8. Другие

— Я прогнала твою невесту, а ты устроил мне развод? — спросила я Илью, когда разговор с Марком завершился.

— Я пытаюсь наладить нашу жизнь. Твою, мою, Ванину, жизнь наших детей и даже жизнь Марка.

— Он сейчас в шоке, но когда опомнится, всё равно будет требовать, чтобы Стёпка остался с ним.

— Это его сын, — сказал Илья. — На его месте я поступил бы так же.

Я вспыхнула от негодования:

— Послушай, я знаю, что тебе плевать на своих детей, которые родились в других семьях. Твоя миссия — разбросать семя максимально широко, а дальше хоть трава не расти. Но я не такая. Я хочу жить со своими детьми, воспитывать их, любить, вырастить хорошими людьми.

Илья притянул меня к себе и прижал к груди:

— Я это уже понял. Успокойся, — он погладил меня по волосам, — никто не заберёт у тебя детей.

Я подняла голову:

— Пообещай, что не будешь ставить мне ультиматум: или ты, или Стёпа.

— Обещаю, — ответил он. — Я ошибся, когда подумал, что ты сможешь расстаться с сыном ради меня. А где сын, там и отец, верно? Стёпу невозможно отделить от Марка.

Я взяла его голову в ладони, всмотрелась в яркие мистические глаза:

— Я люблю тебя больше всего на свете. Ты это знаешь, Илья. Знаешь ведь? — шептала я, покрывая поцелуями его лоб, скулы и бороду.

— Знаю, Ульяна, знаю.

— Я твоя. Вся твоя. Я ношу твоего ребёнка. Я принадлежу тебе и больше никогда с тобой не расстанусь.

Я прижалась к его губам и раздвинула их языком. Илья коротко застонал, уронил меня на кровать и навис сверху:

— Ситуация усложняется, да?

— Ты про что?

— Ты слишком… уникальная женщина, с тобой никогда не будет просто. Даже для меня.

Я задыхалась от его близости. В голове плыло, между ног пылало. Я притянула Илью к себе:

— Я не понимаю, о чём ты…

— Тебе и не надо ничего понимать, — выдохнул он мне в губы и начал стаскивать с нас обоих одежду. — У тебя другие задачи в этой жизни. Не разбрасывать семя, а собирать его.

***

В аэропорт я поехала одна, хотя Илья с Ваней настаивали на совместной поездке. Я хотела встретить мужа и сына в одиночестве. Дать нам возможность поговорить до того, как муж встретится лицом к лицу со своими «соперниками».

Стоило мне увидеть Марка — бледного, осунувшегося, но такого родного, — как сердце защемило от радости и чувства вины. Я подошла и робко обняла его, боясь, что он меня оттолкнёт, но Марк не отпрянул. Он тепло меня обнял.

— Я скучал по тебе, — сказал он просто. — И Стёпка тоже. Нет, он ничего мне не говорил, но я это почувствовал. Ты нужна нам обоим.

Я заглянула в коляску — на меня смотрели тёмные глазки сына. Он увидел меня и улыбнулся. По лицу заструились невольные слёзы. Я подхватила сына и прижала к себе, всхлипывая и обмирая от счастья.

— Как ты? — спросил Марк, когда мы загрузились в машину, и я выехала со стоянки.

— Нормально. Здесь мне намного лучше, чем дома.

— Ты выглядишь отдохнувшей и здоровой, — заметил Марк.

— Я и чувствую себя здоровой. Прибавила килограмм или даже больше.

— Это хорошо.

— Хорошо.

— Значит, лечение помогает.

Марк ещё не знал, что всё моё лечение — это приём вонючей настойки по утрам и вечерам.

— Надеюсь, что помогает.

— А что говорят врачи? Сколько продлится курс?

— Ох, Марк, — я бросила на него взгляд в зеркало, — ты только не нервничай, но я не ходила к врачам.

— В смысле? — он поднял брови. — А кто тебя лечит?

— Илья меня лечит.

Глаза Марка расширились от удивления.

— Он что, врач?

— Нет. — Я помялась и продолжила: — Можно сказать, что он… ну, знахарь. Ему удалось помочь Ване, и мы верим, что малышу он тоже поможет. Больше нам ничего не остаётся. Генетические патологии нельзя вылечить.

— Генетические патологии? — переспросил Марк. — А кто поставил диагноз? Тоже знахарь Илья? С чего вы вообще взяли, что ребёнок родится больным? Что происходит, Ульяна, ты же всегда была рассудительной женщиной?

Я не знала, как ответить на вопросы мужа. Всё упиралось в тайну моего происхождения. Никто не должен об этом знать, кроме немногих посвящённых.

— Марк, пожалуйста, поверь мне.

— Тебе я верю, — ответил мрачно муж, — но Ларину — нет. Это он на тебя влияет. До того, как он появился в нашей жизни, у нас всё было замечательно. Ты даже не вспоминала о нём, пока он не припёрся на крестины Стёпки. Это он всё разрушил.

В реальности всё было не так, но Марк не сомневался в своей правоте.

— Да кто он такой, Ульяна? Почему ты ему доверилась? Он требует, чтобы ты со мной развелась?

— Он ничего не требует, Марк. Я приехала в Москву без его ведома. Из-за меня он расстался с невестой, так что не вешай на него всех собак.

Марк невесело усмехнулся:

— Я же говорил, что он не женится ни на ком, кроме тебя.

Мы молчали до самого дома.

Виктор Николаевич без лишних вопросов принял новых гостей. Познакомился с Марком и с восторгом покачал на руках Стёпку.

— Какой чудесный малыш. Копия своего отца, — проронил Виктор Николаевич, вглядываясь в лицо маленького Горского. — Можно его покормить? Давно не возился с малышами, соскучился по этому ощущению. У Нелли тоже не было молока, я сам выкормил Илью и Ванечку.

Он не добавил, что Нелли при всём желании не могла кормить второго сына, но все и так поняли его тоску по давно потерянной жене. Ваня наклонился и поцеловал отца в щёку. А потом подошёл к Марку и протянул ладонь. Тот ответил на рукопожатие. Ваня привлёк моего мужа к себе и дружески похлопал по спине. Марк не возражал. Я выдохнула: хотя бы между этими двоими не полыхали вражда и ревность.

— Говорят, ты теперь слышишь и разговариваешь? — спросил Марк.

— Врут, — ответил Ваня.

Марк уставился на непроницаемые чёрные очки, а потом понял шутку и хмыкнул.

А вот с Ильёй он обниматься не стал, да тот и не стремился. Перекинулись коротким «привет!» и держались друг от друга подальше. Хорошо, не подрались при встрече. Когда они встречались в прошлый раз, дело закончилось дракой. Оба друг друга не переваривали.

Пока Виктор Николаевич занимался Стёпкой, мы накрыли на стол.

Мне кусок не лез в горло. Я ловила взгляды, которыми перекидывались муж и любовник, и волновалась всё сильней. Я понятия не имела, как разрешить сложившуюся ситуацию. Всё слишком запуталось.

После обеда Ваня сказал:

— Горские, вы не против, если мы с отцом погуляем с коляской? Во дворе, на улицу не пойдём. Просто подышим свежим воздухом, посидим в беседке, погреемся на солнце.

«А вы пока выясните отношения, чтобы не портить нам настроение», — подразумевал он.

— Ты же слепой, — напомнил Марк. — Как ты собираешься следить за ребёнком?

— Но я-то зрячий, — ответил Виктор Николаевич. — Не переживай, я присмотрю за ними обоими. Заодно разомну ноги. Пора выбираться из инвалидного кресла. У меня такое ощущение, что я мнимый больной. Честное слово, я чувствую себя намного лучше, чем выгляжу!

В последнее время он и выглядел получше. В глазах появился блеск, на впалых щеках — румянец. Илья, который ухаживал за отцом после отъезда Наташи, тоже это заметил. И сейчас, как глава семьи, позволил родственникам отправиться на прогулку. А мы с Марком доверили им Стёпку. Я не волновалась: я слышала каждый вздох и причмокивание моего мальчика за километр.

Когда мы остались за столом втроём, в гостиной повисла напряжённая тишина.

Илья выбрал в вазе самый спелый апельсин и медленно его очистил. В воздух поднялись мириады ароматных частиц, распространяя яркий цитрусовый запах. Илья дал мне одну дольку, а когда я её съела, протянул ещё одну. В том, что он не отдал мне целый апельсин, а предпочитал кормить с рук, было что-то демонстративно собственническое. И предельно эротичное.

Марк тоже это заметил. Он отставил недопитую чашку кофе и облизал пересохшие губы. Я чувствовала эмоции мужа — его затаённый гнев, разгорающееся желание, досаду на то, что он не в силах разрешить патовую ситуацию так, как ему хочется. А хотелось ему одного: забрать меня из этого дома и увезти куда-нибудь подальше, где никакие Ларины не помешают ему наслаждаться жизнью с любимой женой. Но он понимал, что это невозможно. Ларин не отдаст своего ребёнка, как сам Марк никому не отдаст Стёпку.

— Ладно, — сказал Марк, обращаясь к Илье, — давай поговорим начистоту.

— Давай.

— Прежде чем обсуждать развод, я должен знать: у вас был секс? Сейчас, я имею в виду, а не два месяца назад.

— Да, — ответил Илья. — И с Ваней тоже. У нас был секс втроём.

Марк выругался и провёл ладонью по лицу. Сбылись самые страшные его предсказания. Мне захотелось провалиться сквозь землю, но настоящего стыда я не испытывала. Только сожаление, что мужчина, которого я любила шесть лет, мучается по моей вине.

Марк справился с эмоциями и продолжил разговор:

— Короче, расклад такой: ты хочешь, чтобы Ульяна развелась со мной и вышла замуж за тебя. А я хочу противоположного: чтобы она бросила тебя и по-прежнему жила со мной. Разумеется, я готов стать отцом для твоего ребёнка. Обещаю, что не буду делать различий между детьми…

— Это исключено, — перебил Илья.

— Что именно?

— Я планирую лично воспитывать своего сына.

— Я тоже, — ответил Марк. — Поэтому в случае развода я приложу все усилия, чтобы Стёпа остался со мной. Я консультировался с юристом, у меня большие шансы выиграть в суде.

Ну вот.

Мы упёрлись в тупик.

— Зря всё это, — тихо произнесла я. Оба мужчины посмотрели на меня. — Мне жаль, что так получились. Выхода нет.

— Есть, — сказал Илья. Он взял из вазы ещё один апельсин и покатал между ладонями. — Мы можем жить все вместе и совместно воспитывать наших детей. Ваня, разумеется, тоже будет членом семьи.

— Ты сошёл с ума? — поинтересовался Марк. — Ничего дебильнее я не слышал.

— Ульяна, а тебя бы такой расклад устроил? — Илья перевёл взгляд на меня.

— Конечно, — без раздумий ответила я. — Это был бы идеальный вариант — жить со всеми, кто мне дорог. Только это невозможно. Марк на это никогда не согласится.

— Конечно, не соглашусь! — заорал Марк и вскочил со стула. Навис над столом. — Послушайте, я всё понимаю, но любому терпению приходит конец! — Он развернулся к Илье: — Ты думаешь, мне легко дался её прошлогодний загул в лесу? А секс втроём с твоим братом? Ты думаешь, я был счастлив, трахая жену на пару с другим мужиком? Да хрен там! Я пошёл на это только потому, что он слепоглухонемой, а это… Это почти как с вибратором.

— Что? С вибратором?

Илья подорвался с места и перемахнул через стол, но я успела встать между мужчинами.

— Марк! Илья! Прошу вас, успокойтесь. Хватит драк!

Играя желваками и сверля друг друга глазами, они опустили руки.

— Марк, — обратилась я к мужу, — ты хотел начистоту? Я буду предельно честной: я люблю Ваню. По-настоящему люблю. Он для меня не игрушка, а уникальная личность и самый добрый человек на свете. И Илью я люблю. Он мужчина, предназначенный мне судьбой. Не наша вина, что мы встретились, когда я была уже замужем и беременна. И тебя я люблю — ты мой первый мужчина, отец моего ребёнка, мы навсегда связаны.

— Ульяна, это ненормально, — возразил Марк. — Это какой-то бред. Ты любишь одного, второго, третьего — так не должно быть. Я предлагал тебе обратиться к психологу — ты отказалась. Прости, но теперь я думаю, что тебе нужен психиатр. У тебя большие проблемы. Если бы ты была нормальной, ты бы не несла всю эту чушь. Ты бы выбрала одного мужика и жила себе спокойно.

— Я не смогу жить спокойно, если выберу кого-то одного, — призналась я. — Мне нужны все, кого я люблю. Даже если я соглашусь жить с одним из вас, я всё равно буду ему изменять — реально или мысленно. Я буду скучать и страдать, и люди вокруг меня тоже будут страдать. Я уже пробовала забыть Илью, ничего не вышло. Возможно, я создана для другого типа семьи — не такой, как принято у людей… — я осеклась, ступив на запретную территорию.

Марк лишь покачал головой в ответ на мою тираду, словно его поразила степень моего безумия.

— Я люблю тебя, Ульяна, — сказал он. — И всегда буду любить. Но ты должна обратиться к врачу — настоящему врачу, а не этому шарлатану, — он дёрнул подбородком в сторону Ильи, — который прикидывается знахарем, а сам бегает голым по лесу. Как, впрочем, и ты. Вы оба ненормальные. Завтра я со Стёпкой уеду в Питер. Поживу у родителей, пока не договоримся о разводе.

— Мы нормальные, — обратилась я к мужу со слезами на глазах. — Поверь мне.

— Прости, — сказал Марк с печалью в голосе. — Я больше тебе не верю.

Илья мягким жестом отстранил меня от мужа:

— Слушай, Марк, ты часто общаешься с Антоном Калачом?

— Конечно, он же крёстный Стёпы, — удивлённо ответил Марк.

— Он рассказывал тебе о своей работе? О раскопках, о неандертальцах?

— Он только об этом и говорит. А к чему вопрос?

— Ты знаешь, сколько в геноме человека неандертальских генов?

— От одного до четырёх процентов, — без запинки ответил Марк.

Любой, кто хоть раз сталкивался с профессором антропологии Калачом, знал эти цифры.

— У Ульяны — пять процентов, у Вани — шесть, а у меня — восемь, — сказал Илья. — Ты понимаешь, что это значит?

Марк несколько раз растерянно моргнул. Сглотнул комок в горле.

— Н-нет.

— Это значит, что мы — я, мой брат, Ульяна — абсолютно нормальные. Просто немного другие.

Марк рухнул на стул и потрясённо уставился на меня, словно впервые увидел.