Глава 3

Когда спутницы появились на смотровой площадке, группа уже удалялась в сторону музея, пряча фотоаппараты. На каменистом уступе остались только несколько фантиков, да кровожадная орда комаров, раззадоренная количеством потенциальных доноров.

— Пойдем, — Аня потянула притормозившую девушку, — потом будет свободное время, успеешь, насмотришься.

— Я не хочу на чучела смотреть, — заупиралась Лена.

Нисколько не смущенная этим обстоятельством, Аня упрямо тянула ее вслед за толпой. В ее рюкзаке что-то глухо постукивало, словно Аня насобирала туда пару килограммов камней от водопада. Впрочем, Лена не удивилась бы, если бы так оно и было.

Дверь в музей оказалась тугой и норовила захлопнуться перед носом каждого следующего посетителя. Приходилось придерживать ее обеими руками. Аня выпустила Ленину ладонь и вцепилась в ручку, пытаясь преодолеть сопротивление пружины. Освободившись, Лена побыстрее шагнула назад, под прикрытие спин ожидавших своей очереди экскурсантов. Если что здесь и стоило посмотреть до начала дождя, то это водопад. В очередной раз хлопнула дверь, отделяя от внешнего мира следующую порцию туристов. Лена попятилась, стараясь побыстрее затеряться в зарослях ивняка и крапивы.

Узкая тропинка по мере приближения к водопаду становилась все сырее. Вскоре, под ногами зачавкало. Шум воды усилился, перекрывая гул голосов и хлопки двери, вырвавшейся из неловких рук. Теперь его разбавлял только комариный писк то над одним, то над другим ухом. Черная туча от горизонта до горизонта закутавшая небо, зловеще поблескивала, но обрушиваться на землю дождем пока не торопилась.

Лена смачно шлепнула по шее, размазав по коже самого нетерпеливого комара, взмахнула ладонью, пытаясь достать его сотоварища, да так и застыла с поднятой в немом приветствии рукой. Водопад еще не показался за поворотом. О его приближении свидетельствовал только усилившийся гул, да водяная взвесь, оседавшая на листьях крапивы молочно-белой пыльцой. Кусты крапивы, как будто нарочно посаженые сотрудниками музея вдоль всей тропинки, чтобы безголовые туристы не шатались где ни попадя, пригнулись под тяжестью осевшей на ней влаги, открывая взгляду небольшую полянку, окруженную ради разнообразия, не кривыми, будто скрученными радикулитом, карельскими березками, а высокими, упиравшимися в самую тучу соснами. Между двух таких сосен стоял человек. Его руки, показавшиеся Лене сначала неправдоподобно длинными, были прикованы толстыми цепями к каждой из сосен, голова была опущена. Лица Лена разглядеть не могла, так как его наполовину скрывал капюшон черного плаща, облегавшего плечи. Из-под капюшона был виден только бледный подбородок и кусочек впалой щеки. Рядом с одним сапогом незнакомца валялась наполовину пустая пластиковая бутылка, рядом с другим лежали ножны с мечом, или очень хороший муляж.

В себя ее привел наглый комар, впившийся (а по ощущениям просто вгрызшийся) Лене в щеку. Девушка влепила себе пощечину, поскользнулась, пропахав ногой мутную лужу и, наконец, пришла в себя. Звонкое эхо оттолкнулось от каменной насыпи и унеслось вниз, смешавшись с шумом воды. Мужчина вздрогнул и поднял голову. Капюшон свалился ему на плечи. И тогда Лена впала в ступор повторно, судорожно припоминая, что же такое она съела, что могло вызвать у нее столь реальную галлюцинацию. В средневековом плаще, с мечом у ног, распятый между соснами, на нее смотрел суровый экскурсовод из зала карельской мифологии. Определяя значимость момента, негромко, но угрожающе-раскатисто пророкотал гром.

Оглядев с ног до головы застывшую девушку, экскурсовод хрипловато произнес, указывая глазами на бутылку под ногами.

— Девушка, вы не поможете мне напиться?

Лена нервно оглянулась, но поскольку других претендентов не наблюдалось, помявшись, ступила в заросли крапивы, поспешно натянув рукава куртки на ладони.

… Она задумалась, стоя на краю дорожки. Я испугался, что она сейчас побежит звать сотрудников заповедника, но рыжая подумала, решительно тряхнула головой и направилась ко мне…

Понаблюдав, как она пробирается сквозь крапиву шипя и стряхивая на плечи капли воды, парень улыбнулся. Последний куст, вырвавшись из руки, от души приложил ее по открытой шее, отчего первый вопрос был задан ею весьма неприветливым тоном:

— А что вы здесь делаете? — Лена потерла обожженное место.

— Работаю, — без тени иронии ответил тот и еще раз кивнул вниз, — Вы водички не дадите?

Лена помялась, но бутылку подняла. С сомнением оглядела донышко, измазанное грязью и свинтила крышку. Парень потянулся к поднесенному горлышку и запрокинул голову так резко, что часть воды шипя полилась по впалым щекам за шиворот тонкой кожаной рубахи. Гром предупреждающе зарокотал, взяв на пару тонов повыше и на пару десятков децибел погромче.

— А кем вы здесь работаете? — не унималась Лена. Если здесь так туристов развлекают, то пожалуй, она бы не отказалась посмотреть.

Бутылка опустела, экскурсовод выдохнул, слизнул с губы пару капелек и равнодушно пожал плечами, — массовиком-затейником. Взять ее!

То, что последняя часть фразы относится уже не к ней, Лена сообразила только когда хруст веток за ее спиной и сдавленное ойканье (видать не одну ее смогла достать жгучая крапива), материализовались в четверых бугаев в рыжих куртках, двое из которых тут же ретиво схватили ее за руки. От ужаса у нее перехватило дыхание. Лена попыталась крикнуть, но у нее из горла вырвалось только невнятное бульканье. Пять секунд, которые Лене потребовались, чтобы отмереть и завопить, экскурсовод использовал довольно странно — с усилием опустив руки вниз. Цепи, и до этого-то находившиеся в не очень провисшем состоянии, резко натянулись. Протестующее застонали сосны. Брызнула сначала древесная крошка, а потом и россыпь красноватых искр и черные цепи разлетелись крупными, тускло-поблескивающими на месте скола кусками и со звоном осыпались к ногам парня. Заключительным аккордом в полную силу рявкнул гром, заставив ее повторно подавиться криком. А потом Лена все же заорала. И даже поджала ноги, повиснув на руках в попытке освободиться. Желанного результата это не принесло, сыграв скорее на руку похитителям. Громила перехватил ее поперек живота, сжав так, что из девушки разом вышел весь воздух и она вынужденно замолчала. Черноволосый экскурсовод буднично прошелся вдоль полянки, подобрал ножны, бережно обтер скопившуюся на них влагу рукавом и прицепил их себе на пояс, поднял выроненную Леной бутылку и пунктуально закрутил крышкой, хотя она была уже пустая. Два бугая, не участвующих в ее пленении, торопливо отстегивали от его запястий остатки цепей, позвякивающих при каждом шаге, а сотрудников заповедника, или экскурсантов из ее группы, пораженных ее вокальными данными, все не наблюдалось. Девушка вывернула шею, пытаясь разглядеть тропинку, спускающуюся к водопаду и обмякла в руках у своего мучителя. Тот, воспользовавшись этим, закинул ее себе на плечо, ногами вперед. Тропинки не было. Как и зарослей крапивы, скрывавших ее раньше. Гула водопада почему-то тоже слышно не было. Вместо этого, докуда хватало глаз, простирался лес. Карельских березок в нем не наблюдалось вовсе, зато в изобилии появились поросшие мхом валуны, огромные сосны с тонкой, пропитанной смолой корой и белый лишайник, упруго пружинивший под ногами похитителей. Сотрудник Медвежьегорского музея уверенно направился в чащу леса, рассеянно похлопывая себя по бедру пустой бутылкой из-под минеральной воды. Четверо сопровождающих его бугаев дружно потопали следом.

… Глаза у нее окончательно округлились и это дало ребятам пару минут, чтобы перехватить ее раньше, прежде чем придется гоняться за ней по всему лесу. К чести рыжей надо сказать, что терять времени понапрасну она не стала, повиснув всем весом на Степане и пиная тех, кто пытался к ней приблизиться. Одновременно она пыталась оповестить окружающих о психах в средневековых плащах на территории заповедника. Тактика была в принципе верная, но было уже поздно. Мы были дома…

— Отпустите меня! — Лена попыталась брыкаться, но на ногах будто сомкнулись стальные капканы. А разбивать свой нос об спину мучителя и назло ему было жалко. — Да вы знаете, кто мой дед⁈ — сообщать похитителям, что ее отец — преподаватель логики, на самом деле начальник полиции было глупо. Если за девушкой следили с самого начала, правда всплывет очень быстро.

— Грозный колдун, — заржал кто-то впереди.

— И он…

— Размажет нас по земле тонким слоем, а Степку еще и в трубочку скатает!

Теперь смеялись все. А ее «лошадка» вообще пополам согнулась, едва не уронив Лену на землю.

— Когда он узнает, кто меня похитил…

— Он не узнает. — Хриплый голос экскурсовода поставил точку в их дискуссии, разом оборвав веселье.

Лене тоже резко поплохело.

— А почему⁈ — рискнула уточнить она через минуту, но ответа не последовало.

Степан перекинул девушку на другое плечо, заставив прикусить язык в прямом и переносном смысле.

— Эта дрянь мне все пузо испинала. — пожаловался он кому-то через пару минут.

— Такое пузо грех не попинать! — Снова отметился шутник.

— Опять выход сполз, только к закату дойдем.

— Сам в следующий раз открывать хочешь? — Холодно осведомился экскурсовод у пессимиста. И разговор снова оборвался.

Остановился отряд на краю небольшой поляны, скрытой от посторонних глаз кустами шиповника. Впрочем, насчет посторонних глаз Лена сильно сомневалась. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирался все тот же лес. Степан опустил девушку на землю и придержал, поджидая, пока она восстановит равновесие.

Поляна была давно освоенной. Посередине чернело тщательно залитое кострище. В сосняке, огороженном жердями мерно жевали три лошади. При появлении людей они прянули ушами, но потом успокоились и снова принялись подбирать с земли яблоки-паданки, раскиданные по всему загону. Одну из молодых берез угораздило затесаться не только среди сосен, но и угодить внутрь загона. Бедное дерево по кругу было нещадно обскоблено лошадиными зубами. На другом конце поляны также ошкурены были две сосны, но на таком расстоянии от земли, что наводили на мысль скорее о жирафах.

Похитители тут же занялись своими делами. Светловолосый весельчак вытащил широкий нож и направился к Лене, многозначительно похмыкивая и проверяя пальцем остроту лезвия. Лена сглотнула и попятилась, но шутник прошел мимо и углубился в лес. Двое других принялись седлать лошадей, подгоняя длину стремян и костеря коротконогих напарников. Экскурсовод вытащил из кустов небольшую сумку и принялся перебирать какие-то мешочки. Степан остался рядом с девушкой, неподкупно придерживая ее за плечо.

— Послушайте. — Лена убедилась, что экскурсовод занят. — Вы же Степан, да? Отпустите меня, пожалуйста.

Ее конвоир качнулся в сторону и неуверенно огляделся. — Я никому про вас не расскажу. — Девушка, закрепляя успех, заискивающе улыбнулась и отступила на шаг. — Я же вижу — у вас глаза добрые!

Парень растеряно приоткрыл рот, впервые услышав подобный комплимент.

— Слыхал, Степка, глаза у тебя до-обрые! — шутник, вынырнувший из чащи с охапкой хвороста, довольно заржал.

Ага, добрые-добрые! — Поддержал зубоскала один из запрягающих. — Помнишь, как он за Васяткой во хмелю с оглоблей гонялся? Бежит, а у самого глаза добрые-добрые!

Похитители загоготали. Степан обиженно засопел, подбирая слова и его пальцы снова сомкнулись на Ленином плече, так что она поморщилась.

— Кончай ржать, весельчаки! — экскурсовод разогнулся, затягивая ремень на сумке. — А тебя Степан, я в последний раз предупреждаю. Еще раз переберешь, попру вон из отряда, как пса шелудивого.

Смех оборвался. Громила поник, а остальные смущенно замолчали, понимая, что за разговором случайно сдали товарища начальству.

— Да я! — Степан гулко стукнул себя кулаком в грудь. — Никогда больше!

— Смотри у меня! — Начальство скептически хмыкнуло и пошло к лошадям.

Лена, пользуясь раскаяньем конвоира отскочила в сторону и, развернувшись, бросилась прочь, не разбирая дороги.

И через несколько шагов полетела на землю, обидно споткнувшись об узловатый корень.

Степан, после разноса исполненный служебного рвения, нагнал ее в два прыжка и сгреб своими медвежьими лапами, так что ребра хрустнули. Белобрысый шутник суетился на подхвате и его Лена успела пнуть, брыкаясь в руках Степана. Нечаянно, но приятно. А судя по гримасе ухромавшего подальше шутника, попала в какую-то болевую точку.

Экскурсовод подошел, неторопливо помахивая прутиком, когда свалка уже закончилась.

— Свяжите. — Скучающе бросил он Степану.

— Отпустите меня! — в противовес ему зашипела Лена.

— Хорошо, моли.

— Что-о-о⁈ — От неожиданности, девушка перестала вырываться.

— Моли о том, чтобы я отпустил тебя. — Холодно повторил экскурсовод и приблизившись к ее лицу, так что она ощутила его дыхание, добавил. — Тогда отпущу. Или не отпущу.

Все замерли, ожидая ее ответа. Только белобрысый осуждающе покачал головой.

Закатное солнце, выбравшись из мехового покрывала туч раскатало по земле дорожки лучей.

Если очень сильно попросить похитителей отпустить ее… Если объяснить, что денег у нее нет, как и состоятельных родственников… Может заплакать⁈ Говорят, мужчины не выносят женских слез. Правда каким образом они постараются избавиться от невыносимого зрелища, Лена не знала. Ну в конце-концов, они же не звери и должны понять…

— Да пошли вы! — бросила она в лицо экскурсоводу, едва узнавая свой голос.

Солнце скрылось за горизонтом. На поляне стало ощутимо холоднее.

Экскурсовод отвернулся и как ни в чем не бывало, пошел к лошадям. Лица его Лена разглядеть не могла, но готова была побиться об заклад на что угодно, что он улыбается. Впервые за все время их драматического знакомства.

Степан, пользуясь заминкой, связал петлю и накинул на ее руки, стянув их за спиной.

Больше не церемонясь, ее подхватили подмышки и подсадили на лошадь перед экскурсоводом. Лена попыталась пнуть Степана. Тот, легко для своей комплекции, увернулся.

— Ноги свяжу, — ровно пообещал экскурсовод, перехватывая ее за пояс, чтобы она не съезжала.

— Отпустите меня! — зашипела Лена, пытаясь извернуться. Скорее уж из чистого упрямства, потому что ничем, кроме падения с высоты полутора метров, ей это не светило. Ощущение, что она только что упустила свой шанс оказаться на свободе, хоть и ничем не обоснованное, перерастало в уверенность. Как и то, что обратно уже ничего не отыграть.

— И рот заткну, — не меняя интонации, закончил тот. И обернулся к спутникам. — Василий и Степан здесь до утра, смена на рассвете. Ренер и Корн идут по точкам. Все три, Ренер, ты понял, а не две как в прошлый раз.

— Да, господин Кощей, — ухмылявшийся светловолосый мгновенно стал серьезным и вытянулся в струнку.

— Психи, — обреченно всхлипнула Лена.

Экскурсовод легонько тронул бока лошади и та послушно двинулась, плавно набирая ход и позванивая уздой.

… — Отпустите меня, — зашипела рыжая и попыталась пнуть Ренера, подошедшего чересчур близко.

— Ноги свяжу, — пообещал я, потому, что ее упрямство начинало выводить меня из терпения. И так ведь понятно, что ничего хорошего ей не светит, так сидела бы себе тихонечко и не нарывалась. Так нет же. Эта, как бишь там ее, Алена делала все, чтобы вывести меня из себя. Я глубоко вздохнул и тронул бока Коры каблуками… Поехали…