Глава 13

У меня совсем не было желания сталкиваться с перевозбужденными от ожидания бала студентами, поэтому я с чистой совестью устроила себе выходной и не выходила из апартаментов.  В конце концов, если кому-то будет очень надо, все знают, где меня найти.

Мы же с Рыжиком, у которого все реже наблюдались перепады настроения ‒ видимо израстался котяра, пубертатный период кошачий заканчивался, медленно позавтракали, наслаждаясь размеренным утром, плавно перетекающим в обед. Просто после пробуждения я, принимая ванну, заигралась со стихиями. Уровень мастерства рос с каждым днем, и вот, под потолком моей купальни, резвились три магических ящера: водный, огненный и воздушный, последнего, правда, было видно, только если облить чем-нибудь или посыпать. Из-за этого собратья с завидной частотой получали от него подзатыльники. Картина получалась достаточно умилительная, такое ощущение, что я завела себе трех игривых щенков. Немного странных, но юных и веселых. Они не всегда меня слушались, хотя, по сути, были моей частью. Все это было непонятно и необычно и мало вписывалось в местную структуризацию магии, но с другой стороны, я-то не местная. 

Вдоволь наупражнявшись и отдохнув, начала собираться. Только вот мужчинам особо время для сборов не требуется. Долго ли надеть брюки, рубашку и фрак? Или чуть подушиться туалетной водой да пригладить волосы? С прической я, кстати, особо не стала мучиться, изловчившись с помощью бытовой магии сделать себе стрижку, популярную среди многих  мужчин на земле, короткие волосы на висках и затылке, и удлиненные на макушке, их заплела в колосок и перехватила в хвостик, из которого скрутила «дульку». А вот с бритьем, что магическим, хотя от «стрижки» заклинание мало чем отличалось, что физическим, ну не ладила я с опасной бритой, у меня вовсе не заладилось. Не сомневаюсь, произведу фурор среди молодежи. Они и так с интересом косятся на бородатого ректора. Поэтому хотелось чего-нибудь эдакого, чтобы не быть похожей на боярина. Значит либо прическа, либо одежда, либо и то, и то. Прическа есть.

Я с ехидством посмотрела на одежду. Фрак с такой богатой растительностью совсем не вяжется. В обычном-то костюме я напоминала себе Николая второго, Джейсона Мамоа и Тома Харди в одном флаконе, а тут совсем жуть во мраке, вернее во фраке. Так что оставлю все это для каникул во дворце. А сейчас буду развлекаться вместе с адептами. Решительно отодвинув классическую ректорскую официальную одежду, вытряхнула покупки двухнедельной давности, тогда я основательно пошарахалась по местным лавкам вместе с Марти, чем порадовала обеих. Как мне потом высказала девушка, ни одна ее знакомая женщина не сравниться со мной в походах за одеждой. Конечно, я же женщина в мужчине, таких больше нет, я ‒ уникум во всех мирах. Хотя, есть у нас такие, стилистами да парикмахерами работают. Да уже, с ними себя как-то ассоциировать совсем не хотелось. Так что теперь, если что, от Марти не отделаюсь, она отныне по магазинам только со мной ходит. А я что? А мне приятно.

Результатом нашего шопинга оказалась рубашки, из хлопка и фланели, в клетку и однотонные, разных цветов, несколько белых маек, сшитые на заказ свободные штаны из грубой шерсти, брюки карго с накладными карманами и моя прелесть ‒ джинсы, плотные, хлопковые, простого кроя. А еще ботинки на грубой подошве и кожанка с меховой подкладкой, с плащом такой стиль выглядел как минимум странно. Вот так с моей легкой руки аборигены узнают стиль «канадский лесоруб». Может для них это и резковато, зато мне удобно невероятно.

Собралась я намного раньше, чем было надо, поэтому перекусив, ушла в зал бала Перелома за несколько часов до назначенного для сбора ответственных лиц времени. Только зашла в кабинет и захватила несколько энергетических накопителей, так как хотела кое-что сделать, не тратя собственные силы, мало ли, во всех книжках любят нападать во время праздников на расслабившихся героев, а я теперь редкостный параноик.

Зал встретил меня грандиозностью и тишиной, на минуту стало тоскливо. Ведь если я посчитала правильно, то у Кирюши день рождения через день. Сегодня двадцать восьмой день хладеня, по-нашему декабря, но если считать от момента, когда я пропала, учитывая «два» дня, что была у Астреи «в гостях», дома получится десятое июля, а двенадцатого сыну исполнится три года. А я здесь. И неизвестно, вернусь ли. То, что я в мужском теле только добавляло нелепости и ужаса ситуации. Покачав головой, понуро еще раз оглядела зал и распустила стихию воздуха десятками рук, они подхватили кристаллы, крепя те на колонны и вершину дерева. Шепнув: «Стратео», ‒ активировала заклинание, прикрепленное к ним. Через секунду огромное помещение наполнилось светом разноцветных огней.

Я искренне любовалась твореньем почти своих рук, стоя спиной к двери, когда в зал вошла Маргарет, профессор Рози и еще несколько человек из педагогического состава. Они были впечатлены не меньше моего, в момент выращивания дерева. И ведь было от чего. Повсюду раскинулись гирлянды, похожие на земные, в воздухе болтались воздушные шары, в которых при движении взвивались переливающиеся блестки, под потолком носились маленькие феи, похожие на Динь-динь, а на вершине Дерева Перелома сверкала звезда. И пусть это было иллюзией, она получилась настолько качественной, что была осязаема, как реальность.

Первой очнулась, как всегда миссис Таркл.

‒ Кто вы такой, что здесь делаете? И где магистр Истридж?

‒ Дорогая Маргарет, ‒  с улыбкой повернулась я к вошедшим, запоздало понимая, как подставилась бы, если это был преступник. Зависла спиной к открытой двери. Такая доступная мишень, бери кто хочет. ‒ Вы не узнали собственного начальника?

‒ Магистр?

‒ Ректор? ‒ преподаватели, все как один одетые максимально празднично, были поражены.

‒ Он самый, ‒ ехидно обвела их взглядом.

‒ Магистр, мы не ожидали вас увидеть… Ну в таком оригинальном одеянии, обычно вы предпочитаете другую одежду, ‒ тактично уточнила профессор Рози. ‒ От того немного удивились.

‒ Я недавно пересмотрел взгляды на жизнь, Агнира, ‒ от моего подмигивания женщина смутилась и покраснела. ‒ Мы ведь не во дворце, своих подопечных я переодел, настал мой черед, а то нечестно получается. Все обновленные, а я нет. Буду рад, если меня поддержат.

‒  Вам невероятно идет, Герон, ‒ секретарь с интересом прошлась взглядом снизу вверх. ‒ А этот сюрприз, ‒ она развела руки. ‒ У меня просто нет слов.

‒ Их и не надо, Маргарет, ваша реакция сказала все за вас.

‒ Магистр, ‒ подошли остальные. ‒ Вы сделали всю работу, что же требуется от нас?

‒ Проверить кристаллы на наполненность, я, к сожалению, все делал в последний момент и не успел, а хотелось бы, что бы иллюзия продержалась до утра.

Через несколько минут, пока разбредшиеся по залу маги проверяли «зарядку батареек», пришли повара и музыканты. Одни, уже нарядные, ведь праздник для всех, снимали стазис со столов, на которых стояла еда, вторые настраивали инструменты. Мы же с миссис Таркл уселись на свои места за дальним столом, расположенным в чуть приподнятой над полом нише. Я специально попросила ее сделать, чтобы было удобно наблюдать за происходящим, тем более, что танцевать не собираюсь, а пробыть должна тут всю ночь.

‒ Я нашла ваш подарок, магистр. Спасибо.

‒ Ну вот, а я надеялся, что вы обнаружите его после ночи Перелома и каникул. Кажется, я дал вам отгулы?

‒  Да, и спасибо вам за это, Герон. Семья будет рада увидеть меня не часок перед сном, ‒  секретарь улыбнулась. ‒  Но, насколько вы помните, адепты отбывают только завтра, ведомости по ним надо было отсортировать, да и я покину нашу обитель знаний только после того как вы отбудете во дворец.

 ‒  Как трудно иногда иметь дело с педантами, ‒  пошутила я и почти показала язык. Эта женщина так похожа на мою маму. О ней я вообще старалась не думать, ведь сейчас прекрасно знаю, что такое разлука с ребенком.

Заиграла приятная музыка, двери распахнулись и внутрь вошли первые адепты. Они затекали бесконечным ручейком, наполняя помещение возгласами восхищения, смехом и гулом разговоров. Наконец, все расселись за столы, а я встала со своего места, захватив бокал. Все стихли, музыканты замерли, а присутствующие обратили взоры на меня. До уха донеслись шепотки: «Это ректор!», «Невероятно», «Во что он одет?», «Да брось, он потрясающе красив», «Ему очень даже идет», «Но это не фрак!».

‒  Дорогие адепты, сотрудники, коллеги, ‒  я приветствовала всех легким кивком. ‒  Очень рад, что мой наряд вызвал столько бурных эмоций, но собрались мы здесь не по поводу смены гардероба моей скромной персоны, ‒ послышались смешки, а я почувствовала себя персонажем Роберта Дауни Младшего ‒ Тони Старком, на каком-нибудь светском рауте. Жаль, что не особо увлекалась таким кино, а то может шутила бы лучше, все же Марвел денег в сценаристов должно прилично вкладывать, с текстами и юмором там все в порядке. ‒ Сегодня мы отмечаем ночь Перелома, нашу, академическую, завтра большинство вас уедет домой, к родным. Я желаю вам, чтобы эти праздничные дни принесли лишь радость. Вам есть чем гордиться, об этом говорят ведомости. Но я надеюсь, что вы осознаете, оценки не главное, главное это знания, что вы можете получить. Именно от них будет зависеть ваша будущая жизнь, а может жизни встреченных вами на жизненном пути существ. Хорошего праздника Перелома и счастливого нового года.

По залу пронесся звон бокалов, началась трапеза. Вернее у всех трапеза, а у параноика-Полины практика в незаметном использовании заклинаний на определение ядов, приворотных зелий  и проклятий. Позже узнаю, насколько я была в этом успешна. Легкий перекус и в танце закружились первые пары. А ближе к полуночи, устав от косых взглядов, я первая вышла на площадку с костром, прихватив полено опутанное травами. За мной же потянулись все присутствующие. Ритуальный чурбачок полагалось поместить в специальную нишу в основании конструкции из дров. Как только он оказался на нужном месте, воцарилась тишина. А в моей голове оказался пробел насчет того, каким именно образом его зажигать. Ни спичек, ни зажигалки под рукой у меня не было, единственный доступный огонь ‒ стихийный. Поэтому я медленно позвала его, тот недовольно поворочался в районе сердца, а потом медленным ручейком выплыл из ладони, не спеша формируясь в одного, но очень вредного дракончика. Он неторопливо оглядел присутствующих, неприязненно прищурил глаза и плюнул огнем в бревнышко. То мгновенно занялось и пламя начало перекидываться на соседние деревяшки. Дракоша же облетев по спирали меня, втянулся обратно в ладонь, оставив на прощанье небольшой ожег.

‒ Стервец, ‒ беззлобно процедила я сквозь зубы, сминая в руке снежок, что незаметно загребла ладонью с ближайшего куста. Достала бумажку из кармана и бросила в огонь, та вспыхнула и рассыпалась золой, как и десятки других, что кидали адепты и преподаватели.

‒  Герон?! ‒  знакомый голос заставил обернуться. ‒  Что это значит?

‒  И я тебя рад видеть, Бран. Пойдем внутрь? Пусть молодежь развлекается, ‒  друг был явно не в себе, а ругаться на публике нам точно нельзя.

По дороге в апартаменты мы молчали, теневик лишь отчаянно пыхтел и скрипел зубами, но как только за нами закрылась дверь моей гостиной, разразился скандал.

‒ Тебе зубы не жалко? Ты же их сотрешь, ‒ не удержалась я от ехидства.

‒ Ты что себе позволяешь? Во что ты превратила тело моего друга?! ‒ Похоже он не впечатлился моим взглядом на моду или же наоборот, чересчур впечатлился. ‒ Как мы это всем объясним?

‒ А что тебе не нравится? То, что я не одела в праздничную ночь эту светскую робу? Да меня уже тошнит от вечных костюмов! Рубашки, брюки, эти узкие ботинки. В них невозможно упражняться, а уж в документах капаться тем более. Тут знаешь какие растраты были? Мне пришлось у поваров одолжить фартук, чтобы не выходить из кабинета по уши в чернильных пятнах. Я хочу ходить в удобной мне одежде! Бран, я не Герон. Я женщина! Я не привыкла ходить во всем этом! Мне нужен комфорт! Сейчас я смогла оправдать праздником, да и введением новой формы для адептов. Мол, настоящий ректор не отстает от своих подопечных.

‒  А что делать, когда Герон вернется? Ты думаешь, он будет носить все это? Да его сожрут при дворе!

‒ Бран, мы не при дворе, мы в моей академии. Я подчеркиваю, в моей! Как хочу здесь, так и хожу, если это не выходит за рамки нравственного воспитания подрастающего поколения. И вообще, сначала я хотела одеваться так только здесь, но теперь, назло тебе, поеду так во дворец!

‒ Полина! Не смей! Асмонду придется расхлебывать твое поведение! Как тебе не стыдно?

‒ Мне не стыдно? Бран, вот ты говоришь, что Герону будет тяжело объяснить мои замашки. А ты не допускаешь мысли о том, что он не вернется и мне придется прожить жизнь в его теле? Нет? Совсем? ‒ в глазах Мортена показался ужас. ‒ Вот! А я думаю об этом, и понимаю, что вечно играть твоего друга не смогу, сломаюсь. Поэтому отстань от моего внешнего вида, вообще от меня отстань. Ты не представляешь, каково это, жить в теле, не в своем, другого пола, в чужом мире, без уверенности, что через какое-то время увидишь родных. Не представляешь, каково это, осознавать, что каждый день ты будешь жить, в надежде вернуться, и эта надежда одновременно будет ежедневно тебя спасать и обрекать на все муки ада. Ты не представляешь, каково это, думать, что ты в любой момент можешь лишиться жизни, и бояться этого, ведь надежда умирает последней. Вместе с тобой.

‒ Полина…

‒ Что, Полина? Я засыпаю с мыслью о возвращении, и просыпаюсь с ней. Я даже представить себе боюсь, что чувствуют мои родные. Сын, мама, муж. В моем случае даже не столько переживаешь за себя, сколько за них. Я-то знаю, что жива и что с ними физически все в порядке, а они нет. Сколько боли приносит им все это? Ты знаешь? Нет, не знаешь. И я не знаю. А от этого сердце кровью обливается. А тебя волнует, что обо мне подумают адепты, преподаватели, придворные. А знаешь что? Первые и вторые только рады тому, как я меняюсь, а на последних мне плевать. Не для того Герон отрекался в пользу младшего брата, чтобы пресмыкаться перед ними!

‒ Полина!

‒ Хватит, Бран! ‒ я резко выпустила на него ментальную волну ужаса и желания подчинится. А потом сама испугалась себя и подняла упавшего мужчину с колен. ‒ Прости. Когда я на эмоциях, контролировать его сложнее.

‒ Ты кошмарна, Полина, ‒ устало улыбнулась главная Государева Тень. ‒ Но ты молодец. Прости, я сам виноват. Ты права, мы не можем на тебя давить, будет только хуже.

Он приобнял меня и вытер слезы, в ярости я их даже не заметила, хотя только сейчас поняла, какая именно пелена застила глаза.

‒ Я так устала, Бран. И я очень боюсь, что это никогда не кончится. Это очень страшно.

‒ Возможно, когда я встречу свою избранницу, заведу семью, то пойму тебя, а сейчас могу лишь догадываться, через что тебе приходится пройти.

‒ Ох, если бы у меня там был лишь муж, я бы погоревала несколько лет, возможно, как и он, но верю, что он нашел бы утешение и была бы спокойна. Только вот у меня там осталась мама и сын. А материнская любовь безгранична и она не исчезает с годами. Это как остаться без части тела, но не без руки или ноги, а без сердца. Однако человеку без сердца не выжить, ‒ слезы полились рекой, Бран протянул мне стакан с водой. Я выпила, подумав, что подобный разговор у нас был, и что мне становится легче, когда этот суровый временами викинг вот так вот крепко прижимает меня к себе. И это была последняя мысль, проскользнувшая прежде, чем я уснула.