Глава 36

Таня нипочем не хотела уходить от подруги, но Лене нужно было остаться одной. Рен шепнул что-то Тане на ухо, после чего, она безропотно поднялась, и ушла вместе со стражем к печке. Они даже раскатали одеяла, и улеглись, каждый на свою лавку, отвернувшись к стене. Лена сомневалась, что они будут спать, но необходимое чувство одиночества появилось. Девушка зажмурилась и сосредоточилась.

— Книга, — шепотом выдохнула она и нерешительно открыла глаза. Ничего не произошло.

— Моя Родовая Книга, — повторила девушка.

Ничего. Только ближайший огонек свечи отвильнул от ее дыхания, да остальные укоризненно задрожали. Лена оглянулась. Кощей лежал в прежней позе, казалось еще больше побледневший. В груди сжималась тугая пружина сосущего страха за его жизнь. Лена вскочила, покрутилась по домику. Ни туфлей, ни тем более своих сапог, она не обнаружила. Тогда Лена подхватила сапоги подруги, так и оставшиеся лежать в разных углах, накинула ее куртку и выскользнула на крыльцо, тихонько скрипнув дверью. После полумрака дома серебристое сияние поляны ослепило ее. На небе равнодушно белел блин луны.

— Моя Родовая Книга! — изо всех сил закричала Лена в черное небо, — ну, пожалуйста, — тихо всхлипнула она.

Ничего. Только в морозной тишине где-то за домом всхрапнула лошадь, и тихонько звякнула узда.

Лена вернулась в дом. Таня посапывала, набегавшись за день. Минуты томительно пересыпались, отсчитывая ночь. Измученная девушка подошла к окну. Над лесом растянулась светло-серая полоска начинающегося рассвета. Ничего не вышло. Лена закусила губу. К горлу подступило такое отчаяние, что захотелось закричать. Ничего. Сколько она перепробовала за последние два часа. Она шептала, кричала, и даже молилась.

Чуда не произошло. Книга не появилась.

Ошибки, ошибки, ошибки. Горечь ее ошибок буквально ощущалась на губах.

Друзья, узнав, что ей грозит опасность, бросились спасать ее рискуя жизнью. И здесь это не просто красивый оборот речи. А она… Посчитала Кощея предателем. Слепо поверила Велиру. И действовала так, как было нужно Великому Колдуну. Девушка застонала и впилась ногтями в запястье.

Текли минуты. Отмеряя их, все туже сжималась пружина в ее груди. Лена обернулась к друзьям. Они лежали не двигаясь, может быть и правда уснули. Что ж, тем лучше. Пружина отщелкнула, подведя итог еще одной минуте.

Больше не сомневаясь, девушка схватила с лавки теплый плащ Рена, и выскочила за дверь. Ледяной ветер хлестнул ее по лицу, придавая решимости. Серая нитка над кромкой леса порозовела, расширяясь, и постепенно высветляя небо. Лошадка оказалась покладистой, а следы копыт ясно указывали дорогу. Девушка выехала на тракт и пришпорила лошадь. Зазубренная кромка леса вдоль дороги смазалась, сглаживая верхушки. Цокот копыт зазвучал глуше. Дробное эхо вторило рыси ее кобылки.

Эхо⁈.. Лена обернулась. Темная точка на дороге, быстро разрасталась, очерчивая контур светловолосого всадника.

— Алена, стой! — Рен поравнялся со всадницей.

— Нет!

— Алена!

Страж вытянул руку, в попытке перехватить повод из рук девушки. И вероятно перехватил бы… Если бы Лена в этот момент не саданула каблуками по бокам кобылки. Лошадка прижала ушки, и рванулась вперед с удвоенной силой.

— Але… — Рука преследователя по инерции сомкнулась на лодыжке девушки, и, довершая задуманное движение, дернулась вниз и в сторону.

«Хорошо, что я не ставила ногу глубоко в стремя», — была ее последняя мысль, прежде чем девушка закопалась носом в сугроб. — "А то лошадка меня еще и по снегу проволокла бы за собой', — додумала Лена, отирая с лица снег, а из-под носа кровь.

Рен со второй попытки поймал бесхозную уже кобылку, и направился к сидящей на снегу девушке.

— Ты как?

— За-ме-чательно, — язвительно ответила Лена, вытряхивая снег из рукавов, — да меня за всю жизнь не гоняли и не били, сколько за неделю в Верволоке.

— Да кто тебя бил-то, — опешил светловолосый преследователь, спешиваясь, и помогая ей подняться.

— Ну, роняли, — Лена отряхнулась, и приложила снег к носу.

— Прости, — мимоходом покаялся страж, — а на лошади ты здорово ездишь, где научилась-то?

— Да⁈ — изумилась Лена, растеряно оглядывая огромную по сравнению с ней лошадку, и раздумывая сообщить ли стражу, что сидела она на лошади всего пару раз. В три года и в пять лет, когда ее фотографировали. Да и то один раз это была все же пони.

— Какая муха тебя укусила, что ты решила сбежать во дворец одна⁈

Лена замолчала. Отчаяние вновь стало подступать к горлу, затрудняя дыхание. А в груди все туже сжималась пружинка ужаса, отсчитывая минуты последнего дня, отмеренного Кощею. Над лесом показался бело-розовый краешек восходящего солнца.

— Алена…

Даже металл имеет свой предел прочности. Пружина сухо хрупнула, и со зловещим шелестом стала стремительно разворачиваться, болью отдаваясь в легких.

— Да лучше погибнуть на копьях, чем просто ждать, пока Кощей умрет, — заорала Лена в розовеющее небо, выплескивая весь тот ужас, который накопился в ее душе, после известия Рена.

Крик ударил по ушам, и наступила звенящая тишина.

А потом резкий свист взрезал воздух, заставив снег перед девушкой взметнуться столбом, слепя и иголочками покалывая кожу. Лена протерла запорошенные глаза.

Перед ней на снегу лежала Книга в потрескавшемся кожаном переплете. Тисненый медведь на обложке обнимал мачтовую сосну, задрав морду вверх.

— Ты все-таки смогла ее позвать! — Потрясенно прошептал Рен. — Но как⁈

— Если бы я знала!

* * *

В доме царил беспорядок. Одеяла были сброшены на пол. В печи горел огонь, но было холодно. Рен то и дело раскрывал дверь нараспашку, бегая к лошадям и выстуживая дом. Лена, так и не раздеваясь, мерила шагами комнату. Семь шагов туда, семь обратно, то и дело вздрагиая на хлопки двери. Собирались быстро. Таня поджимая то одну, то другую босую ногу, копалась за печкой.

— Алена, повтори еще раз!

— Выслушайте меня, Мой Король… Рен, я все помню! Лучше лошадей запрягай. Таня, ты так и пойдешь босиком?

— А что мне делать? Сапоги забрала ты, а в доме осталась твоя туфля, и то одна. Рен, отдай свои сапоги!

— Нет, посидишь в санях. Алена, ну где ты закопалась?

— Да диадему их фамильную посеяла. А, вот она, в угол закатилась. Рен, ты не мог поаккуратнее меня стукнуть? Вон зубец погнулся, я Мегрену наябедничаю. Портишь, между прочим семейное достояние!

— Лен, посмотри заодно, может за печкой какая обувь есть?

— Рен, унеси ты Татьяну в сани от греха, я ее сейчас покусаю. Я вам жена сына Повелителя Приграничья, или Золушка, за печкой в паутине шариться⁈

— Ну Ле-е-е-ен!

— Лапти есть, сорокового размера! Брать?

— Не-е-ет!

— Алена, повтори еще раз, что ты скажешь Королю!

— Я сейчас придушу одного стража, и скажу, что так и было! Рен, я помню! Поехали!

* * *

Король Грелт убрал с лица упрямую прядь, выбившуюся из-под обруча, и оглядел почтенное собрание. Для обсуждения оставался всего один вопрос. Самый безнадежный. Грелт отвернулся к окну. Крупные хлопья снега беззаботно кружились в воздухе. Бестрепетно укрывая землю пуховым покрывалом. От чужих глаз, от холода, до весны. Увы, снег не сможет скрыть от чужих глаз Верволок.

За окном промчались черные сани, запряженные двумя белыми тонконогими лошадками, Грелт бездумно проводил их взглядом. Он вспомнил свой последний выход в мир людей. Слишком далеко эти два мира разошлись. Слишком! И встреча вызовет удивление… И страх. Потому что непонятное всегда пугает. И если он — Грелт и сумеет удержать своих подданных, то люди не станут ждать. Сколько им еще осталось до того, как граница окажется открыта? Год?… Два? Король с усилием потер лоб, отвернулся от окна, и величественно произнес:

— Итак, многоуважаемый Совет, нам осталось решить последний вопрос…

— Выслушайте меня, мой Король, — невысокая девушка влетела в зал Всеобщего Совета, и как полагается по этикету просителю, упала на одно колено, почтительно склонив всклокоченную рыжую голову. Зеленоватое сияние, окутавшее распахнувшуюся дверь, с пару мгновений повисело в воздухе, размышляя, а затем осыпалось на пол искристой пылью, и растаяло. В зале повисла мертвая тишина. К груди просительница прижимала большую Книгу, в кожаном, потрескавшемся от времени переплете. Тисненый на обложке медведь обнимал мачтовую сосну.

— Встань, и говори, — Король сдвинул брови, но, тем не менее, склонил голову, приветствуя даму. Она смутилась, провела рукой по спутанным волосам, попыталась пригладить до безобразия примятое платье, потом плюнула на это безнадежное дело, обвела взглядом почтенное собрание, ясно глянула на Короля, и заговорила:

— Я принесла Вам утерянную Книгу, мой Король!

Тишина в зале дошла до хрустального звона. Девушка, между тем, пошла вдоль кресел, торжественно неся на вытянутых руках Книгу. Возле одного из них она остановилась и склонилась в глубоком поклоне. Мегрен вынужденно привстал и поклонился в ответ. Лена закусила губу. Меч! Вот он на коленях у Кемача, совсем такой, каким Рен его описывал простые ножны с орнаментом из медных треугольников, и рукоять, обмотанная тонким кожаным шнуром. Сердце отстукивало уходящие секунды. Она резко распрямилась, и подошла прямо к Королю.

— Вот она! — Лена торжественно возложила на стол перед Королем Книгу. И почтительно отойдя от монаршей особы на два шага, застыла, сияя улыбкой.

— Но откуда? — впервые в жизни Грелт не смог скрыть удивления. Да даже и не пытался, ситуация была настолько исключительной, что почтенные мэтры охотно его простили, удерживаемые только присутствием Короля, чтобы не вскочить и не разразиться изумленными криками.

— Это Книга моего Рода, мой Король. — Снова склонилась в поклоне Лена. Затверженные до автоматизма слова произносились легко. — Мой муж… — Два шага в сторону Велира. Лена, не дойдя, остановилась напротив кресла его брата, и продолжила. — Просил меня (от счастливой улыбки уже сводило скулы) помочь в поисках Книги, и я ее позвала.

Король благоговейно открыл первую страницу.

Теперь у нее было секунд тридцать. Все также сияя замученной улыбкой, Лена склонилась в поклоне, и прошептала, стараясь не шевелить губами:

— Во дворе черные сани, если через десять минут здесь не будет Кощея, Король и Совет в подробностях узнают историю моего замужества, исчезновения Книги и использования Таренго.

— Если же б-будет? — ледяной взгляд серых глаз прошивал ее насквозь, почти осязаемо, от него хотелось заслониться, но Лена только шире улыбнулась, и «изумленно» подняла брови.

— Если ты вернешь ему Душу, я умолчу об этом досадном недоразумении.

Мгновенная схватка взглядов закончилась ее победой. Кемач встал, поклонился Королю, и молча вышел. У Лены с виска сорвалась капелька пота.

— Да! — Король Грелт, несвойственно оживленный, поднял голову, и молитвенно сложив руки, произнес. — Это Она!

Мэтры все же не выдержали, они сорвались с мест, и бросились к Королю, возбужденно жестикулируя. Грелт, однако, уже взял себя в руки. Одним взмахом он усмирил разошедшихся коллег, призвав их сесть на места, и хорошо поставленным голосом, рассчитанным на публику, заговорил.

— Сама Судьба в лице этой девицы преподнесла нам Великий Дар, давая шанс укрепить защиту, и скрыть Верволок от чужих глаз. Как я, так и все мы в великом долгу у нее. Девица, ты можешь просить все, что пожелаешь.

Лена тревожно улыбнулась, все ее мысли были там, внизу, во дворе. Тем не менее заученные слова свободно всплывали в памяти:

— Великий Король, — Лена опять опустилась на одно колено, — милости прошу. В силу моей неразумности, дала я согласие, и была обручена с Велирианом Вторым сыном Мегрена.

— Что же ты хочешь, дитя мое? — Король сам подошел к девушке и поднял ее с колен.

Лена снизу вверх глянула в глаза Короля, и твердо сказала:

— Развода!

Собрание возмущенно зашумело. Видимо развод в Верволоке был понятием неприемлемым. Лена сцепила руки в замок. В распахнутых серых глазах светилась мольба.

— Не волнуйся, дитя, — дрогнувшим голосом обратился к ней Король. Я думаю, (и уже громче, обращаясь к остальным колдунам) Совет, и достопочтенный Мегрен примут к сведению неоценимую услугу, которую сия девица оказала Верволоку, и согласятся на просьбу ее.

Лена почти не слышала слов Короля, все крепче сжимая подрагивающие руки. Время растянулось. Казалось, прошел уже час, а друзей все не было. Что-то случилось!

А достопочтенный Мегрен обладал незаурядной выдержкой. Седовласый колдун неторопливо встал, поклонился Королю, Лене и Совету. После чего заговорил. Мягко, укоризненно, всепонимающе…

— Деяния девицы сей неоценимы. Как и ее таланты. Она является достойной продолжательницей Тринадцатого Рода Совета. И как мне не тяжело, но уж коли такова воля ее, я буду сам ходатайствовать перед Советом об освобождении Алены от всех обязательств перед сыном своим Велирианом.

В зале наступила тишина. Король легонько подтолкнул Лену по направлению к Мегрену. А Рен ведь предупреждал, что это придется сделать. Лена в выжидательном молчании прошла вдоль кресел, и едва коснувшись губами поцеловала повелительно протянутую руку Мегрена.

— Надеюсь, не отравлюсь, — не удержавшись, одними губами шепнула она, и подняла глаза.

Он услышал. А может знал. И не простит ей ни этих слов, ни позора перед Королем и Советом. Мегрену ничего не нужно было говорить. Все это Лена прочла в его мгновенно похолодевших глазах. Секунда, и снова участливый и укоризненный взгляд, печальная улыбка. Седовласый колдун по-отечески провел ладонью по ее волосам, и сел на место. Совет разразился аплодисментами, заглушившими звук шагов нескольких человек. Но Лена услышала. Потому что ждала только их.

* * *

Зимой базарная площадь уже не разгораживалась телегами. Посреди площади стоял огромный столб, увитый лентами и девушки уже в который раз забывали спросить, для чего он. Лена, пригнувшись за сугробом, стащила с руки мокрую варежку и отерла рукой лоб. Рыжие волосы выбивались из-под капюшона теплого плаща и лезли в глаза. Таня скатала уже пяток снежков, не желая высовываться без лишней необходимости.

— И как все прошло?

— Да также, как и в прошлый раз. Поставили нас перед стариком в мантии. Тот книгу раскрыл, и читает по-непонятному… Тань, осторожнее, он в обход пошел. Сейчас должен из-за того сугроба высунуться… Вот, Велир меня за руку держит, а у самого пальцы леденющие. Я на него даже посмотреть боялась. Потом старик с меня колечко снял, и Велиру отдал… Вот тебе, получай! А-а-а, Кощей, это не честно, ты заколдовал снежок, он летел совсем в другую сторону!

— Я⁈ Как вы могли такое подумать⁈

— Враль несчастный! Получай!

— Лена, берегись! Там Рен за кустом!

— Вот тебе!

— Таня, справа!

— Ура! Отступают!

— Куда они подевались?

— Рен сказал, что они объявляют партизанскую войну, и пошли шпионить на кухню насчет ужина.

— Пойдем и мы переоденемся, — Лена бросила промокшие варежки на снег, — а то мне уже холодно.

— А во что?

— А нам там целый шкаф на разграбление выделили. Там платье-е-ев. За всю жизнь не перемерять. Вот только проблема — в одиночку не оденешь. Я промучилась с одним, и бросила это гиблое дело. Там вся шнуровка сзади, и дырочки мелкие-мелкие.

Девушки отряхнули с коленей снег, вылезли из-за плотно слежавшегося сугроба, в последний час выполнявшего роль крепостной стены, и направились ко дворцу.

— А чего ты с Кощеем вчера ругалась?

— Да я хотела друзей проведать, здесь недалеко. А он запретил, — Лена почесала нос покрасневшей рукой, — вообще-то он прав. Сказал, это здесь во дворце Мегрена сейчас весь Совет обитает, да остальных колдунов созывают, чтобы защиту всем миром ставить, Мегрен с сыновьями поостерегутся меня трогать, а подвернется любая возможность, от меня и тапочек не останется. Кощей сказал слишком сильно я их задела. Повелитель Приграничья такого не прощает. Я можно сказать ему в суп плюнула.

— Не только ему! — захихикала Таня, — ты, можно сказать, оплевала первое, второе и компот всему их семейству. Просто не подруга, а верблюдица какая-то.

Они поднялись по ступеням, и прошли в огромный натопленный холл. Отблески пламени от камина плясали на серых стенах. Лена внезапно прыснула в кулак.

— Ты чего? — Татьяна растерла замерзшие щеки и принюхалась. Вкусно пахло жареным мясом и хлебом.

— Да все никак не привыкну проходить через дверь. Раньше то все больше в окно, да в окно.

Девушки расхохотались, и взбежали по ступенькам деревянной лестницы. Стражи почтительно вытянулись в струнку.

Огромный старинный шкаф до потолка загипнотизировал подруг. Ворохи роскошных платьев, ряды изящных туфелек, и горы шляпных коробок грозили девушкам долговременной диетой. Загоревшиеся глаза Тани говорили о том, что переодевание к ужину затянется надолго.

— Ух ты! — прошептала Таня, и потянула на себя темно-красное платье с серебристой вышивкой.

Лена углядела себе изумрудно-зеленое, с высоким воротником, отделанным жемчугом. Подруги побросали мокрые вещи на стулья перед камином, и занялись увлекательной примеркой.

— Помоги мне, — Таня уже влезла в платье и теперь тщетно пыталась затянуть тонкую тесьму на спине, — интересно, а откуда здесь столько платьев?

— Это ты о чем? — Лена аккуратно разложила свое на кресле, и бросилась помогать подруге.

— Ну это же замок Мегрена, что-то я не видела здесь его жены, или дочерей.

— Вообще-то да, — Лена задумчиво потерла висок, надеюсь они хотя бы чистые, и мы не нахватаемся каких-нибудь средневековых блошек. Давай тяни посильнее. Таня потянула за шнуровку Лениного наряда.

— Да нет, не думаю. Вообще-то у них здесь удивительно чисто. Да и сами платья, — девушка принюхалась, — Лен, они же новые. Так только новая ткань пахнет.

Разобравшись со шнуровкой, Таня кинулась к шляпным коробкам, и тут же вывернула их на себя, потянув за нижнюю. Покопалась в выпавшем богатстве, и ухватилась за темно-красный, в цвет платья беретик, украшенный тонким черным пером. Лена восторженно крутилась перед огромным зеркалом в массивной раме. Стук в дверь привлек их внимание только со второго раза, и то когда напоследок в дверь грохнули ногой.

— Госпожа Аленушка, вас хотел видеть Король, — молодая русалочка улыбнулась девушкам, и скрылась за дверью.

— И кто придумал меня так называть? — с досадой поинтересовалась Лена, подхватила из шкафа первые попавшиеся туфельки, и пошла за русалкой, — Тань, если я задержусь, иди сразу в столовую, я тебя там найду. Не заблудишься? Не придется как вчера стражей на уши ставить?

— Иди уже, госпожа Аленушка, — обиженно донеслось вслед.

* * *

— Садись, Алена, — Король поднял голову от бумаг, и откинулся на спинку кресла, воткнув пышное перо в чернильницу. Лена честно попыталась сесть в кресло. Пышная юбка категорически отказалась помещаться в неподобающе маленькое для нее пространство под столом, и в отместку задралась аж выше колен. Девушка судорожно прижала ее руками, сделав вид, что так и было задумано. Король подозрительно закашлялся.

— Алена, нам нужно поговорить, — откашлявшись сказал Грелт.

Лена насильно запихнула упрямую юбку под стол, и вздохнула. Она давно ожидала этого разговора.

Радость встречи, и чудесного спасения Кощея, сделала их неподобающе легкомысленными. Они играли в снежки, учились кататься на рыжих, хорошо выезженных лошадях из конюшни Мегрена. Лена на первом же уроке сверзилась со своей, чем искренне удивила Рена. Болтали до полуночи, пригревшись у камина. Но и сама Лена и друзья избегали вопроса — А что же будет дальше?

Потому что знали ответ.

Потому что дома девушек ждали родители, друзья, работа, привычная жизнь.

Потому что Глава Стражей Повелителя Приграничья, а теперь просто опальный колдун Кощей, по прозвищу Бессмертный и Сотник Ренер должны остаться в Верволоке.

Потому что Граница будет поставлена лет на двести, но им этого хватит.

Потому что сказка должна когда-нибудь закончиться.

Но как же хотелось хоть ненадолго забыть об этом.

— Да, Мой Король.

— Алена, ты оказала нашему миру бесценную услугу. Заклинание Границы найдено и подготовлено. Все призванные собрались. Скоро наступит наилучшее время для установки Границы.

— Когда это случится?

— Сегодня в полночь.

Лена посмотрела в окно. В черном небе грустно перемигивались звезды. Нужно успеть предупредить Таню, Кощея и Рена. И… попрощаться.

Лена поднялась, рассеяно поклонилась Королю, и пошла к двери.

— Алена, предупреди свою подругу, вам нужно успеть подготовиться к переходу.

Девушка кивнула не оборачиваясь, и взялась за ручку двери, раздумывая, где можно найти Рена с Кощеем. Наверняка эти троглодиты уже в столовой.

— Они знают, — нагнал ее голос Короля, — Кощей и Ренер были здесь незадолго до тебя. Я приказал им ехать к зимней сторожке, проверить точку перехода. В последние несколько дней она превратилась в сквозную. Не хотелось бы оставить здесь какого-нибудь заблудшего туриста. Вернутся они только завтра к вечеру.

Лена замерла, вцепившись в медную ручку, в виде головы грифона, и тупо разглядывая искусно вырезанный орнамент на двери: трилистник, листок, еще листок, опять трилистник…

— Они уехали? — тихо переспросила она.

— Да, десять минут назад они выехали за ворота, — Король встал, и подошел к расстроенной девушке, — так будет лучше, дитя мое, ты поймешь это когда-нибудь.

— Да, Мой Король, — прошептала девушка, — и, не оглядываясь, выскочила за дверь.

Гулкий полумрак пустого коридора с оазисами теплого света вокруг подсвечников, развешанных по стенам, охладил ее разгоряченный лоб. Лена подошла к ближайшему окну, и всмотрелась в темноту за окном, словно надеясь увидеть двух всадников, спешащих к зимней сторожке. Темные деревья укоризненно покачали ветками. А полная луна, выглянувшая из-за случайной тучки, расстелила по снегу корявые тени, высеребрив до слепящего блеска снежные залежи, убеленные садовые дорожки, и их с Таней «крепостную стену» — самый большой сугроб под приземистой яблоней.

Король был прав — расставаться лучше внезапно. И возможно когда-нибудь она это поймет. Лена мотнула головой, отросшая челка упала ей на глаза, и отправилась разыскивать подругу.

— Вот ты где обосновалась!

Таня в длинном платье густого темно-вишневого цвета с глубоким вырезом на груди, перебирала тускло поблескивающие украшения, с горкой уложенные в небольшом деревянном ларчике.

— О, Лен, а вот и ты! Смотри, сколько Совет нам всего надарил. Они сказали, что мы все это можем забрать с собой!

Лена подошла к столу, и равнодушно пропустила драгоценности сквозь пальцы.

— Что-то не хочется совсем.

— Да ты что? — возмутилась подруга, — ты только посмотри на них!

Таня выудила из кучки цепочку с ажурным кулончиком, внутри которого подмигивал синий камень.

— Ну их, — Лена грустно улыбнулась, — кулончик у меня уже есть, — девушка подцепила кожаный ремешок на шее, и пропустила черный камешек между пальцев, — да такой, что всем кулонам — кулон! Кольцо? Спасибо, недавно только от одного отделалась, больше как-то не тянет. Разве что… Лена вытянула из ларца тонкий золотой браслет с подвеской в виде волчьей головы, — вот это взять на память…

— А ты чего это в джинсах, — Татьяна, наконец, оторвалась от драгоценностей, и посмотрела на подругу.

— Танюш, ведь я для этого и искала тебя. Сегодня в полночь Граница будет перекрыта, — девушка вздохнула и села в деревянное кресло по другую сторону стола. Волосы медно блеснули в свете каминного огня, — нам пора.

Подруга подняла глаза и беспомощно посмотрела на нее, — как уже⁈

— Да. Какая бы не получилась у нас сказка, хорошая, или плохая, но она заканчивается.

— Но…

— Со мной сейчас говорил Король. Сегодня в полночь наилучшие условия для установки Границы.

Девушки замолчали, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине. Лена рассеяно разглядывала узор на ковре. Таня сгребла все украшения в ларчик, и захлопнула крышку. Подумала, и передвинула его на другой край стола.

— Подожди, — опомнилась она, — Рен и Кощей двадцать минут назад уехали в сторожку, и будут только завтра вечером. Нужно же их срочно предупредить!

— Не нужно, Тань, — теперь она упорно рассматривала морозный узор на окне, — они знают, что сегодня ночью мы уйдем.

* * *

Полночь. Загадочное время. Точка отсчета. Точка начала и окончания. Или лучше окончания и начала.

Лена огляделась. Светящийся зал из карельской березы был полон народа. Мужчины все в нарядных расшитых позолотой и мехом камзолах, и легких парадных плащах. У многих на голове были узкие обручи с тускло поблескивающими камнями. Несколько женщин были в мантиях поверх платья. Кто сидел в креслах, расставленных по периметру зала, кто стоял. Свечи в половине подсвечников были погашены, в зале царил полумрак. Таня с Леной стояли в центре зала, готовые к переходу. Таня нервно поправляла куртку, Лена оглянулась, пытаясь запомнить побольше. Величественный Мегрен угрюмо сидел в кресле, неровный свет свечей четче очертил морщины, залегшие на лбу колдуна. Невозмутимый Кемач стоял за спинкой кресла отца, поглаживая кота, и щурясь на огоньки свечей. Велир, мрачно скрестивший на груди руки, не отрываясь, смотрел на Лену. Расширенные зрачки, казалось заполняли всю радужку. Этот неотрывный взгляд, который ощущался даже спиной, заставлял Лену зябко передергивать плечами. Госпожа Ягаба спокойно улыбалась, прислушиваясь к тому, что говорит ей невысокий плешивенький колдун Ривелон. Ривелон столкнулся взглядом с Леной, и, поморщившись, отвел глаза. Разговоры постепенно смолкли, до полуночи осталось несколько минут.

Король Грелт поднял руку, призывая к тишине, хотя в этом уже не было необходимости.

— Вам пора, — спокойно произнес он.

Перед девушками возник черный мерцающий проем. Таня судорожно вздохнула. Лена оглянулась в последний раз, и не удержалась-таки, скользнула глазами на дверь.

— Прощайте, — тревожно прошептала она.

И схватившись за руки, подруги шагнули в проблескивающую белыми искрами пустоту.

Их встретили голые цементные стены, припорошенные штукатуркой, выщербленный пол, с обрывками проводов и неопрятными комками бумаги. Уже непохожие на роскошный офис Мегрена. Таня оперлась о заляпанный краской верстак в углу, закружилась голова, Лена только спружинила ногами, выравниваясь.

— С возвращением, — невесело усмехнулась Лена.

— С возвращением, — эхом повторила подруга.

В неверном свете луны Лена нащупала входную дверь, и щелкнула замком.

— Пойдем, Тань. Хорошо, что кроме верстака здесь воровать нечего, и офис пока не охраняется.

Девушки вышли на промерзшую улицу. Светились витрины парочки ночных магазинов, подмигивала вездесущая реклама с плакатов. Подруги натянули поглубже шапки, и неторопливо пошли по тротуару.

— Сколько, Тань?

— Одна минута.

Мир едва заметно дрогнул, заставив позднего прохожего покачнуться, и списать это на усталость и гололед, тоненько тявкнула, а потом взвыла бродячая собака, ощущая непонятную тревогу. Нахохлившаяся ворона встрепенулась и снялась с места, скинув Тане на шапку горсть снега, и запорошив Лене глаза.

— Все, граница закрыта. — Таня стряхнула снег, и задумчиво повторила. — Все.

Лена пнула ледяной голыш, подвернувшийся под ногу, и тот, крутясь и подпрыгивая, улетел куда-то вбок, тюкнув по ботинку крупного и невообразимо волосатого парня в щегольской кожаной куртке. Видимо кожа все же не лучшая защита от такого мороза, и молодой человек грелся в компании двоих друзей. Общими в их уже теплой компании была одна бутылка водки, и одинаково повышенная нестриженность.

— О, девочки, а чего такие красавицы одни? Прогуляемся, — радостно махнул им рукой он.

И удивленным, даже слегка осуждающим взглядом (куда катится этот мир⁈) проводил двух с виду интеллигентных, но совершенно «отмороженных» девушек, которые откровенно расхохотались ему в лицо, после чего также неторопливо пошли дальше, беседуя о своем.

— И потом, никто меня не просил остаться… И слава Богу, — спокойно продолжила Лена.

«И слава Богу», — повторила про себя она. Потому что если бы он попросил ее, она бы осталась в Верволоке. — Давай лучше насущными проблемами займемся, — тряхнула головой Лена, отгоняя ненужные мысли.

— Какими, например?

— Например, подумаем, кого можно попросить сходить к нам домой, и отправить сюда документы и деньги, не пугая родителей. Может Максима? Он уже ничему удивляться не будет. И решим, где же можно переночевать, пока эти документы и деньги дойдут. Мы конечно же девушки закаленные, но боюсь ночи на улице в такой мороз не выдержим.

— Надеюсь, квартира сотрудника краеведческого музея вам для этого подойдет?

Лена застыла. За их спинами раздался знакомый глуховатый голос, которого она не могла больше услышать здесь.

Таня уже с радостным визгом бросилась к кому-то за ее спиной. А Лена все стояла, боясь обернуться, чтобы не развеять наваждение, и отчаянно жмурясь. Наконец, она обозвала себя трусихой, и, открыв глаза, обернулась. Таня стояла, уткнувшись в плечо Рена, и всхлипывала. Рен, широко улыбаясь, приобнимал девушку:

— Еле успели к вашему переходу, пришлось из Заповедника на попутках добираться!

А рядом с Реном…

Не отводя от Лены сияющего взгляда, рядом с Реном стоял Кощей.