Глава 25. Во дворце Гальбо

Своими мощными каменными стенами и пятью круглыми башнями дворец напоминал неприступную крепость с длинными переходами и винтовыми лестницами. Двор был ярко освещен бочками с горящей смолой, из многочисленных окон также лился желтоватый отсвет сотен свечей.

Несмотря на всеобщую суматоху, Вероника успела полюбоваться тем, как торжественно трепетали на ветру флаги, а с амбразур у главного входа струились до самой земли каскады ярких полотнищ.

Стража, состоящая из огромного роста воинов, сдерживала толпу горожан, каким-то чудом прослышавших о скорой кончине короля. Гальсбург не спал, с минуты на минуту ожидая важнейших новостей.

Оказавшись в приемных покоях, Вероника вертела головой в стороны, ослепленная блеском доспехов и дамских драгоценностей. Казалось, весь цвет столицы съехался сюда, чтобы отдать последние почести монарху и, что даже важнее, узнать о его преемнике.

Завидев де Маликора, вся эта пышная знать мгновенно расступилась, образуя живой коридор, по которому он решительно продвигался вперед. И вдруг ярко одетая женщина средних лет с легким вскриком бросилась ему навстречу, заламывая изящные руки.

— Наш благородный господин вернулся! Слава герцогу Снегирей, будущему правителю, чьи деяния впишут алмазными буквами в золотые скрижали.

Небрежным жестом Конта остановил поток восхвалений:

— Тише, леди Аглея, не то позже вам будет неловко за свою несдержанность.

— Я лишь хотела выразить глубочайшую надежду…

— Мы спешим!

Вероника заметила, как большие зеленоватые глаза женщины полыхнули неприкрытой злостью в ее сторону. «Неужели, это та самая леди Аглея — первая любовь Конты… как же красива, а я даже не успела как следует прибрать волосы, и платье мое среди здешних нарядов кажется серым рубищем. О, пустяки, он даже не смотрел на нее… или все же смотрел… ноги мои будто деревянные, все кружится перед глазами, только бы не упасть».

— Прелестная госпожа, позвольте помочь вам? Мое имя — леди Санлиза, я из Гарлока. Обопритесь на мою руку и вместе поспешим вслед за вашим досточтимым супругом.

— Мы… только обручены с герцогом. Мы приехали в город на рассвете, — пролепетала Вероника, стараясь сосредоточиться на румяном лице любезной помощницы.

— О, де Маликор не из тех, кто меняет коня на переправе. Простите мою дерзость, лишь хочу сказать, что он не бросает своих клятв на ветер. Вы понимаете… Сюда, прошу вас, осторожнее, здесь крутые ступени, — горячо зашептала та.

Конта обернулся и тоже внимательно оглядел неожиданную спутницу Вероники. Пышнотелая, но очень подвижная дама подобрала подол лилового платья и тотчас присела в неуклюжем поклоне, нервно кусая губы.

— Ваша невеста выглядела немного растерянной, у нас тут немудрено заблудиться, надо бы зажечь еще факелов. Прошу принять мое искреннее участие и позволить сопровождать вас.

— Назовитесь!

— Мое поместье находится в Гарлоке, я вдова барона Жарби, если помните, он погиб в битве при Клайдене. Мои дочери недавно были представлены ко двору и вот я здесь, зорко слежу за их интригами с местными кавалерами и озорными леди… располагайте мной, если такова будет ваша воля.

Чуть понизив голос, леди Санлиза добавила:

— Королеве понадобятся преданные фрейлины. Мы ваши всем сердцем. Надежней рода Жарби не сыскать.

— Я помню доблесть барона и намерен доверить вам супругу на то время, пока сам буду занят государственными делами.

Последние слова были произнесены тихо, но оруженосцы и пажи ниже на лестнице красноречиво переглянулись, а дамы разинули рты, с откровенной завистью взирая на расторопную вдову из Гарлока. Это ж надо было так подсуетиться…

В покоях короля Веронику ждала заплаканная Тереза. Среди ее многочисленных утешительниц выделялись две миловидные стройные девушки, очень похожие между собой, вероятно, рожденные в один день и час. Однако из украшений на них были только полые золотые шарики в волосах и маленькие янтарные серьги, что ясно свидетельствовало о скромном размере будущего приданого.

— Мои близнецы — Леста и Эрлид, — торопливо пояснила леди Санлиза, сразу же включаясь в разговор о принце и состоянии здоровья монарха.

В комнате, где лежал Гальбо, стоял душный кисловатый запах мочи, старости, болезней и бесполезных уже лекарств. На столе из красного дерева мокли в серебряной чаше батистовые салфетки. Бронзовый поднос был уставлен керамическими сосудами и стеклянными колбочками-пузырьками.

Король дышал тяжело, то и дело срываясь на слабый протяжный стон.

«Отчего же не приоткроют окна?» — удивилась Вероника, настороженно поглядывая в сторону худощавого старца в черной хламиде. Опустив стриженную в кружок полысевшую голову, лекарь перебирал в руках агатовые четки, бормоча слова молитв, а может, еще более древних заговоров. В борьбе за жизнь столь важной персоны все средства хороши.

— Подойди ближе, — хрипло приказал Гальбо, узнав герцога. — Бумагу и перо… пусть запишут.

Громко повторив распоряжение короля, Конта подвел к нему взволнованную Веронику.

— Я привез из Тарлинга супругу. Как ты и просил. Наш союз уже освещен небесами.

— Хорошо… Она красива и… глаза добрые. Хорошо…

— Вероника д, Эберви — сестра супруги Лежьена.

— Да… Позови его…

Ламарк бесшумной тенью скользнул к изголовью, склоняясь над умирающим отцом.

— Я здесь.

Остаток ночи Вероника провела в пестрой компании незнакомых людей, занимавших самые разные должности при дворе. Только присутствие Терезы и разговорчивой леди Санлизы помогало сохранять видимость душевного равновесия. А ведь к ней были прикованы десятки любопытных взглядов.

В зале близ кабинета Гальбо стало прохладно, камины давно погасли, никто из слуг не позаботился подкинуть дров. Но местная знать и не думала расходиться, ожидая событий, способных изменить жизнь королевства.

Каждый хотел лично засвидетельствовать свое почтение новому правителю. Кстати, кто им будет? Хотя на этот счет уже мало сомнений, перед ликом смерти царственные особы порой выкидывают такие плюшки и кренделя, что демоны в пекле хватаются за мохнатые животики, ожидая поживу.

Поскольку все кресла и стулья в приемной были заняты, мужчины сбросили на пол подбитые мехом плащи и усадили на них своих дам и не только своих. Несмотря на подавленное настроение многих присутствующих — шутка ли, за соседней стеной готовился покинуть мир несгибаемый Гальбо, исподволь начались игривые перемигивания и томные вздохи.

Конечно, всеобщее внимание уделялось сестрам из Тарлинга. Повезло же пригожим провинциалкам — одна из них точно станет королевой. Причем, королевой молодой и, кажется, легко поддающейся советам.

Но откуда вообще взялась эта толстуха Санлиза? Ее забытый богом Гарлок — крошечное поместье в предгорье, когда же успела неприметная вдовушка перебраться в столицу, подружиться со старшей сестрой и свести своих лупоглазых девчонок с младшей… Верно говорят, что наглость второе счастье! Ох, уж эти деревенские выскочки!

Статная леди Аглея, манко шурша пурпурными шелками и поражая белизной оголенных плеч, демонстративно прохаживалась по коридору, изредка заглядывая в залу. При этом всякий раз взор ее красивых глаз обращался на кремовое простенькое платье Вероники, находя в избраннице герцога все больше изъянов.

Среди легкой суматохи поражала спокойная приветливость Терезы. Она крепко сжимала ладонь сестры и добродушно кивала в ответ на сочувственные возгласы вельмож. Ее по-детски забавляла шумиха вокруг собственной персоны.

А перед взором уставшей Вероники расплывались алые шелка и зеленый бархат чужих нарядов, длинные перья шляп трепетали на сквозняке, от ароматов мускуса и амбры кружилась голова. Чья-то рука в бежевой перчатке предложила питье, но леди Санлиза перехватила кубок и зачем-то пригубила его первой. А затем отставила в сторону, заявив, что вино слишком крепкое и лучше бы принести чистой воды.

— Вам надо быть стойкой, дорогая госпожа, — убеждала она свою подопечную, заботливо поправляя локоны Вероники, выбившиеся из простого узла. — Позже мы иначе уложим волосы, вы будете выглядеть более представительно. Как и подобает…

Рассеянно выслушав почти материнские наветы соседки, Вероника склонилась к сестре, словно желая защитить ее, а возможно, и самой набраться сил от единственного близкого здесь человека.

— Ламарк мечтает отправиться в морское путешествие к островам пряностей, — шепнула Тереза, не забывая послать улыбку постному лику старого барона, что подошел к ее креслу с шерстяным пледом. — Гальбо нас уже благословил. Государь такой славный, жаль, что очень слаб.

Крупные слезы вновь потекли из прекрасных очей чувствительной девушки и вокруг тотчас одобрительно зашмыгали носы, а нежные ручки дам потянулись к надушенным платочкам.

Немного разбавить унылое ожидание утра удалось лишь странному господину в крикливом наряде шута. Он ворвался в залу, оседлав деревянную трость с набалдашником в виде лошадиной головы. Рыжие волосы его смешно подпрыгивали под клетчатым колпаком с дурацкой погремушкой наверху.

— Эгей! Папаша — кормилец все еще жив? Какая досада, я полагал, старый лентяй уже вкушает неземные плоды в обществе крылатых дев без малейшего одеяния на тугих чреслах.

Обведя насмешливым взглядом притихшее общество, Свартель закинул свою палку на узкое плечо и принял самую высокомерную позу.

— Я едва не проспал главное веселье. Говорят, тут где-то прячется будущая королева. А с чего бы ей скрываться, скажите на милость! Может, она безобразна, поскольку на ее личике тролли молотили горох? Или она с детских лет не отвыкла грызть ногти? Или обожает на завтрак свежий чеснок? Покажите мне красотку, я сразу скажу, пойдет ли корона ее длинным ушам.

Мрачного вида грузный мужчина, стоящий у бардовых занавесей окна, скрестил руки на груди и сухо ответил:

— На месте будущей королевы я бы велел вас повесить!

Нисколько не смутившись, шут мигом повернулся к нему:

— Бросьте! Женское платье вам не пойдет, если только пару подушечек подложить к обвислому заду…

— Мерзкий болтун! Я собственными руками тебя придушу!

Неизвестно, чем бы завершилась эта свара, за которой с величайшим интересом наблюдало скучающее прежде сообщество, но створки дверей в королевскую опочивальню с грохотом распахнулись, и бледный юноша-паж выкрикнул ломающимся «петушиным» голоском:

— Король Этельред Гальбо скончался! Да здравствует король Конта Гальбо де Маликор — названный сын покойного.

Вероника опустила голову, судорожно вцепившись пальцами в несвежее кружево рукава леди Санлиз — та как раз бухнулась на пол у ее колен. В мыслях снова пронеслись сумбурные видения — заросший травой яблоневый сад Снегирей, хрустальный амулетик, зажатый в детской ладошке и базарная площадь, где кроме ощипанных каплунов и сыра торговали тайком скабрезными сочинениями и картинками.

А однажды в закрытой повозке приехала известная по всей округе плясунья. Говорят, после выступления на деревянном помосте, она разделась донага и продолжила танец в шатре при свечах. Каждый желающий мог за пару монет откинуть полог и полюбоваться красотой ее молодого, гибкого тела, извивающегося в немыслимых позах и сулящего блаженство любви. Бургомистр недаром после вызвал ее к себе для строгой беседы… Судя по слухам, на всю короткую майскую ночь.

«Зачем я вспоминаю незначительные события своей юности? Как далеки сейчас родные места! Как чуждо здешнее окружение. Мне хочется видеть лишь Конту, а теперь я смогу рассчитывать лишь на жалкие крохи его внимания. Королева! Я не мечтала быть и баронессой… Неужели фея знала все наперед, одарив меня за доброту моей матери…».