной давности. — Илья рассказывал о какой-то группе в интернете, где люди делились историями про наш лес. Как туда попасть, как обрести силу. Короче, смесь мистики, шаманизма и языческих суеверий.

— Я заходил в эту группу, читал истории. Возможно, некоторые действительно излечивались, пройдя определённые ритуалы. Вера в чудо может быть такой же действенной, как и само чудо. Эффект плацебо.

— Точно, — согласилась я. — Но мою бабушку Илья разбудил с помощью реальной настойки. Никакого плацебо. Не знаю, что Илья туда намешал, но воняла она чудовищно. Следователь отдал остатки на экспертизу, но результатов я не видела. Наверное, анализ просто подшили к делу, да и забыли — никто же не пострадал. Наоборот. Бабушка очнулась и быстро поправилась, хотя до этого несколько недель лежала в коме. Или летаргическом сне — врачи так и не смогли поставить диагноз.

— Я знаю историю твоей бабушки, — сказал Виктор Николаевич. — Илья даже показал мне рецепт настойки.

— Да? И что там?

— Мох ягель и квашеные мухоморы, — в голосе старика почудилась усмешка.

— Серьёзно?

— Ну что-то такое точно было, я не ботаник и не аптекарь. Но сыну своему доверяю. Он приехал в Москву не затем, чтобы проводить отца в последний путь. Он приехал вылечить меня от рака.

Я села на кровати:

— Ну конечно! Как же я сама не догадалась? Илья делает вам настойки?

— Да.

— Есть улучшение? — спросила я осторожно, не зная, хочет ли Виктор Николаевич обсуждать свою болезнь.

Но он спокойно ответил:

— Я не знаю, Ульяна. У меня опухоль головного мозга. Но за то время, что Илюша меня лечит, я перестал падать в обмороки и в целом ощущаю себя намного лучше. От традиционного лечения я отказался, да его и не существует, по правде говоря. Но своего врача посещаю. Он не понимает, что происходит. Разводит руками и говорит, что болезнь может дать короткую передышку перед тем, как вцепиться в меня по-настоящему.

— Вы ничего не сказали ему про настойку Ильи?

— Я решил никому не рассказывать про нетрадиционные методы лечения. Тема мутная, неисследованная. Врачи этого не любят и сильно ругаются на пациентов, — он снова усмехнулся.

Несмотря на страшный диагноз, он держался бодрячком.

— А вы контролируете процесс лечения? — я шмыгнула носом. — Надо же знать, помогает оно или нет.

— Конечно, не переживай, я сдаю кое-какие анализы по просьбе Ильи. — Он помолчал и добавил: — Но поиск лекарства для меня — это не всё, чем он занимался в последний год. Он как одержимый искал способ побороть проклятие близкородственного скрещивания.

— Что?!

— Он мечтал жениться на женщине из своего… клана и родить здорового ребёнка. Хотел построить нормальную семью. Знаю, это сложная задача, учитывая генетические проблемы, но Илья верил, что это возможно. Свои препараты он тестировал на Ванечке, потому что не хотел давать беременной женщине непроверенные сильнодействующие настойки.

У меня зашумело в ушах от волнения.

— Подождите, Виктор Николаевич! Илья придумал лекарство, чтобы некая… близкородственная женщина родила от него здорового ребенка? Не слепоглухого, а полноценного?!

— Именно так.

— И тестировал на Ване?

— Больше не на ком было. Ваня с радостью согласился помочь и всё лето прожил в лесу у брата. — Виктор Николаевич вздохнул. — Ладно, чего ходить вокруг да около? На тебе Илья мечтал жениться, Ульяна. Для тебя искал лекарство. И Ванечка ради тебя согласился на эксперименты, хотя его постоянно тошнило и рвало. Иногда он целыми днями лежал в кровати, не мог встать от слабости. Но они были готовы на любые жертвы, чтобы ты родила здорового малыша.

Слёзы побежали по щекам. Они оба не тревожили меня, пока я носила Стёпочку, но верили, что я вернусь к ним. Что рожу им наследника — одного на двоих. Изобретали и тестировали лекарство. Когда Илья пришёл на крестины Стёпочки, у него был чёткий план по поводу нашей будущей жизни. Он хорошо подготовился. Не учёл только, что я откажусь уезжать с ним.

Я вытерла глаза, спросила тихо:

— И что, у них получилось? Лекарство действенное?

— Трудно сказать определённо, но к Ване вернулся слух. Не на сто процентов, разумеется, но теперь он может слышать с помощью слухового аппарата. Благодаря этому он начал разговаривать более чётко. А вот зрение без изменений. Он по-прежнему ничего не видит. Если бы моя жена принимала подобный препарат во время беременности, возможно, у Ванечки был бы шанс. И Нелли могла выжить во время родов… — Он прервался, сделал несколько глубоких вздохов и продолжил: — Но мы тогда ничего не знали. Мы понятия не имели, что нашим детям грозили генетические заболевания. Не понимали, что влечение к старику из леса — не любовь, а нечто большее, необъяснимое, с чем невозможно бороться… Легко запутаться, когда, с одной стороны, любишь мужа, с которым прожила много лет, а с другой — тебя обуревают инстинкты. Ты ведь тоже через это прошла?

— Да.

— Тогда ты понимаешь, что испытывала моя бедная жена, как она разрывалась между мной и… им. Не хочу называть его имя. Я благодарен ему за сыновей, которых он мне подарил, но он ничего не сделал, чтобы спасти Нелли. Даже не поговорил с ней. Не рассказал, кто она есть, почему их тянет друг к другу. Не предупредил о проблемах.

А вот Илья предупредил. И красочно описал проблемы, которые нас ожидали, если мы переступим через табу, — смерть в родах, инвалидность детей, разрушенные жизни наших близких. Он даже бросил меня и ушёл в лес. Да только это ничего не изменило. Мы всё равно нарушили закон.

— Но в итоге она выбрала вас, — напомнила я. — Значит, она любила вас сильнее.

— Ты тоже выбрала мужа. Значит ли это, что ты любишь его сильнее, чем моего сына? Чем обоих моих сыновей?

Я с шумом втянула холодный воздух сквозь зубы. Имел ли он право задавать настолько личные вопросы? Если бы я не была беременной, то не ответила бы ему, но малыш менял всё.

— Больше всего на свете я люблю Илью. И это не просто необъяснимое влечение, как было между Нелли и… Фёдором. Это настоящая любовь, человеческая, земная, реальная. Даже если бы нас не связывала кровь, мы всё равно бы влюбились друг в друга. Так должно было случиться. Это навсегда.

— Спасибо за честность, — поблагодарил он. — Приезжай в Москву, Ульяна. У меня большой дом. Поставим ёлку, встретим Новый год. Можешь взять своего малыша. Сколько ему? Три месяца? Если хочешь, привози мужа и бабушку, места всем хватит.

Его предложение поставило меня в тупик. Зачем он меня приглашал, да ещё и со всей семьёй? Я ведь только что сказала, что люблю его сына больше жизни.

— Почему вы меня приглашаете? — спросила я напрямик.

— Возможно, это мой последний Новый год, — ответил он спокойно. — Я просто хочу с тобой познакомиться. Говорят, ты копия моей жены. Я так сильно по ней скучаю.

Его голос дрогнул.

— И всё? — мягко спросила я. — Других причин нет?

— Если ты думаешь, что я хочу помирить тебя с Ильёй, то ты ошибаешься. Вы взрослые люди, сами разберётесь, тем более, что…

— Что, Виктор Николаевич? — спросила я, когда он надолго замолчал.

— Я знаю, он тебя любит, но, девочка моя, ты его бросила! Для него это стало неожиданностью и большим ударом. Он сильно на тебя злился. Поверь, я сейчас максимально мягко выражаюсь. — Вздохнул и добавил: — Илья встретил женщину. Планирует на ней жениться.