10. Библиотекарь

Я беру папин портфель, делаю знак Новицкой, мол, я сейчас, зайка, и иду вслед за строгим милиционером.

— Поставьте сюда, — показывает он на стол, когда мы оказываемся в небольшом помещении.

Здесь только несколько стульев и стол. На стуле сидит ещё один милиционер, в звании сержанта. Он лениво наблюдает за нашим появлением.

— Товарищ лейтенант, — обращаюсь я к своему конвоиру. — А в чём, собственно, дело?

— Ни в чём, — отвечает он и кивает сержанту. — Титов!

Титов неохотно поднимается и подходит ко мне.

— Руки, — роняет он и начинает меня обшаривать. — Что там, достаньте.

Я достаю портмоне.

— Больше ничего, — говорит он и возвращается на стул.

— Вынимайте вещи из портфеля, — приказывает лейтенант.

— Я так на самолёт опоздаю, — говорю я недовольно. — А в Москве у меня следующий рейс.

— Если поторопитесь, успеете. В случае, если не найдётся повод остаться.

Я начинаю вытаскивать свои вещи. Ничего особенного там нет, но процедура довольно унизительная.

— Это что?

— Книги, — пожимаю я плечами. — «Родной край».

— Почему две одинаковые?

— В правилах «Аэрофлота» не запрещено вроде.

Он внимательно смотрит.

— На подарки, — сдаюсь я, понимая, что лучше в бутылку не лезть.

Он рассеянно пролистывает страницы. Я достаю бельё, одежду, умывальные — всё содержимое портфеля.

— Запрещённые предметы имеются?

— Нет.

Он внимательно проверяет все вещи. Дважды.

— Титов, ты хорошо проверил?

— Да, — через губу отвечает тот. — Хорошо.

Тем не менее, лейтенант подходит ко мне и ещё раз меня обшаривает. Берёт кошелёк и внимательно проверяет его содержимое.

Какого хрена здесь происходит? На обычный выборочный досмотр это не похоже.

— Ну, вы хоть скажите, чего ищете, — предлагаю я. — Может, я подскажу.

— Куда следуете? — сурово спрашивает он.

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Отвечайте.

Хм, ну ладно, обострять не будем.

— Еду на конференцию комсомольских работников. В Прибалтику. Но я не обязан вам отвечать н этот вопрос, вы же понимаете?

— Собирайте вещи, — разочарованно говорит он.

— Всё? — спрашиваю, закончив.

— Да, можете идти. Счастливого пути.

— А это что вообще было? Может, скажете, что искали?

— Обычная выборочная проверка. Всего доброго.

Интересное кино, очень интересное.

— Чего там такое? — хмуро спрашивает Новицкая.

— Сказали, обычная выборочная проверка, — пожимаю я плечами. — Давай мне сумку.

— Спасибо, — она отдаёт мне дорожную сумку на ремне и я накидываю её на плечо. — Ого, чего такая тяжёлая?

— Да, сама не знаю. Вроде легче была…

Понятно, что легче была. Когда я вытаскивал вещи из багажника, сунул в её сумку книжку с деньгами. В принципе там не так уж тяжело. Пять пачек сотенных. Книжку Платоныч помог сделать так, что и не придерёшься. Первые и последние страницы листаются, а середина вроде как плохо разрезаны.

Но попади эта книга вот к этому лейтёхе, он бы её всю разодрал, как пить дать. Такое чувство, что он целенаправленно искал деньги. По наводке. Или по приказу… Чьему? Знало не так много людей.

Знал Цвет с его мутноглазым дружком. Кстати, дружок этот человек небезынтересный, как мне рассказал Куренков. Фамилия у него Бузони. И он не итальянец, как могло бы показаться на первый взгляд, а цыган. Пеша Богданович Бузони, по кличке Сергач.

Мне сразу Джо Пеши вспомнился, партнёр Де Ниро по фильмам про мафию. С таким именем и фамилией, казалось бы, и клички не нужно, но, она имеется. Человек он в криминальных кругах весьма известный и авторитетный.

Знали, соответственно Куренков и Большак. О факте отъезда знало больше людей, но что я бабки повезу — только они. В Большаке я уверен, а вот с кем мои проблемы обсуждает Куренков, я понятия не имею. Цвет с Сергачом свои деньги вложили, как и мы с Платонычем. А Куренков ничего не вкладывал. А на сливки, ясно дело, претендует.

В любом случае, на будущее нужно придумать другую систему доставки. Более безопасную.

Мы проходим на посадку. Вернее, проходим в автобус, едем сто метров, выходим и долго стоим в толпе у трапа. Крепкий ветер пронизывает насквозь. Уже, конечно как бы весна, только, на самом деле, это совсем незаметно. Повсюду ещё снег. Днём он подтаивает, а ночью превращается в лёд.

А одеты мы по-европейски легко. На мне плащ с шерстяной подстёжкой, на Ирине — тонкое пальто. Плащ куплен на промторговской базе, мне и отцу, практически одинаковые. У него чёрный, а у меня серо-голубой.

Наконец, появляется тётка в пальто и фетровой аэрофлотовской шляпке.

— Разрешите! — протискивается она и поднимается по трапу.

Поднявшись, она исчезает за дверью. Правда, ненадолго. Вернувшись на трап, она громко приглашает нас в самолёт:

— Пассажиры, проходим на посадку!

Наконец-то мы оказываемся внутри. Брр… Здесь тепло. Мы располагаемся в креслах.

— Летал когда-нибудь? Ах, ну да. Летал, конечно.

Летал, милая, летал. Но мне не надоедает. Я наслаждаюсь предполётной суетой и кайфую от всего. От вида стюардесс и от предвкушения полёта.

— Прекрати на неё пялиться!

— Ира!

А стюардессы действительно красавицы. Стройные, румяные, милые и приветливые. Интересно, в жизни они такие же? Наверное, это один из важных вопросов мироздания, заставляющий мужчин тянуться к этим красоткам в тёмно-синей униформе.

Сегодня всё повторяется. Всё, как в прошлый раз. Всё, как всегда. «Тушка», конфеты, цыплёнок и голова спящей барышни у меня на плече. И я снова в первом ряду. Только сегодня со мной не Лида, а Ира.

Я закрываю глаза и пытаюсь сравнить их. Как на экране компьютерной игры, представляю два тела и сводную таблицу параметров. Раздел первый. Внешний вид. Рост, вес, объём и форма груди… впрочем, надолго меня не хватает. Тепло, ранний подъём и равномерное сопение спутницы делают своё дело, и я проваливаюсь в спокойный глубокий сон.

Москва встречает тёплым и влажным весенним воздухом.

— Чувствуешь? — спрашивает Ира, подхватив меня под руку.

— Что, милая?

Она недовольно поднимает прищуренные глаза, но проглатывает эту «милую».

— Весной пахнет.

— Чувствую, ещё как чувствую, — отвечаю я. — У меня от этого прям поднимается всё. Внутри, конечно.

Она пихает меня локтем в бок.

— Пошляк. Школота. С кем я связалась!

— Кажется ты это уже говорила, — задумываюсь я. — Или не ты?

За это получаю ещё один тычок под рёбра и захожу в автобус, поддерживая свою взыгравшую спутницу.

На выходе из терминала нас встречает подтянутый водитель и ведёт на парковку. Снова «Волга», только сегодня не от КГБ, а от ЦК ВЛКСМ. Друзья и соратники, уехавшие на повышение в столицу — это хорошо. Всегда помогут и подстрахуют, если это не противоречит их интересам.

В животе урчит. Вот бы сейчас в цэкашную столовую, паюсной икорки за семьдесят шесть копеечек отведать. У комсомольцев столовка, наверное попроще. Машина везёт нас из Внуково в Шереметьево. У нас вылет из терминала один. Собственно, он пока единственный. Шереметьево-2 уже сдан, но открытие будет ближе к девятому мая, если не путаю.

— А в Шарике зал для официальных лиц и делегаций имеется? — интересуюсь я.

— В каком Шарике, в Шереметьево что ли? — уточняет с переднего сидения Новицкая.

— Ну да, в нём.

— Депутатский зал есть.

— Мне туда очень надо, — доверительно сообщаю я.

— Что за любовь к сладкой жизни, Брагин? Нужно быть ближе к народу.

Водитель, молодой парень, улыбается. Смешна ему, видишь ли, близость к простому люду. Но в депутатский зал мы всё-таки идём. Меня сначала не хотят пускать, но Новицкая сообщает, что я её родственник.

— Постыдная ситуация! — пеняет она мне, когда я набираю в буфете целую тарелку бутербродов с икрой. — На обратном пути полетим в общем порядке.

Я не возражаю. Полагаю, на обратном пути у меня не будет в сумке пяти пачек денег, так что облегчённый досмотр и проверка документов не будут играть никакой роли. А пока именно облегчённая процедура для представителей рабоче-крестьянской элиты и является основной причиной моего стремления в этот вип-зал.

Вот интересный факт. Проект здания типовой, таких аэропортов в Союзе не перечесть, а ощущение совсем другое. Запах кофе, отсутствие суеты, всё какое-то аккуратненькое. Одно слово, Буржуи.

Мы ждём, пока выдадут багаж. Его выгружают с тележки два крепких амбала в комбинезонах. Получив чемодан, мы выходим в зал и находим светловолосого парня с табличкой «ТТТ Рига». Это наш пароль и название самого крутого женского баскетбольного клуба в Союзе, да и в Европе тоже. Жаль не помню результатов их игр. Пригодилось бы. Скорее всего, табличка просто имелась в наличии.

— Я Валдис, — представляется он. — Пойдёмте, машина там.

Акцента почти нет, но он, конечно, есть.

Впервые машина оказывается не «Волгой». Нас поджидает бежевый, с чёрной крышей «Опель». Ух-ты, редкость какая. «Аскона»

— Какого года? — интересуюсь я.

— Семьдесят восьмого.

— Новьё.

Интерьер приятный, и в машине установлен такой же телефон, как у Новицкой. Это хорошо, вдруг пригодится. Всю дорогу Валдис веселит нас, рассказывая забавные истории из местной жизни.

— В Латвии провели эксперимент, — говорит он, — что кричат латыши, когда наступают на грабли. В результате эксперимента оказалось, что в Латвии — сто процентов русских.

Мы смеёмся. Он подвозит нас к отелю «Латвия». Самый крутой отель в городе. Новенький, открылся только в прошлом году. Двадцать семь этажей, скоростные лифты, бар, какой даже и не снился Альберту. В общем шик, блеск, красота.

— Я пока поставлю машину, — говорит Валдис, а вы регистрируйтесь. А потом познакомлю вас с Маркуссом Янисовичем. Он скоро подойдёт.

Мы берём вещи и идём к стойке регистрации. Рядом с ней длинный стол с табличкой «Регистрация участников конференции Новые горизонты лёгкой промышленности». Показываем наши документы и получаем брошюры с программой и листки регистрации, с которыми идём на ресепшн.

Здесь выясняется интересный нюанс. Новицкая, как начальник довольно высокого ранга получает одноместный полулюкс, а я, как неизвестно кто, получаю койко-место в двухместном номере. И, ко всему прочему, во всей двадцатисемиэтажной гостинице нет ни одного свободного одноместного номера, который я был бы готов щедро оплатить. А двухместный номер занимать одному человеку нельзя по инструкции. Да, их, двухместных, к тому же, тоже нет в наличии.

Значит поживу у Ирины

— Даже не думай, — качает она головой, перехватывая мой взгляд. — Пока мы здесь, на виду у всей лёгкой промышленности страны, никакого риска дискредитации я не допущу. Не пытайся меня скомпрометировать.

— Да лёгкая промышленность в глубокой заднице, о какой ещё дискредитации может идти речь? — возражаю я, но она оказывается непреклонной.

— Можно я хоть вещи у тебя пока кину? А то неизвестно, что за сосед будет, украдёт все мои сокровища.

Все три книжки находятся в моём портфеле, и я несу его в номер к Новицкой. Что же они так-то, Западу в рот смотрят, а одноместное размещение только для первых секретарей. Неправильно это, товарищи. Неправильно.

Номер у Иры симпатичный, на двадцатом этаже, с шикарным панорамным видом на старый город и красивый православный храм Рождества Христова. Правда, сейчас в нём планетарий…

Полюбовавшись видом из окна, смотрю на свою подругу.

— И не надейся! — крутит она головой. — Вот уедем в Юрмалу, подальше от любопытных глаз, тогда и… порезвимся.

— Ясно всё с тобой, — недовольно говорю я. — Ладно, пошёл я с Маркуссом знакомиться.

— Я тоже пойду, — отвечает она.

— Да ладно, тебе необязательно, можешь отдохнуть пока, в душ сходить. А потом прогуляемся немного и поужинаем.

— Чего это ты меня не берёшь с собой? Я, может, кофе хочу выпить. Или там баба?

— Тебе везде бабы мерещатся. Ты от близости отлыниваешь, вот и побудь одна, подумай о своём поведении.

— Так, я сейчас, — говорит Ирина, открывая дверь в ванную. — Не вздумай уйти без меня.

Я достаю из портфеля одну из подарочных книжек про мой край родной, чтобы взять с собой. Обычную, без начинки. Портфель убираю в шкаф и… Ну надо же, вот так удача! В шкафу обнаруживается сейф с торчащим из него ключом.

Та-да-да-да! Я кладу в него книгу с деньгами, закрываю и убираю ключ в карман. Настроение ощутимо поднимается, поскольку ни оставлять деньги в портфеле, ни носить с собой мне не хотелось бы.

Из ванной выходит Ирина.

— Ну, пойдём, — говорит она, — посмотрим, с кем ты там шуры-муры собираешься заводить.

Мы спускаемся вниз и видим Валдиса, ожидающего нас в холле.

— Всё хорошо? — спрашивает он. — Нормально устроились? Это лучшая гостиница в целой республике.

— Да, всё хорошо, — кивает Ирина.

— Мне только одноместного номера не досталось, — жалуюсь я.

— Ну, сейчас попросим Маркусса Янисовича, может быть он сумеет помочь.

Он заводит нас в бар, оформленный в тёмных тонах. Здесь красивая ультрасовременная мебель, светильники и посуда. Атмосфера совсем несоветская. Вот такую нам надо будет воссоздать у себя, чтобы клиент, падкий на заграничное летел к нам, как мотылёк на свет.

Мы подходим к столику, за которым сидит грузный мужчина лет шестидесяти. На нём твидовый пиджак и белая хлопковая рубашка. Серебряные седые волосы прямым каре спускаются чуть ли не до плеч. Черты лица крупные, лоб пересекает тонкий едва заметный шрам.

Увидев нас он поднимается и оказывается огромного роста. Просто Гулливер в стране лилипутов.

— А-а-а, гости дорогие. Здравствуйте.

Говорит без акцента.

— Здравствуйте. Я Егор Брагин, — представляюсь я, — а это моя спутница, Ирина.

— Очень приятно, — Маркусс ловит её руку и галантно целует. — Рад вас видеть. Хорошо долетели?

— Да, всё в порядке, — улыбается Новицкая.

Хорошо хоть не изображает из себя большую начальницу.

— Маркусс Янисович, — вступает Валдис. — Егора подселили к кому-то в двухместный номер, а он очень хочет пожить в одноместном. Но ему сказали, что свободных номеров нет.

— Да, — грустно кивает Маркусс. — Сейчас конференция, участники со всего Союза прилетели. А ещё фестиваль и соревнования. Иностранные туристы, опять же. Вот номеров и нет свободных. Но я спрошу, попробую помочь. Присаживайтесь пока. Хотите кофе? Здесь он просто отличный.

Он делает знак бармену и тот подходит к нам. Мы делаем заказ.

— Ну, как там Юрик поживает? — спрашивает Маркусс.

— Да, всё хорошо, благодарю вас, — улыбаюсь я. — Вот, маленький сувенир от него.

Я протягиваю книгу. Он берёт её и аккуратно пролистывает, разглядывая фотографии.

— Спасибо. Передайте ему, что мне было очень приятно. Я ведь бывал в вашем замечательном городе. Правда зимой у вас не очень замечательно. Было минус тридцать семь градусов. Я сказал Юре, что в мороз больше никогда не поеду.

Он смеётся, вспоминая былое. Мы какое-то время просто болтаем, а потом я вскользь касаюсь своего дела.

— Вы конечно знаете, у меня есть поручение от Юрия Платоновича. По торговому и складскому оборудованию.

Незаметно для Ирины, я киваю на неё давая понять, что она не в теме.

— Да об этом можно будет поговорить завтра, — отвечает он. — У нас теперь этими вопросами занимается моя дочь, Марта. Я сейчас вам напишу, как её найти. И завтра она будет вас ждать, чтобы обсудить все детали.

Ирина оборачивается ко мне, и я вижу прохладу в её глазах, появившуюся при упоминании дочери.

— Спасибо большое, — отвечаю я. — Я бы хотел ещё попросить подсказать, какое-то симпатичное место для ужина неподалёку. Хотим с Ирой немного прогуляться и поужинать.

— Да, конечно. Я вас обязательно приглашу поужинать в лучший ресторан с национальной едой, но не сегодня. Думаю, вы и так устали, да ещё и разница во времени, так что наверняка уже спать хотите. Можете пойти в ресторан здесь, в отеле. Он очень неплохой. И пойдёмте, попробуем выяснить, есть ли свободные номера.

Я хочу заплатить за кофе, но он мне не позволяет, поскольку я гость. У стойки он просит пригласить главного администратора и, отведя его в сторонку, объясняет ему суть проблемы. Через минуту вопрос оказывается решённым и я сдаю ключ от двухместного номера и получаю от одноместного, расположенного неподалёку от Ирины.

После этого мы прощаемся. Маркусс говорит, что у него сейчас будет ещё одна встреча и желает нам хорошей прогулки. Валдис тоже уходит, а мы с Ирой поднимаемся в её номер. Администратор на этаже приветливо улыбается и просит показать карточки гостя.

Я в Риге бывал много раз, в своём детстве. Приезжал на всё лето с бабушкой к её брату. А вот Ирина здесь впервые, и мне хочется провести её по улочкам, где я так любил гулять когда-то очень давно. После развала Союза я здесь ни разу не был, так что с моего последнего визита прошло немало времени.

Мы заходим в номер.

— Ну что, сразу пойдём? — спрашивает она и открывает шкаф.

— Ладно, — соглашаюсь я. — пойдём.

Я протягиваю руку, чтобы взять её пальто и… замираю на месте. Стою, как громом поражённый. Будто окаменевший от взгляда Медузы. Точно превращённый в соляной столп.

Дверца сейфа распахнута настежь, а внутри ничего нет. Сейф пустой. Книга с деньгами исчезла…

А в голове звучит голос Эдиты Пьехи:

Кружится, кружится чайка — примета морской стороны.

Смотрится, смотрится город как в зеркало в воды Двины.

Здравствуй, красавица Рига.

Ты как вечно любимая книга.

Вспоминаю тебя вновь и вновь.