Глава 9

Я его ненавижу! Честное слово!

Мало того, что он сначала хотел меня запереть из-за эмпатии в старом замке на дальних рубежах, что в принципе неплохо, там тихо и спокойно, вот только прикипела я душой к своим студентам, да и в череде дел сердце не так сильно разрывается от тоски. Но наедине с самой собой дольше ночи находиться невыносимо. Но это все несущественно, главное, у меня теперь все болит! Каждая частичка тела! Даже не смотря на мазь от ушибов и ссадин, которую этот изувер мне дал, ведь я ее даже у Майлса попросить не могу, чтобы не возникло вопросов, где может пораниться ректор.

С того же самого дня, когда Бран сказал мне о том, что будет заниматься со мной боевкой, мы оприходовали одну из зал подвала в запрещенной для адептов его части. Не стоит им видеть, что один из лучших бойцов страны вдруг забыл с какой стороны за меч браться.

Поэтому сейчас я валялась на полу, потирая по очереди, то отбитую ягодицу, то нывшее плечо.

‒ Полина, соберись! ‒ я мысленно застонала и, кряхтя, начала подниматься. ‒ Ты должна за себя постоять. Не хуже, чем это сделал бы Герон. Это ведь для твоего же блага, что ты ведешь себя как девчонка?

‒ Я и есть девчонка! ‒ мой голос сорвался на визг, а теневик задумчиво посмотрел.

‒ Извини, иногда забываю. Но это не повод ныть! То, что ты помнишь и знаешь, как делается тот или иной удар, не значит, что ты его сделаешь! Даже с учетом хорошей скорости реакции. Кстати, почему, ты же абсолютно не спортивная?

‒ Почему-почему. Потому, что ребенок маленький.

‒ И что? ‒ в который раз искренне удивился мужчина.

‒ И то! Я своего сына откуда только не ловила и отчего только не спасала. Маленьким все интересно, они везде залезут и сунут свои любопытные носы, головы, руки, ноги. Шагнуть с подоконника мимо кресла, нырнуть щучкой из кроватки, поставить табуретку на тумбочку и залезть? Легко! Изучить, как работает розетка? Да не вопрос. Определить насколько горячий только что вскипяченный чай? Всеми руками «за»! Проверить поместится ли в носу, рту или ушах разные предметы? С удовольствием! Тут не только реакция хорошая натренируется, а еще спать научишься с одним открытым глазом, еще пара появятся на затылке и уши станут чуткими, как у животных. А если их больше одного, например, на игровой площадке или в песочнице, так это вообще жуть, только и смотри, чтобы никто никому не зазвездил лопаткой, машинкой, пяткой или не насыпал песка в глаза. Любая мама превращается одновременно и в профессора Икс, и в Флэша, и в Человека-паука.

‒ Все действительно так сложно? И кто все эти люди? ‒ хмыкнул собеседник, протягивая мне руку.

‒ Нет, еще хуже! Это персонажи из комиксов и фильмов, ‒ мужчина недоумевающее смотрел, а у меня не было желания пускаться в объяснения. ‒ Вымышленные персонажи, имеющие определенного рода способности, вроде магических. Я очень скучаю по сыну, Бран, ‒ после этих слов, я, измотанная, обессиленная, позорно разревелась. И даже не заметила, как была притянута к широкой мужской груди.

‒ Мы справимся, вместе, я найду Герона, а ты отправишься домой, к семье, обещаю, Полина, ‒ он приподнял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза. От этой странной близости мне стало не по себе.

‒ Хорошо, что нас не видят, ‒ смутилась я. ‒ Не правильно бы поняли, ‒ Мортен рассмеялся, плюхнувшись рядом на пол.

‒ Умеешь ты разрядить обстановку, ничего не скажешь, ‒ проговорил он сквозь хохот и мои всхлипы.

А в моей голове реально встала картина, как бы мы смотрелись со стороны. И это было ужасно, двое мужчин, один другого к себе прижимает, слезы вытирает, а потом и вовсе чуть ли не целует, пакость какая. Надо бы держать себя в руках, а то иногда рядом с ним я забываю о мужском теле.

‒ Ладно, поднимайся, ‒ теневик протянул мне руку. ‒ Еще два захода и на сегодня хватит.

Я встала в первую боевую позицию, ноги полусогнуты, левая отведена назад, вес тела почти полностью перенесен на нее, меч держу двумя руками на уровне плеч, корпус развернут боком к противнику. Бран бросается на меня, я парирую его удар, оставляя меч в правой руке, а в левой материализую водяной хлыст. Сейчас водной стихией пользоваться проще, чем огненной, так как я уже устала и потратила много сил, а вот в начале занятия викинг заставлял меня кидать огненные снаряды и отражать его теневые шары воздушным щитом. С третьей попытки получилось сделать ему подножку хлыстом и, воспользовавшись этим, приставить к горлу, не успевшего подняться Брана, меч. Это была моя первая победа.

‒ Отлично! ‒ искренне порадовался «учитель». ‒ Давай еще раз! ‒ но второй раз чуда не вышло, вернее, случилась ничья, теневик, хитро ухмыляясь, остановил свой меч за сантиметр от моей шеи. Он думал, что выиграл. Но не тут-то было.

‒ Вниз посмотри, ‒ и я легонько потрогала клинком по его животу.

‒ Молодец, если так пойдет, через декаду уже сможем устраивать спарринги при свидетелях, как раньше.

‒ Вы раньше вместе упражнялись? ‒ удивилась я.

‒ Конечно, мастеру меча ни один адепт-боевик в подметки не годится, а форму поддерживать надо, поэтому пару-тройку раз в неделю я заходил к Герону на «меч», ‒ Бран грустно улыбнулся.

‒ Ты скучаешь по нему?

‒ Мне не хватает друга, непривычно, что его нет рядом, и я надеюсь, с ним будет все в порядке. Кто же еще мне будет занудничать? ‒ мы вышли из зала и медленно покинули подвал.

‒ Магистр, подождите, ‒ позади нас раздался голос миссис Таркл, когда мы шли уже в обычной части здания. ‒ вам пришло письмо.

‒ Так если оно пришло мне, как оказалось у вас, Маргарет? ‒ я развернулась к секретарю.

‒ Оно адресовано вам, но пришло почему-то на мой ящик, ‒ пожала плечами женщина и передала мне бумагу.

Я сунула в нее нос, прочла и от текста волосы на голове зашевелились. В записке некая Мартина сетовала на то, что я уже несколько декад не навещал ее, чем разбиваю сердце, поэтому она прибудет ко мне сама в девять часов вечера. Бран, поняв, что что-то произошло, сунул нос в письмо.

‒ Твою мать! У тебя что, все это время была любовница, и ты молчал? Брат тебя сожрет с обувью и не подавится!

‒ Бран, я ее не помню! Понимаешь? ‒ миссис Таркл хмыкнула и отвела взгляд.

‒ Не хочу вас расстраивать, Ваше Сиятельство, но время без пяти девять, а от вас несет потом и вид не надлежащий. Можете оскорбить вашу «Даму».

‒ Спасибо, Маргарет. А знаешь, что в древние времена гонцу, приносящему плохие вести, отрезали язык? ‒ я нахмурила брови и пустила в ее сторону капельку жути.

‒ Пожалуй, мне пора, ‒ в глазах секретаря появился страх, а голос задрожал. Пришлось следом кинуть волну успокоения. Наконец я начала осваивать дар эмпатии.

‒ Идите-идите, спокойных снов, ‒ ехидная улыбка провожала миссис Таркл до самой лестницы.

‒ Что будем делать, напарник? ‒ обернулась я к Брану.

‒ Пойдем, посмотрим на твою обоже, ‒ устало вздохнул он.

‒ Героновскую.

‒ Что?

‒ Героновскую обоже, я к этой девице никакого отношения не имею.

‒ Не важно, главное у этого тела с ней что-то было, ‒ тут у Мортена на лице отразилось понимание чего-то особенного. ‒ Слушай, ‒ он огляделся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей. ‒ А как же ты справляешься с желаниями, ну ты понимаешь, мужскими?

Я так не краснела никогда в жизни. Ощущение было, что от пяток до кончиков ушей все тело приобрело бордовый оттенок. Хотя после родов тяжело чего-либо стесняться.

‒ Это личное, ‒ поджала я губы и устремилась к проходной. ‒ Но если тебе так интересно, то холодный душ, физические упражнения, занятия со стихиями и медитации.

‒ Извини, просто это одновременно и смешно, и ужасно. Я даже не представляю, чтобы делал, оказавшись на твоем месте.

‒ С ума бы сошел, ‒ уверила его, а потом ответила на немой вопрос. ‒ Представь, что ты в чужом мире, без магии, вокруг техника, машины, высотные дома, а еще у тебя на руках ребенок и есть муж, который требует чистоты в доме, еды на столе и выполнения супружеского долга, ‒ у Брана было такая гримаса неприятия и ужаса, что я расхохоталась.

‒ Обещаю, я буду терпимее относиться к тебе, только контролируй свой дар, пожалуйста.

‒ Какой? ‒ непонимающе уставилась на него.

‒ Эмпатию. Я почувствовал, как ты воздействовала на секретаря. Вернее не так. Меня тоже зацепило, но из-за того, что мне известно о твоих способностях я понял, в чем дело.

‒ Извини, это как часть меня, если я не пользуюсь им каждый день, то он не то, что вырывается из-под контроля. Скорее становится темной частью моей души и уговаривает разыграть кого-нибудь, соблазняет, да так, что его порыву почти невозможно сопротивляться. Поэтому я «спускаю пар» в течение дня по чуть-чуть, чтобы он не сорвался с цепи в неподходящий момент.

‒ Спасибо тебе, ‒ мы уже шли по улице к проходной, где кто-то разговаривал на повышенных тонах.

‒ За что? ‒ повела плечами, ежась от легкого морозца, все же выскочили в плащах на мокрые рубашки.

‒ За то, что пытаешься подстроиться под опасные дары и не создаешь дополнительных проблем, я таких женщин еще не встречал, ‒ он пригляделся к фонарю над калиткой в воротах. ‒ Кажется, любовница Герона.

‒ Таких, как я, ‒ красуясь, сжала бицепс. ‒ Точно не встречал, ‒ двойной мужской хохот разнесся по улице.

Меньше, чем через минуту мы были у выхода с территории академии, Привратник поклонился нам обоим.

‒ Господин Теней, Господин Ректор. Тут дама утверждает, что вы ее ждете и ей непременно нужно попасть внутрь.

‒ Спасибо, Вартек, мы займем пропускную ненадолго?

‒ Конечно, Господин Ректор, ‒ он закрыл окошко калитки, из которого слышно было женский голос: «Герон, это ты? Это я, Мартина! Милый, скажи этому гаду, что ты меня ждешь!». Невозмутимый «гад» отворил дверь, и почти мне в руки влетела невысокая барышня в непышном платье, декольте которого мелькало в полурастегнутом плаще.

‒ Ах, милый, как ты мог меня так долго не навещать? ‒ заворковала она, а я посмотрела на Брана и покачала головой. Мол, не вспоминаю, вовсе, и тело на нее не реагирует никак.

‒ Пройдемте, госпожа Мартина. Вот сюда, ‒  теневик открыл дверь пропускной. Из помещения повеяло теплом и запахом ягодного чая.

Женщина нахмурила достаточно миленькое личико, но прошла внутрь, следом зашли мы и друг закрыл за собой дверь.

‒ Кто вы, госпожа Мартина? ‒ задала я вопрос напрямую, точно уверенная, что Герон с ней не имел ничего общего и особенно интимного.

‒ Да как ты смеешь, Герон! После всего, что между нами было? ‒ всплеснула руками она в ответ. А я с упорством вглядывалась в ее лицо. Вдруг, что-то завертелось в голове, взгляд зацепился за странный крой платья, непропорциональный вырез.

‒ Раздевайтесь! ‒ Я сделала шаг к женщине, а она отступила, беспомощно переводя взгляд с меня на Брана.

‒ Герон, за что? Неужели ты хочешь вот тут, да еще при свидетелях, или он будет участвовать? ‒ Мартина смотрела одновременно с брезгливостью и с вожделением. Удивительно, она серьезна была готова с нами двумя? Мерзость-то какая, подумала моя душа, а вот тело после такого длительного воздержания даже на это было согласно. Организм накрыло когнитивным диссонансом.

‒  Дура! Бран отвернись! ‒ мужчина пожал плечами, но отвернулся, а я, пожелав зловредным даром покорности для этой женщины, приказала. ‒ Раздевайся!

Она медленно развязала ленты плаща, тот элегантно скатился к ее ногам. Улыбаясь, распустила шнуровку платья, благо та была спереди, и прильнула ко мне всем телом, потянувшись к лицу лицом.

‒  Раздень меня сам, ‒  выдохнула она, а мои руки против воли разума схватили верх платья и спустились вниз вместе с ним, гладя Мартину по спине. Она же впилась в мой рот поцелуем и потянулась расстегивать брюки.

Я ужаснулась, оторвалась от нее и увидела татуировку, начинавшуюся почти от шеи и заканчивающуюся у локтя.

‒  Бран! ‒  тот обернулся, и вытаращил глаза на нас, застав в явно пикантной позе. Еще бы, у меня в руках была полуголая женщина. ‒ Это проститутка! Я вспомнил! Из дома мадам Шарлиз. Мартина! ‒ я внимательно посмотрела на нее, послав ей желание быть предельно откровенной. ‒ Что все это значит?

Местная представительница древнейшей профессии отпрянула и быстро натянула платье обратно.

‒ Ваше Сиятельство, ‒  уже одетая она упала мне в ноги. ‒  Не губите, я все расскажу.

Я усадила ее на стул, сама села напротив, рядом устроился Мортен.

‒  Слушаю тебя внимательно.

‒ Сегодня к нам пришли два клиента, заперлись с мадам в кабинете, но она их сильно боялась и подала сигнал нам с Катайной. Мы тайным ходом прибежали в коморку, что прямо за ее спиной, в ней все слышно, даже когда купол ставят, так как она так построена хитро и считается частью комнаты. Ну вот. Мы там сидим тихонько, а эти двое мадам говорят, что либо она им помогает, либо дочку получит по частям, а сына отправят в подобное заведение для мужчин с определенными запросами. Это было ужасно, и она согласилась.

‒  Что от нее требовалось? ‒  Бран внимательно смотрел на женщину.

‒  Они спрашивали о его Сиятельстве, приходит ли, как часто, кто его обслуживает. А ведь это или я, или Верника, только она занята клиентом на неделю, выезд у него на охоту, с собой «дичь» прихватил, ‒ Мартиника усмехнулась и продолжила. ‒ Осталась я. Меня вызвали, дали подписать дополнительную бумагу о неразглашении, скрепили ее магией и отправили к вам, с заданием соблазнить, напоить и увести за пределы академии.

‒ Чем напоить? Опять напоить? ‒ взорвалась я.

‒ Меня больше интересует, как вы обошли клятву, это же верная смерть и мучительная ‒ заинтересовался Бран, девушка хитро улыбнулась.

‒ Мне дали вот это, чтобы добавить в ваше вино для сговорчивости, ‒ мне протянули небольшой фиал. ‒ А обойти клятву достаточно легко, если разговор происходит в присутствии теней государевых, ‒ друг удивился. ‒ Не смотрите на меня так, это задумка мадам именно для таких ситуаций, ведь простых клиентов у нас не бывает. В нашем договоре с ней значится, что любые другие договора при вашем присутствии не действуют. А еще в нем указано, что для спасения жизни или здоровья себя, близких и невиновных людей, мы имеем право раскрывать представителям управления любую информацию.

‒ Великолепно, стоит поблагодарить мадам Шарлиз за предусмотрительность, ‒ зааплодировал Мортен. ‒ Как выглядели эти «клиенты».

‒ Вот с этим я не смогу помочь, плащи и маски не способствуют узнаванию, а стены искажают голос, но думаю, мадам сможет хоть что-то рассказать. Только, наверное, они до сих пор дожидаются нас, если не караулят по дороге. Ведь дети у них, пока вас не схватят.

‒ Эх, Мартина, у нас есть проблема, ‒ вздохнул Бран.

‒ Какая, господин? ‒ уточнила довольная выполненным заданием хозяйки женщина. Она точно знала, что ее отправили подслушивать, чтобы Его Сиятельство мог узнать правду. Я же боялась, что пришла к тем же выводам, что и викинг.

‒ Они точно не ждут вас у мадам Шарлиз. Думаю, хотят перехватить по пути, причем вы выжить не должны были, как ненужный свидетель. На счет детей и вашей начальницы не знаю, но скорее всего тоже они будут мешать преступникам. Их зачистили бы сразу, после получения «посылки», и то, если уже об этом не позаботились.

‒ И что же нам делать? ‒ испуганно схватилась за голову «служительница плотской любви». ‒ Я жить хочу. Очень! И семью Мадам жалко.

‒ Бран, там дети, ‒ напомнила я. ‒ Не хотелось бы, чтобы из-за меня кто-то еще пострадал.

‒ Герон, ты ополоумел? Я не могу тебя отпустить! ‒ взъярился теневик.

‒ Ты сам этого добивался! ‒ разозлилась от его слов. ‒ Успокойся, сейчас придумаем какой-нибудь план. Все не может быть так плохо, как кажется.

‒ Да? И почему же? ‒ не мужчина, а сплошная язва какая-то.

‒ Даже если вас съели, у вас есть два выхода! Поговорка такая есть! А народная мудрость это тебе не хухры-мухры!

Женщина смотрела на нашу перепалку с восхищенным ужасом, переводя взгляд с одного на другого.

‒ Ваше Сиятельство, вы же придумаете выход? ‒ ее глаза горели такой надеждой, что обманывать совсем не хотелось. ‒ Я не хочу умирать. Мне еще два года у мадам доработать осталось, и можно было бы идти учиться, деньги на время учебы зарабатываю ведь. Сирота я. Помочь было некому. А очень готовить люблю, поэтому Кулинарную Академию поступать хотела. Вы же меня из-за моей готовки выбирали, помните? Пирог с княженикой, ваш любимый. Я же все эти декады его пекла три раза в неделю, а вас все не было, ‒ она разревелась, а мне стало жалко ее, все же не женщина она еще, а девчонка, молодая, уже потрепанная жизнью, но имеющая цель и достигающая эту цель всеми доступными средствами. Хорошая. Правильная. И осуждать ее за выбор профессии я не в праве. Мало ли какие обстоятельства бывают.

‒ Бран, мы с Мартиной вызовем экипаж, я буду изображать ну очень пьяного ректора, ты по тени следуешь за нами… Хотя нет, одного тебя мало будет.

‒ Согласен, ‒ он черканул письмо и тут же через шкатулку проходной отправил его в управление. ‒ Сейчас еще пара бойцов прикатит. Возьмем этих обнаглевших заговорщиков на горячем.

‒ Нет, друг, ‒ тот воззрился на меня как на сумасшедшего. ‒ Не смотри так. Нельзя их сразу брать. У них дети. Кто знает, все ли придут за мной или кто-то останется в тени, мы не можем быть уверены ни в чем. Поэтому мы дадим меня украсть. Только проконтролируем, чтобы Мартина вернулась живая и здоровая в «Альковы» мадам. Ну и ты будешь следить, а там может и детей найдем, и заговорщиков.

‒ Я не согласен так тобой рисковать!

‒ А меня это не волнует, тебя же не волновали мои желания в прошлый раз. Тем более это подданные моего брата, и наша прямая обязанность их оберегать.

‒ Моя прямая обязанность оберегать тебя!

‒ Вот и оберегай! ‒ легким движением руки я швырнула в почтовый ящик письмо-вызов экипажа.

Десять минут Бран сидел и дулся на меня. Вот ведь странность, вроде взрослый мужчина, с богатым опытом, не последний человек в государстве, а иногда такой индюк набитый, и дальше носа своего не видит.

В дверь постучали, и внутрь зашло четверо укутанных в плащи мужчин. Они кивком поприветствовали командира и полупоклоном меня.

‒ Как только они, ‒ Бран указал на меня и женщину. ‒ Сядут в экипаж, уходим и следуем рядом тенью. Если получится устроиться внутри, то туда иду я, вы рядом. Нападение не отражаем, только ведем и предотвращаем ранения. Девушку могут попытаться убить по дороге. Спасаем и отправляем к мадам Шарлиз. Кто знает это место? ‒ одна рука бесшумно взмыла вверх. ‒ Сайкл, любитель дам, значит, жизнь госпожи на тебе. Всем все понятно? ‒ синхронный кивок и перезвон колокольчиков. ‒ Вот и транспорт. Полная готовность, выдвигаемся, ‒ и все пятеро исчезли в дверном проеме. На улице никого не было.

‒ Я не любитель, я профессионал, ‒ тихо прошептал теневик, которого отправили в бордель, но все услышали и рассмеялись.

‒ Ну что, дорогая Мартина, ‒ я подмигнула женщине. ‒ Прошу, навстречу к приключениям! ‒ очень уж ее хотелось подбодрить, судя по всему, не вышло.

‒ Смертельным, ‒ прошептала она, и тут же надела на лицо вселенского счастья. ‒ Ваше Сиятельство, я так рада, что вы меня не забыли. Это так чудесно.

‒ Марти, булочка моя, как можно забыть эти нежные пальчики и губки, ‒ чмокнула я ладошки «любовницы», говоря при этом растягивая гласные пьяненьким голосом. ‒ Сейчас поедем к мадам и объясним ей, что тебя надо почаще ко мне отпускать. Ик. ‒ С этими словами я открыла дверцу экипажа, и держала ее, изображая страстный поцелуй, чтобы дать возможность Брану осмотреть его на предмет опасности.

Целоваться с женщиной было странно, не то чтобы противно, но ощущение неправильности присутствовало. «Нет, слава небесам, я все же по мальчикам», ‒  довольно подумала душа, что переживала о «искривлении» ориентации вследствие длительного пребывания в мужском теле. К счастью, долго лобызаться не пришлось, мы почувствовали легкий толчок, мол, залезайте уже, и уселись на мягких диванах.

До города мы не доехали. Наш замечательный транспорт в четыре лошадиных силы резко остановился уже минут через пять, да так, что мы свалились с дивана, в дверь вломилась пара мужчин в масках, а я лишь подумала: «жив ли кучер?».

‒ Марти, дорогая, у нас гости, а выпить нечего, ‒ вползла на диван и прижала к себе девушку.

‒ Ничего, мы как-нибудь обойдемся, ‒ хмыкнул один и вырвал ее из моих рук. ‒ А ты отдохни, ‒ мне на затылок опустилось что-то тяжелое, но видимо они думали, что пьяному много не надо, поэтому я кое-как сдержав стон и желание потереть отбитый участок, прикинулась отрубленной, наблюдая за действиями преступников.

‒ А с этой шо делать? Хозяину она не нужна.

‒ Нет, идиот, он же сказал, живую довезти, чтобы хахаль ейный посговорчивей был.

‒ Так мы ее не уморим, чуть потискаем, ‒ первый плотоядно смотрел Мартине в декольте и потянул руки под плащ.

Марти только захотела начать вырываться, но увидела мое лицо, я отрицательно помахала головой и сделала губы дудочкой. Она, умная девочка, сразу сменила тактику.

‒ Ох, мальчики, но тут же не удобно, давайте лучше когда моего клиента, ‒ взмах ладони в сторону моего «обморочного» тела. ‒ Доставим на место, я обслужу сразу двоих так, что на ногах не устоите? ‒ и тут она ласково потерла брюки этих несостоявшихся насильников и поцеловала маски.

‒ А шо, так-то приятней будет даже, тут тесно, не развернешься, да и на кочках подкидывает, ‒ согласился первый.

‒ Согласны, только ты не думай отвертеться, мы же тебя и в Диком лесу найдем, тогда не обессудь, драть будем, не выживешь, ‒ со зловещей улыбкой, что чувствовалась даже с закрытыми глазами, произнес второй и уселся рядом с ней, намекая, что деваться некуда.

‒ Да куда ж я, мальчики, от вас денусь, ‒ Мартина просто елеем в уши заливала этим гадам, а у меня отчаянно болела черепушка в месте удара, я прямо ощущала, как там шишка растет.

Дальше ехали в тишине и долго, по ощущениям, на окраину с другой стороны города. Точнее не разобраться, все же я старательно держала глаза закрытыми, изредка позволяя себе посмотреть сквозь ресницы, все ли в порядке с девушкой. Поэтому, когда мы остановились, мое тело мертвым грузом потащили внутрь какой-то хибары псевдокучер и один из любителей развлечься на халяву, второй вел под ручку Мартину.

‒ Посылочка, хозяин! ‒ радостно оповестил наш приход один из преступников.

‒ Отлично, избавьтесь от экипажа и лошадей, хотя последних можете оставить, пригодятся. Шлюху и Сиятельство связать и посадить друг напротив друга, пусть любуются, ‒ рассмеялся он.

‒ А что с детьми, хозяин?

‒ А что с ними? Девочка может по маминым стопам пойти, а на мальчика у меня заказ уже есть, его не трогать, ‒ тут меня усадили, скрутили и похлопали по лицу. ‒ Как же вы его били, что он в себя не пришел до сих пор?

‒ Так, господин, он же пьяный!

‒ Эх, может вы и правы и зелье еще действует, времени мало прошло, ‒ он видимо повернулся к Мартине. ‒ Хорошая работа, детка, возможно и поживешь еще чуть-чуть, порадуешь папочку, ‒ ту послышался звук поцелуя, мужской стон и легкий шлепок. ‒ Потерпи сладкая, сейчас утрясем дела с твоим любовником, потом займусь тобой, ‒ шаги, скрип двери.

‒ Ну вот, после него нам ужо ничего не останется, ‒ шепотом произнес первый.

‒ Так девка еще есть, мадамина, на ней оторвемся, ‒ хихикнул второй и они вышли.

Я открыла глаза, и увидела перед собой Марти, привязанную к стулу, плаща не было, шнуровка на платье спереди чуть распущена, открывая взору нижнее белье, в углу кто-то хныкал и гремел цепями. Девушка одними губами прошептала: «Дети», и дверь вновь открылась, и веки пришлось опустить.

‒ Ну-ка нюхни! ‒ в нос ударил ядреный запах, заставивший меня до слез расчихаться. ‒ С добрым утром, Ваше Сиятельство! Хоть оно не утро и для вас совсем не доброе, ‒ передо мной стоял странный тип, которого сквозь слезившиеся глаза рассмотреть было невозможно. ‒ Что же вы такой живучий? Уже бы давно на том свете нежились, а вашим телом кто надо пользовался. Хотя, надеюсь, сейчас вы оставите его добровольно. Ты же совестливый, брат государев? Не позволишь, чтобы из-за тебя пострадала эта красавица? ‒ он отошел так, что я вновь смогла видеть Марти.

‒ А кто мне гарантирует, что ты ее не убьешь после этого? ‒ решила поторговаться я, удивляясь, куда делся Бран.

‒ Никто, но тут у меня есть еще парочка чумазых деток, ‒ и он выволок на свет девчонку лет двенадцати и мальчишку лет семи, избитых, в рваной одежде. ‒ Так что решайся, твоя жизнь за их.

Тут на улице послышался шум, ржание коней, а я пустила в засранца эманации лютого страха, он выпустил детей и кинул в мою сторону кинжал. Долей секунды раньше я отклонилась на стуле так, что упала назад и оружие, просвистев надо мной, воткнулось в стену. Гад же, даже не смотря, попал или нет, рванул в открытую дверь.

Как же больно падать привязанной к стулу! На секунду показалось, что сломала руки, такая боль их пронзила. Немудрено, ведь всем весом на них приземлилась. И параллельно с этим и услышала грохот еще одного упавшего стула, цокот каблуков и звук падающих тел под хлопок закрывшейся двери.

‒ Нет! Мартина! Нет! ‒ мой крик разносился в пустынной комнате. ‒ Только не ты, девочка! Кто бы ты ни был, урод, я найду тебя и заставлю мучиться и умолять о смерти, клянусь! Так не справедливо, Астрея! Сволочь ты! Прошу, помоги ей…

Слезы лились рекой, и сквозь них я с трудом услышала чужие всхлипы и стоны. Встать возможности не было, но набок повернуться удалось легко. В углу лежало три тела, а на улице слышалась возня. Наконец, внутрь вбежал Бран.

‒ Где тебя черти носили! ‒ он начал меня развязывать, но я лишь отбрыкнулась. ‒ Потом, потом, сначала Марти и дети, пожалуйста!

Из угла отозвался бодрый голос:

‒ Дети живы, хоть и здоровье подлежит сомнению, а женщина ранена, нуждается в помощи, но я не уверен, что дотянет до лекаря, командир!

‒ Экипаж, Курт, ‒ теневик посмотрел на меня. ‒ Быстро, она должна выжить!

‒ Спасибо, я не могу позволить ей умереть за меня, ‒ я через пару шагов оказалась около той, что за всего за час стала мне здесь ближе всех, у нее в спине торчало два кинжала, и была перебита рука, вероятно третьим, тем, что предназначался ей. ‒ Отправь письмо лекарю Майлсу, пусть будет готов, везем ее в академию. Детей сначала с собой, их осмотрят. Мать предупреди.

Дети перестали хныкать и во все глаза смотрели на меня, а я держала Марти на руках и шептала ей всякие глупости, запуская десятки бытовых заклинаний для залечивания ушибов и мелких ран, на большее способны лишь лекари и снадобья, но сейчас даже незначительная остановка кровотечения могла сыграть роль.

‒ Вы скоро отправитесь к маме и забудете весь этот ужас, ‒ к ребятам поползло облачко спокойствия и уюта, я проследила, чтобы оно укутало их и не растворялось хотя бы до момента встречи с родительницей.

‒ Господин, а Мартина выживет? ‒ решилась девочка.

‒ Обязательно, ‒ сейчас я в это верила и не хотела оставаться в своей вере в одиночестве.

‒ Она хорошая, ‒ подал голос мальчик. ‒ Сказки читала, если была свободна. А вы ей нравились.

‒ Правда? ‒ удивилась я.

‒ Точно, она всегда была счастливой, когда видела, что вы приехали, и оставалась такой же, после вашего отъезда. С другими все было не так. Значит вы тоже ‒ хороший.

‒ Я надеюсь, малыш. Я очень надеюсь, ‒ мне осталось только крепче прижать к себе Марти.

‒ Конечно, ‒ поддержала его девочка. ‒ Вы же плачете, от того, что ей больно. А я не видела ни разу, чтобы мужчины плакали, когда кому-то плохо.

Рядом возник Мортен.

‒ Экипаж, Герон. Давай.

‒ Я сам! ‒ пришлось поднапрячься сначала, но оказалось, что физическая подготовка магистра Истриджа за время моего пребывания в его теле не стала хуже и я легко подняла раненную, стараясь не тревожить раны. ‒ Детей забери, и плащ мой им отдай! Холодно на улице, ‒ один из теней подбежал ко мне, аккуратно накрыв девушку ее плащом, второй понес своему начальнику.

Это были страшные минуты, и ужаснее было то, что они тянулись невыносимо медленно. Экипаж несся на предельной скорости, а у проходной нас уже ждал Ларсен и мадам Шарлиз. Буквально за мгновения мы оказались в лазарете и меня насилу выгнали из местного варианта «операционной палаты». Несколько дежурных осматривали детей, а их мать, утирая глаза, бросалась то к сыну, то к дочери, обещая, что отправит их учиться в закрытые школы, где никто до них не доберется.

‒ Элиза, ‒ тихо позвала я ее.

‒ Да, Ваше Сиятельство, ‒ она подошла ко мне, с благодарностью заглядывая в глаза.

‒ Не отпускайте их, вы им очень нужны, там, взаперти им будет хуже. Нет ничего страшнее для матери потерять своего ребенка, кроме как для ребенка потерять мать. Не допускайте такой ошибки.

‒ Спасибо вам за детей, ‒ она опустилась передо мной на колени.

‒ Мадам, это я должен быть благодарен, что вы предупредили об опасности, как смогли. Да и спасла их Мартина. Она закрыла ваших детей своей спиной.

‒ Значит, я сделаю все, что она попросит, ‒ твердо сказала мадам.

‒ Кулинарная академия, Элиза. Это мечта Марти. Просто исполните ее, если у девушки не хватит духу попросить самой.