Эпилог
Мы построили большой дом для нашей большой семьи. Место выбирали тщательно, выверяя его расположение чуть ли не до метра. В итоге «обычные» люди могли спокойно туда приходить, а «необычные» не чувствовали дискомфорта, находясь максимально близко к родному лесу.
Летом появился на свет мой второй сын — зрячий, с отличным слухом и неистово орущий по ночам от голода. Шаманская настойка Ильи сработала идеально, правда, не избавила меня от родовых мук. Малыш оказался намного крупнее, чем мы предполагали, — больше пяти килограммов. Пришлось делать кесарево сечение. Шрам бесследно зажил через неделю. А сына мы назвали Глебом.
Жизнь текла тихо и мирно. Илья продолжал издавать книги, Ваня проводил с нами большую часть года, собирая коллекцию природных ароматов и синтезируя духи, а Илья разрабатывал биодобавки, которые знающие люди использовали как самые эффективные лекарства. Постепенно по Мухобору и окрестностям распространился слух, что Илья — потомственный шаман-целитель, что, конечно же, было неправдой. Несмотря на дикую экзотическую внешность, мой муж был учёным-математиком, который просто хотел, чтобы его ребёнок родился здоровым.
Бабуля часто у нас гостила и нянчилась с малышами, но ей хватало такта не задавать лишних вопросов. Она видела, что я счастлива, видела, как веселы, развиты и здоровы дети, видела любовь в глазах окружавших меня мужчин — и радовалась за всех нас. Она подружилась с Виктором Николаевичем, который навещал нас несколько раз в год, и даже ездила к нему в гости в Москву. Старикам было о чём поболтать.
Ко всеобщему удивлению, однажды в нашем доме появился Фёдор — биологический отец братьев Лариных. Он ущипнул Глеба за толстую щёку, бесцеремонно шлёпнул меня по заду и подарил корзину отборной княженики. А впридачу к ней — гигантского лосося, выловленного, вероятно, в Ладожском озере.
Кроме них, к нам заходили Зоя Ярцева, владелица конного клуба, мой одноклассник Димка Истомин и профессор антропологии Антон Калач. В личную жизнь они не лезли, только Антон знал об особенных узах, которые связывали меня и троих мужчин. Мы ничего от него не скрывали. Однажды он предложил взять у Глеба кровь для генетического анализа, но мы дружно отказались. Какая разница, сколько процентов неандертальской крови у нашего младшего сына, если для нас он ничем не отличался от Стёпочки?
А следующим летом, когда мальчик начал ходить, мы заметили, что его тянет в лес. Малыш бесстрашно отправился исследовать мир и зашёл так далеко, что никаких сомнений не осталось, — он один из потомков древних людей, живших на этой земле десять тысяч лет назад. Мы с Ильёй проследили, куда шагал наш сын. Казалось, он целенаправленно шёл к известному ему месту. По дороге он приседал и срывал ягодки — всегда только съедобные и спелые, а однажды запихал в рот белый гриб. Мы поняли, что это дитя не пропадёт и не заблудится в дремучем лесу. Он — хозяин здесь, а не гость.
Глеб дошёл до поляны, где его родители впервые познали друг друга и поклялись в вечной любви, свернулся калачиком на мшистой кочке и заснул, как в кроватке у себя дома. Мы с Ильёй легли рядом и взялись за руки. Над нами порхали изумрудные стрекозы и раскачивались кроны сосен, а из-за кустов можжевельника выглядывала знакомая волчья морда.
И в тот момент я поняла, что судьба моя свершилась.
Я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле.
А через полгода, когда родится дочка от Вани, моё счастье станет по-настоящему полным.
ноябрь 2022 — март 2023