9. Одна женщина и трое мужчин
Илья отвёл Марка в кабинет и показал медицинские документы. Рассказал о своей матери и биологическом отце, который до сих пор жил на берегу Ладожского озера. Рассказал историю Вани и его частичного излечения с помощью трав. Я тоже рассказала мужу о своём отце, который сгинул в непроходимых северных лесах, оставив мне на память лишь специфические гены.
Кроме этого, нам с Ильёй пришлось поведать историю наших отношений — с первой встречи и до последнего дня. Марк хотел знать абсолютно всё — как мы сошлись, как поняли, кто мы такие, почему я не развелась сразу же, чтобы выйти замуж за Илью, почему вернулась в семью.
Разговор длился долго. В глубине дома засвистел чайник — это Виктор Николаевич, Ваня и Стёпка вернулись с прогулки.
Наконец Марк выяснил всё, что его интересовало.
Выглядел он неважно.
— То есть ты хочешь сказать, что мои чувства к Ульяне не совсем настоящие? — спросил он напоследок.
— Настоящие, — ответил Илья. — Просто они основываются не на обычной симпатии, а на более глубинных вещах. Никто не знает, почему гомо сапиенсы скрещивались с неандертальцами. Каков природный механизм этого влечения? Профессор Калач работает над этой темой, пишет статьи и читает лекции. Я даже ходил на его выступление, когда он приезжал в Москву. Задавал вопросы. Но он тоже не может объяснить, почему два разных вида людей решили породниться. Он предполагает, что только таким образом гомо сапиенсы, пришедшие из Африки, сумели выжить в суровом климате. Неандертальцы были лучше приспособлены к жизни на севере и передали это умение другим людям вместе со своими генами. Это давняя история, учёным ещё предстоит в ней разобраться.
Марк поёжился от сквозняка из незакрытого окна.
— Выходит, с другой женщиной… — начал он и замолчал.
Но Илья понял, о чём тот хотел спросить.
— Ни одна женщина не заменит тебе Ульяну. Я знаю, о чём говорю. Ты будешь невыносимо страдать. — Илья подождал ответа Марка, но тот подавленно молчал, и Илья продолжил: — Но если ты твёрдо решил разводиться и судиться за ребёнка, я не могу тебе помешать. Просто предупреждаю заранее. И учти, твой сын тоже несёт в себе частичку наших генов. Пусть в пределах «нормы», но он всё равно наследник своей матери. Никто не знает, какие проблемы вылезут в будущем. Стёпке нужна мать. Их нельзя разлучать.
— Раньше ты думал иначе, — заметил Марк.
— У меня были веские основания изменить своё мнение.
— Ладно, я тебя услышал.
Марк шагнул ко мне:
— Спасибо, что открылась мне. Теперь многое стало понятным. Не то чтобы мне стало легче, но я хоть перестал винить во всём себя. Я постоянно думал, что делаю что-то неправильно. Я ведь хотел сделать тебя счастливой, а ты становилась всё более и более несчастной.
Глаза у него были уставшими и потухшими.
— Ты ни в чём не виноват, Марк, — сказала я. — Ты хороший муж. Я люблю тебя.
Марк кивнул и, не говоря ни слова, вышел из кабинета. Направился в гостиную. Поцеловал Стёпку, оделся и покинул дом. На улице уже стемнело. Родственников и друзей у нас в Москве не было.
— Куда он? — спросила я Илью, словно тот мог знать.
Илья пожал плечами и обнял меня. Покачал в объятиях, как маленькую.
— Он большой мальчик, разберётся. Ему нужно принять непростое решение.
— Какое именно?
— Расстаться с любимой женой и сыном или делить её с другими мужчинами.
***
Виктор Николаевич ушёл спать, Стёпка тихонько посапывал в соседней спальне, а мы с Ильёй и Ваней устроились в кабинете.
Я уже привыкла к гадкому вкусу настойки, и мы все привыкли к состоянию лихорадочного возбуждения, которое накрывало нас троих. Мы лежали на диване — я в центре, а братья слева и справа от меня. Мы целовались и занимались сексом по очереди, не пытаясь сделать это одновременно. Я не чувствовала себя готовой к двойному проникновению, и мужчины не настаивали. Нам было хорошо и так.
Около часа ночи зазвонил мой телефон. С трудом я выбралась из переплетения горячих рук и ног и подошла к столу. Увидела на экране имя мужа.
— Да, Марк, — ответила я. — Ты где?
— Это не Марк, — ответил незнакомый мужской голос. — Я администратор паба «Хромая утка». Я так понимаю, вы супруга этого парня?
— Какого парня?
— С чьего телефона я звоню, — терпеливо пояснил администратор.
— Да. Да… — ко мне подошли Илья и Ваня. Они слышали разговор. — Что с Марком? С ним всё в порядке?
— В порядке, просто напился. Пытался ударить охранника, разбил бутылку виски за пятнадцать тысяч. Мы могли бы вызвать полицию, но хозяин заведения предпочитает решать дело миром. Вы можете приехать и урегулировать эти вопросы?
— Да, конечно.
Илья забрал трубку:
— Она не приедет, приеду я.
— А вы кто?
— Родственник. Диктуйте адрес.
Илья быстро натянул джинсы и толстовку. Взял ключи от машины.
— Я поеду с тобой, — сказала я. — Он дурной, когда напивается, поэтому редко пьёт. Наверняка ему сейчас очень плохо.
— Не нужно, Ульяна, — ответил Илья, вытаскивая у меня из рук свитер. — Оставайся с Ваней, а я съезжу в бар и привезу Марка.
— А если вы снова подерётесь?
— Не подерёмся. Не переживай, ничего ужасного не случилось. Человеку иногда нужно напиться в хлам, чтобы снять напряжение и прочистить мозги. На Марка много свалилось в последние дни. Я позабочусь о нём… как о брате.
— Ладно, — сдалась я. — Звони, если что.
Илья уехал, а мы с Ваней пошли на кухню пить чай. Ваня раскалывал между ладонями грецкие орехи, чистил и передавал мне. Я жевала один орех за другим и чутко прислушивалась к шуму с трассы. Через полтора часа к дачному посёлку свернула машина. По звуку мотора это был джип Лариных.
Я выскочила на улицу. Под босыми ногами хрустел снег, звёзды светили так ярко, что затмевали городские огни.
Илья аккуратно затормозил у крыльца, вышел из машины и открыл заднюю дверь. На сиденье лежал Марк. Расхристанный, без перчаток и шапки, чёрные кудри разметались по лицу.
— Он в порядке? — спросила я.
— В целом да, просто бухой. Я пытался отпоить его кофе, но виски победило.
— Ты с ним разговаривал?
— Да, мы поговорили, — Илья вытащил Марка из салона и взял на руки.
— О чём? — не отставала я.
— Это мужской разговор, Ульяна.
— Обо мне?
Илья понёс Марка на второй этаж — в комнату, которая считалась моей, но в которой я не ночевала с тех пор, как начала принимать лекарство.
— Нет, — ответил Илья. — О нём. И обо мне. И немного о Ване.
— Хорошо, я поняла. Спасибо большое, что привёз его!
В четыре руки мы раздели Марка и уложили спать. Он проворчал что-то неразборчивое и вырубился. В комнате появился запах алкоголя.
— Я останусь сегодня здесь, — сказала я. — Не хочу бросать его одного.
Илья кивнул:
— А я послежу за Стёпкой. Не волнуйся, родная. Мне кажется, твой муж умный и великодушный человек. И любит тебя больше жизни. Всё будет хорошо.
***
Мне не спалось. Я сидела в кресле и смотрела в мансардное окно на полную луну. Прислушивалась к ребёнку в животе. Несмотря на маленький срок, живот рос гораздо быстрее, чем в первую беременность. Малыш будет крупным, а я на последних месяцах буду похожа на дирижабль. И роды мне предстоят сложные. Мне понадобятся врач, все мои силы и палеолитическая Венера в качестве талисмана. А также моральная поддержка всех моих мужчин. Я уже не представляла жизни без кого-то из них.
Утром я покормила Стёпку и вернулась к мужу. Он проснулся и залпом выпил стакан воды. Посмотрел на меня и сел в кровати. Потёр ладонью лоб:
— Прости, я напился вчера. Меня Илья сюда приволок? Кажется, я заснул в машине.
— Да. Он принёс тебя в спальню.
Марк промолчал.
Я добавила:
— Он сказал, вы поговорили. Ты помнишь?
— Я всё помню, — ответил Марк.
— Хорошо. Тогда я пойду на кухню, сделаю тебе бутерброды.
— Я спущусь через пятнадцать минут.
Внизу я нашла Илью и Ваню. Виктор Николаевич уже позавтракал и отправился на прогулку до местного магазина. Он собирался купить сельдерей, морковь и яблоки и приготовить для меня самый полезный в мире салат. Вычитал в интернете рецепт. Будущему деду становилось лучше с каждым днём. Он больше не заговаривал о смерти, его поглотили новые заботы. В свои семьдесят он готовился стать дедушкой и планировал прожить достаточно долго, чтобы воспитать внука самолично. То, что у малыша будет одна мама и несколько отцов, его абсолютно не беспокоило. Более доброго и понимающего человека я не встречала. Свою неумирающую любовь к жене он перенёс на меня.
— У нас есть колбаса или сыр? — спросила я Ваню, впервые употребив выражение «у нас». — Марка надо покормить.
Мы постепенно, незаметно для самих себя, становились семьёй, и эти перемены нас радовали. Мы сплачивались, притирались друг к другу и… познавали в постели.
— У нас есть всё, что едят нормальные люди, — сказал Ваня с улыбкой. — Папа с утра пожарил сырники, там всем хватит. А в холодильнике стоит банка клубничного варенья. Марк какое варенье любит?
— Клубничное, — улыбнулась я.
Марк спустился в гостиную свежий и благоухающий. Вчерашняя попойка никак не сказалась на его внешности, не считая тёмных кругов под глазами.
— Доброе утро, — поздоровался он и сел за стол.
Я поставила перед ним тарелку с сырниками, тарелку с бутербродами, банку варенья, стакан апельсинового сока и чашку кофе. Марк даже не моргнул от удивления. Редко ему доставался из рук жены такой обильный завтрак.
— А можно воды? — попросил он.
— Да, конечно, — я метнулась за водой и чистым стаканом.
— Держи, тебе это пригодится, — Илья, чистивший яблоко за противоположным концом стола, перекинул Марку блестящий квадратик.
Муж ловко его поймал и спросил:
— Это что, презерватив?
— Презерватив? — удивлённо переспросил Ваня.
— Что? — я остановилась у стола с бутылкой воды в руках. — Зачем?
— Марк пошутил, это шипучий аспирин, — пояснил Илья.
— Извините, глупая шутка, — сказал Марк, вскрывая квадратик из фольги и доставая большую плоскую таблетку. — Спасибо, друг, выручил. Голова как чугунная.
Губы Ильи тронула лёгкая улыбка — из-за того, что Марк назвал его другом.
Пока Марк жевал бутерброды, все остальные молчали. А после завтрака мой добрый, великодушный, любимый муж сказал:
— Ну что, ребята, когда Ульяне нужно принимать своё лекарство? Я вчера поболтал с Антоном Денисовичем, он подтвердил всё, что вы рассказали. Это странная ситуация — с вашими анализами, древними генами и кровосмешением. Не думал, что когда-нибудь в неё попаду, но кто-то же должен позаботиться об Ульяне.
— Мы позаботимся, — хором ответили братья Ларины.
— Из чистокровных гомо сапиенсов, я имею в виду, — ответил Марк, допивая кофе и вытирая губы салфеткой. — А то знаю я вас, неандертальцев, заставите беременную девушку бегать голой по лесу, простудится ещё.
Он говорил это серьёзным тоном, но все заулыбались. Марк казался смущённым, но при этом решительным и спокойным, как будто прошлой ночью всё для себя решил и расставил точки над «i».
— Спасибо, Марк, — прошептала я, едва сдерживая слёзы благодарности.
***
Мир наполнился перламутровым сиянием, словно в воздухе кружились мириады сверкающих частичек. Я заулыбалась и подошла к своим мужчинам. Она стояли у подоконника — все трое. Зимнее солнце пронизывало их волосы — русые, блондинистые и чёрные. Мои собственные волосы наэлектризовались и лёгким облаком поднялись вверх, словно в невесомости.
Чувствуя, как по мне скользят взгляды мужчин, я разделась догола и шагнула к Марку. Он выглядел взволнованным. Я поднялась на цыпочки и прижалась к нему всем телом — грудью, небольшим, но уже заметным животом, и бёдрами. Ощутила его эрекцию.
— Ульяна, девочка моя, как же я по тебе скучал, — пробормотал он, обнимая меня горячими ладонями.
Я стащила с него футболку, покрывая поцелуями обнажившуюся грудь, и спустила спортивные брюки и боксёры. Его член был предельно напряжён, но я не торопилась переходить к главному. Рядом с нами стояли Илья и Ваня — так близко, что касались плечами друг друга. Мужчины окружили меня плотным кольцом, и мне это нравилось. Я текла от их тяжёлого дыхания, от жара, исходившего от горячих тел, от терпкого запаха, от нежности и бешеного желания, которое скручивало моё нутро.
Не торопясь, я раздела Илью и Ваню. С наслаждением гладила и целовала мужские плечи, соски и животы. Три возбуждённых члена упёрлись в меня с трёх сторон. Меня вело от удовольствия. Руки уже не разбирали, к кому они прикасались, а губы покалывало от потребности выразить любовь более интимным способом.
Я сползла на пол и встала на колени перед моими любимыми. Всосала влажным ртом член Марка, лаская языком дырочку на головке, натянувшуюся как струна уздечку и каждую набухшую венку. Подняла глаза и увидела их лица, пунцовые, искажённые страстью, искренние и прекрасные. Я выпустила изо рта член Марка и потянулась к Ване. Он застонал и запустил пальцы мне в волосы. Вбился в горло, не в силах противостоять желанию, но Илья не позволил ему кончить. «Не торопись», — прошептал он брату. Развернул мою голову к себе и вошёл в рот медленно, аккуратно и глубоко. Его член был самым большим, мои губы едва смогли его обхватить. Уголки саднило от напряжения. Сосать не получалось, я могла лишь гладить языком ствол моего возлюбленного. Я смотрела на него снизу вверх, переводила взгляд на Ваню и мужа, пока глаза не затуманились от выступивших слёз.
Я услышала тихое:
— Возьми её, Марк.
Сильные руки подняли меня вверх и насадили на член. Это был муж. Я обвила его руками и ногами, с восторгом ощущая, как в глубине моего тела быстро и ритмично движется его член. И тут же почувствовала прикосновение чего-то влажного к анусу. Я вскрикнула и обернулась. Это Илья присел на корточки и вылизывал меня уверенным сильным языком. Неужели он собирался войти сзади? Меня окатило жаром с головы до ног, влагалище несколько раз сократилось. Я ещё теснее прильнула к мужу, который держал меня на весу. Марк застонал, чувствуя приближение оргазма, и ускорил темп. Ваня, обнимавший и гладивший всех без разбора, чтобы понимать, чем мы занимаемся, тоже застонал и прижался губами к моим губам. Всунул язык мне в рот, и я сосала его, растворившись в ощущениях, которых никогда раньше не испытывала. Когда Марк кончил, его место занял Ваня.
Илья выпрямился и направил в меня свой член. Я полыхала от смущения, капельки боли и бесконечного наслаждения, которое обжигающими волнами прокатывалось по телу. Меня таранили членами с двух сторон, сжимая, почти раздавливая в медвежьих объятиях, а я отдавалась-отдавалась-отдавалась своим мужчинам. А они без устали брали и брали меня — по очереди и одновременно.
***
Мы успели сходить в душ — все вчетвером. Никакой неловкости мы не испытывали, даже Марк и Илья чувствовали себя свободно. Никого из мужчин не напрягало, что они моются в душе с другими мужчинами. Я боялась, что после секса у них обострится стыдливость или появится ревность, но этого не случилось. Никакого соперничества, никакого раскаяния, никакого негатива. Они с удовольствием занялись мной, вымывая следы любви из всех уголков моего тела, а потом помылись сами.
Мы покормили проснувшегося Стёпку и перекусили овощным салатом, но Виктор Николаевич так и не вернулся из продуктовой лавки. Илья не на шутку встревожился. Человек с опухолью мозга отправился за сельдереем и пропал. Позвонил отцу — тот не взял трубку. Тогда они с Марком оделись и пошли в магазин, расспрашивая по дороге соседей, не видели ли они старика Ларина. Никто не видел.
Мы с Ваней с нетерпением ждали новостей, то и дело выскакивая на крыльцо. Волновались, даже обшарили дом: вдруг Виктор Николаевич пришёл из магазина и заснул в одной из комнат? Но нет, дома, а также в бане, гараже и беседке никого не было.
Не успели Марк и Илья вернуться домой, как у ворот остановилось жёлтое такси, и из него, живой и невредимый, выбрался Виктор Николаевич. Увидел наши перепуганные лица и издалека замахал руками:
— Ну простите, дети, задержался немного, не ожидал, что будет очередь на МРТ. И телефон как назло разрядился!
— Отец, какое МРТ? Ты где был?
— Да решил съездить к своему врачу, пока вы тут отношения выясняете. Зачем вас дёргать?
Мы все замерли. Виктор Николаевич ездил к врачу и делал МРТ! Мы знали, что это означало. Ваня оказался самым храбрым и спросил:
— Не тяни, пап, как результаты? Что сказал врач?
Виктор Николаевич широко улыбнулся:
— Он сказал, что произошло чудо! Опухоль исчезла. Я абсолютно здоров, дети. Ну, в рамках моего возраста, конечно, — старческая дальнозоркость, к сожалению, не прошла.
Я заплакала, Марк прижал меня к себе, а Ваня с Ильёй кинулись обнимать отца.
Уже дома, напившись чаю и подробно обсудив результаты анализов, Илья сказал:
— А у нас тоже есть хорошие новости, отец.
— Какие, сынок?
— Мы с Ульяной решили пожениться.
Виктор Николаевич обвёл нас взглядом, в котором вспыхнувшая радость смешивалась с беспокойством:
— А как же Марк? — он глянул на моего мужа, теперь почти уже бывшего, но всё ещё горячо любимого. — Марк, ты согласен дать Ульяне развод и не судиться за Стёпу?
— Я согласен, что второму малышу лучше родиться в законном браке, — уклончиво ответил Марк. — Мало ли как жизнь повернётся, документы у всех детей должны быть в порядке.
— А как же ты? — настаивал на ответе Виктор Николаевич.
— А я… Надеюсь, что для меня и Стёпки ничего не изменится, — признался Марк.
Мы обсуждали эту тему после секса, но Марк ещё не привык, что со старшим Лариным можно быть откровенным.
— Отец, — сказал Илья, — мы с Ульяной поженимся и построим большой дом на границе заповедного леса. Я уже присмотрел участок недалеко от Ярцевских конюшен, как раз в том месте, где профессор раскапывает стоянку наших предков. — Илья усмехнулся. — Природа там нетронутая, но до Мухобора близко. Любой человек сможет туда попасть — ты, Стёпка, Марк, бабушка Ульяны. А моё логово в тайге останется в качестве дачи. Я буду там охотиться и продолжу медицинские опыты. Возможно, они заинтересуют фармацевтов.
— Так что насчёт Марка? — не унимался Виктор Николаевич.
Его интересовала судьба мужа, потому что он сам был когда-то мужем похожей на меня женщины.
— Марк будет жить с нами, — твёрдо ответил Илья. — Он часть семьи.
— А что скажут люди?
— Ничего не скажут. Бывший муж принимает активное участие в воспитании сына, вот и всё. А что происходит за закрытыми дверями спальни, никого не должно волновать.
— Хорошо, — одобрил Виктор Николаевич. — А Ваня?
Мы все посмотрели на Ваню. Он ощутил наши взгляды, взъерошил светлые волосы и ответил:
— А Ваня планирует жить на два дома — с папой в Москве и с любимой женщиной в Карелии. Жениться на ней он, к сожалению, не сможет, но обещает сделать её счастливой. — Внезапно его лицо озарила мальчишеская улыбка: — Хотя почему «не сможет»? Мне уже тридцать четыре года, я созрел для семьи и детей. Раньше я их не хотел, но теперь, когда появилось лекарство, — почему бы и нет? Ульяша, любовь моя, у меня есть шансы?
— Есть, — ответила я, ни минуты не сомневаясь.
И правда, почему бы и нет?
Три мужа — три ребёнка.