Глава 2

Карелия встретила ее мелким косым дождем и серым пасмурным рассветом. Тяжелая сумка зацепилась за поручень вагона поезда и чувствительно саданула по ноге. Лена огляделась. Облезлое здание вокзала окружали чахлые кустики сирени. Старый «Икарус» терпеливо ждал экскурсантов, фыркая и подрагивая корпусом. Кроме нее на перрон выбрались, зевая и сонно щурясь, еще человек десять. Были там, тетушки лет пятидесяти, бородатый мужчина с вдохновенными глазами и двумя фотоаппаратами поверх куртки и парочка непоседливых белобрысых девиц лет шести от роду. Увесистая капля бесцеремонно шлепнулась ей за шиворот и медленно поползла по спине. Лена вздрогнула и полезла в сумку за курткой. За ее спиной, лязгнув сочленениями, медленно начал набирать ход поезд. Пути к отступлению были отрезаны.

В автобусе пахло соляркой и апельсинами. За окошком медленно проплыл мокрый перрон, урна со свесившейся из нее шкуркой банана и бойкая старушка, расставляющая на деревянном ящике баночки с вареньем. Лена вздохнула и отвернулась от пыльного окна. Рядом с ней место пустовало. Впереди белобрысые близняшки хором ныли, выпрашивая у мамы тянучку. Через проход от нее мужчина средних лет с густой окладистой бородой с пылом рассказывал соседу о преимуществах зеркальных фотоаппаратов и в порыве вдохновения тыкал ему в лицо этот самый фотоаппарат. Сосед вежливо улыбался и незаметно отклонялся в сторону. Автобус набрал скорость и накренился, вписываясь в поворот на узкой дороге. Лена качнулась, выравниваясь, да так и осталась сидеть, привалившись к стеклу и тоскливо разглядывая сосны, высившиеся вдоль дороги. Не таким она представляла себе летний отдых.

Впрочем, нет худа без добра — смена обстановки подействовала на нее благотворно и внезапных видений больше не возникало. Только в поезде, когда обжигаясь, торопливо допивала чай из стакана в металлическом подстаканнике, вспомнился обрывок сна, приснившегося ей на тряской полке плацкартного вагона — полутемный зал, освещенный дрожащими огоньками свечей, розоватые сполохи — предвестники рассвета в окне и черный колышущийся по краям проем. Но она только старательно потрясла головой, отгоняя обрывки сна и без того расползавшегося, как утренний туман под лучами летнего солнца. И побыстрее забыла.

У Лены на коленях лежал мятый листочек с расписанием и логотипом экскурсионной фирмы. Девушка равнодушно подцепила его двумя пальцами, пробежалась глазами по первым строчкам и небрежно сунула в боковой карман сумки. И так было понятно, что ничего интересного ожидать не приходится. Однако, первый пункт звучал особенно тоскливо: «Экскурсия в краеведческом музее города Медвежьегорска». Девушка откинулась на спинку кресла и мысленно застонала. Какое-то помутнение на нее нашло при выборе экскурсии, не иначе. Что стоило поискать горячую путевку к морю⁈ Теплому Черному, а не холодному Белому!

* * *

Краеведческий музей полностью оправдал ее ожидания. Приземистое здание горчичного цвета, ступени истертые тысячами ног местных школьников и старичок-вахтер шустро орудующий четырьмя спицами, на которых нервно подергивался полусвязаный носок — навевали мысли о бессмертии. Казалось, разрушится город, трухой осыплются вековые сосны, а музей будет стоять вечно и незыблемо. Лена потерла переносицу и спустилась вслед за группой под гулкие своды значительно отстав от своей группы. В полутемном коридоре ее перехватила гид и ответственно схватила за руку:

— Ну что же ты, — женщина замялась, пытаясь вспомнить ее имя.

— Лена, — сжалилась девушка. Тем более, что ей даже напрягаться не надо было. Если женщина и представилась в автобусе, Лена просто не услышала, закопавшись в своих невеселых мыслях.

— Леночка, — обрадовалась та, — что же ты опаздываешь? Вся группа уже в зале.

— А разве нам сюда? — удивилась Лена.

— Да, с основным залом вышла накладка, там сейчас другая группа. Но недавно у них открылся новый зал, — женщина потерла висок, пытаясь теперь вспомнить название, но быстро сдалась, — что-то по карельской мифологии и персонажам народных сказаний. Нам любезно предложили провести дополнительную экскурсию.

За разговором, женщина довела ее до последней двери и мягко подтолкнула в спину, — поторопись, наверное, экскурсия уже началась.

«Надо будет узнать ее имя», — с запоздавшим раскаянием подумала Лена, заходя в зал и зажмурилась, ослепленная ярким светом после полутьмы коридора. Побыстрее шагнула в сторону, чтобы не мешать. Ее что-то мягко шлепнуло по макушке, мохнатой лапкой провело по щеке и, залязгав, чувствительно ударило по ноге. Если бы она захотела обратить на себя всеобщее внимание, лучше все равно не получилось бы. Ее удивленно разглядывала вся группа. Белобрысые близняшки застыли, отдернув руки от куклы пухлого домового с румяными щечками и реалистично прорисованными глазками. Бородач с фотоаппаратом дернул рукой и вспышка вхолостую высветила деревянные половицы. Немолодая светловолосая женщина с круглыми серыми глазами восторженно приоткрыла рот, прижав к груди пухлый блокнот. Лена посмотрела под ноги. С пола на нее угрюмо взирала кукла седобородого старца с густыми лохматыми бровями и посохом, обернутым разноцветной бумагой. Черная мантия, расшитая звездами, при падении задралась, обнажая худые белые ноги из папье-маше с проглядывающим в некоторых местах проволочным каркасом. Рядом валялся бутафорский меч, наполовину выскользнувший из ножен.

— Извините, — Лена растеряно подобрала меч, оказавшийся неожиданно тяжелым и обернулась, чтобы поставить уроненную куклу, но в этот момент кто-то резко выдернул у нее из руки глухо звякнувшее оружие. Ойкнув от неожиданности, Лена обернулась и натолкнулась на яростный взгляд высокого, чересчур худого парня в джинсах и черной толстовке. Презрительно скривившись, он обошел девушку и поставил на место куклу, закрепив на ней меч. По возмущенному сопению, Лена поняла, что в ее помощи больше не нуждаются. Бормотнула что-то среднее между «извините, я нечаянно» и «подумаешь, всего-то куклу уронила» и благоразумно скрылась за спиной любителя зеркальных фотоаппаратов. Когда нелюбезный экскурсовод обернулся, Лены в зоне видимости уже не было.

— Продолжим экскурсию, — парень вернулся в центр комнаты и указал рукой на ближайший стенд. Группа послушно стеклась поближе. Лена пристроилась в углу, стараясь, чтобы ее не было видно из-за спин, и принялась разглядывать зал. Как оказалось небольшой. Отчего куклы и стояли в самых неожиданных местах. В центре вообще обосновалась яблоня в натуральную величину. Кажется, тоже из папье-маше, но подходить, чтобы проверить Лена не стала. За яблоней расположилась группа русалок с печальными фарфоровыми лицами. За их спинами согнулась над мешочками Баба-Яга с большой, поросшей волосом родинкой на носу. Рядом с колдуном, с которого Лена и начала знакомство с экспозицией, сидело существо, состоящее из разноцветных лоскутков, напоминавшее большую лохматую дворнягу. Рот существа был зашит толстой суровой ниткой — символизируя вечное молчание.

— Экскурсия окончена. Теперь вы можете самостоятельно побродить по залу, — прозвучал за ее спиной хриплый низкий голос. Группа поспешно разбрелась. Двойняшки, чинно схватившись за руки, направились к облюбованному домовому, надеясь, хоть теперь потискать игрушку. Защелкали затворы фотоаппаратов. Взъерошенная женщина с блокнотом бросилась вслед за экскурсоводом. Тот, склонившись над исчерканным листом, принялся ей что-то объяснять. Лена огляделась вокруг, но настроение и без того не радужное, было окончательно испорчено и она побрела к выходу. Уже открывая дверь, обернулась и заметила тяжелый взгляд черных прищуренных глаз. Наверное, следит, чтобы еще что-нибудь не опрокинула, ненормальный любитель кукол! Лена мстительно захлопнула за собой дверь. За которой что-то тут же загремело, обрушиваясь.

Сонная девица зашла в зал последней, когда я уже начал волноваться, что экскурсионное бюро что-то напутало и прислало другую группу. На плече небрежно болталась дамская сумочка, которую она — дитя большого города, по инерции прижимала к животу. Она недовольно сморщилась, заслонилась от света, бьющего в лицо, и неловко шагнула в сторону, сбив куклу из папье-маше. Сам лепил, чтобы не дай Юмал похоже не вышло. В прототипы Кмерта взял.

Кукла завалилась с противным скрежетом, а ножны с мечом, которые я туда с утра сунул и забыл, с грохотом, показавшимся мне громовым, прокатились по полу. Девица растеряно завертела головой и не нашла ничего лучшего, чем подобрать ножны. Судя по изумлению на ее лице, даже в ее встрепанную голову забрела мысль, что вряд ли муляж должен быть таким тяжелым. Вся группа заинтересованно уставилась на возмутительницу спокойствия.

Если раньше у меня и были какие-то терзания по поводу задания, то теперь они испарились начисто. В конце-концов не на плаху ее отдаю. Еще от радости прыгать будет. Наверное…

Я выхватил у охнувшей от неожиданности девицы меч, пока той не пришла в голову идея проверить, почему оружие выглядит столь натуральным. Девчонка оглянулась, фыркнула что-то нелицеприятное и поспешила затеряться за спинами. Но мне было уже все равно. Теперь оставалось только вызвать ребят и пустить их по следу в ожидании удобного момента. И слава Юмалу. Давно пока возвращаться.

* * *

Пока они бродили по музею, пасмурный рассвет уступил место яркому солнечному утру. Лена украдкой покосилась на выход — не гонится ли за ней жаждущий расправы экскурсовод, и нога за ногу побрела к автобусу. Ее то и дело обгоняли попутчики. Последней из дверей выскочила любознательная женщина, размахивая блокнотом, исписанным мелким убористым почерком. Лена вдохнула прохладный горьковатый воздух и с сожалением полезла в душное нутро автобуса.

Но на облюбованном ей месте уже сидела экскурсантка с блокнотом. Автобус тронулся и Лене ничего не оставалось, как пристроиться рядом.

— Смотри, — женщина, как старую приятельницу, дернула Лену за рукав и махнула в сторону окна. За окном медленно проплывал куст сирени, стена музея, под лучами солнца из горчичной превратившаяся в медово-желтую и экскурсовод из зала карельской мифологии, стоящий на ступенях и без улыбки провожающий глазами автобус. — Меня Аня зовут, — помахав ему, бросила она Лене. Парень никак не отреагировал на ее прощальный жест, только глаза прищурил от яркого солнца. — Вообще-то Анна Андреевна. Но ты можешь называть меня Аней. — она отвернулась от окна и с любопытством уставилась на Лену, склонив голову набок и теребя прядку волос на виске.

— Э-э-э, — страдальчески скривилась девушка, раздумывая как деликатнее отвязаться от назойливой попутчицы. Но, как всегда, сходу ничего придумать не удалось. Женщина смотрела на нее столь доброжелательно, что девушка сдалась. — Приятно познакомиться.

Аня еще раз глянула в окно и снова замахала, прощаясь со старой ивой, рыжим облезлым котом и музеем. По крайней мере, больше никого через ее плечо Лена не разглядела. У входа в музей было уже пусто, только стайка воробьев гоняла по стертым ступенькам хлебную корку, не имея достаточно сил, чтобы в одиночку унести ее и разумности, чтобы поровну разделить нежданно свалившееся на них счастье.

Автобус вырулил на узкую дорогу и бодро устремился вперед, разбрызгивая не успевшие высохнуть лужи. Вторым пунктом их познавательной экскурсии, как гласил изрядно помятый маршрутный листок, значился «Водопад Кивач. Заповедник карельской березы».

* * *

В последующие полчаса Лена стала обладательницей вороха сведений о возрасте, семейном положении и месте работы Ани, а также знании о том, как выращивается клубника, в какое время нужно начинать борьбу с колорадским жуком. И десять раз пожалела, что не отправилась в самый конец салона на свободное место. От выхлопного газа, просачивающегося в салон, там висела легкая дымка, но он хотя бы молчал. Единственная полезная информация проскочила в монологе Ани как раз между клубникой и рассказом о сыне — миловидную начальницу маршрута звали Наталья Васильевна.

Видимо Аня решила взять шефство над попутчицей. Выудив из сумки пакет с бутербродами, она честно разделила их на две части. А когда Лена стала отказываться, впихнула бутерброды ей в руки и замолчала, жуя и поглядывая в окно.

Отказываться было неловко. Хотя сыр девушка терпеть не могла. Она вяло прожевала свою порцию и, подоткнув под голову сложенную куртку, закрыла глаза. Старенький «Икарус» продолжал наматывать километры, отделяющие экскурсантов от водопада со странным названием «Кивач».

* * *

Поспать не удалось. На заасфальтированный пятачок у входа в заповедник, автобус выскочил неожиданно. Еще секунду назад с обеих сторон от него мельтешили однообразные сосны, нагоняя тоску и вдруг деревья расступились, открыв экскурсантам несколько декоративных домиков и россыпь лотков с сувенирами. Наталья Васильевна спустилась с подножки и тут же заворковала с полной седовласой матроной с внушительным бейджиком на груди и седым пучком на голове.

Еще два автобуса, у входа в заповедник, призывно гудели, собирая загулявшихся туристов. Один из них — пыльно-белый с желтой полосой на боку, только что закончил с этим неблагодарным занятием. С шипением захлопнул за каким-то недотепой дверь и теперь старательно разворачивался, пытаясь не зацепить стоящие рядом автобусы, лотки и черную дворнягу, нахально развалившуюся у крыльца одного из домиков.

— Господа путешественники, — оживленная Наталья Васильевна бодро взбежала по ступенькам, — пожалуйста, выходите. Сейчас вас проведут на экскурсию, где покажут водопад Кивач, заповедник карельской березы и музей редких животных.

— Пойдем, — Аня, неожиданно резво для своей комплекции, выбралась из кресла и, подхватив верный рюкзак с блокнотом, выскочила из автобуса. Лена вышла последней и огляделась. Карельская погода, вероятно, решила продемонстрировать им все разнообразие своих возможностей. Поднявшийся ветерок гнал по небу клочковатые облака, то и дело закрывавшие солнце, а с востока надвигалась громоздкая и плотная, как зимнее одеяло, туча. По мере того, как она закрывала небо, на заповедник опускалась тишина. Второй автобус, чихнув мотором, укатил, открыв вид небольшого автопарка, состоявшего из старой потрепанной «Волги» и полуразвалившейся телеги с треснувшим колесом и перебравшейся под нее черной собакой.

Группа успела удалиться на приличное расстояние, почти скрывшись за потрясающими воображение зарослями крапивы, лоточники при приближении тучи попрятались внутри деревянных домиков. Туча уже почти полностью закрыла небо, заставив замолчать даже птиц в ветвях деревьев. Лена оглянулась. В суматохе она так и не успела уточнить ни у Натальи Васильевны, ни у всезнающей Анечки маршрут, или хотя бы примерное направление к стратегически важному для любого общественного места объекту. И теперь прикидывала, поискать ли объект самой, или разбудить бестактным вопросом задремавшего на руле водителя. Пока она пыталась разрешить поистине шекспировский вопрос, откуда-то из кустов бесшумно появился высокий мужчина в рыжей куртке. И торопливо направился в ее сторону. То ли сотрудник музея, спешащий укрыться от дождя, то ли экскурсант, решивший мучавшую Лену проблему более простым способом.

— Леночка, — опустившаяся на ее плечо рука при отсутствии шагов за спиной сработали получше литавр, громыхнувших над ухом и чуть не избавили девушку от необходимости искать укромное место, — Леночка, ты чего отстаешь, там уже водопад показывают! — Судя по раскрасневшимся щекам и учащенному дыханию, Аня уже успела осмотреть весь заповедник и вернуться, чтобы забрать с площади непутевую попутчицу.

— Лена, — терпеливо поправила она, — Аня, а вы не могли бы мне помочь?