Глава 35

Лена скатала из теплого еще воска, оплывшего со свечи на поднос, восковую палочку, положила на стол, и взялась за следующую. Рассказ не занял много времени. Девушка бездумно перекладывала свой восковой конструктор, составляя фигурки. Сама не замечая того, она пыталась избежать подробностей, но в горле все равно запершило, как от простуды.

— Этого не может быть! — Рен подскочил к рассказчице, и встряхнул ее за плечи, — ты лжешь!

Девушка не сопротивлялась, безвольно обвиснув в руках стража. Устыдившись своей вспышки, Рен медленно отпустил ее, и отошел к окну, вглядываясь в черноту ночи.

— Давайте спать ложиться, — тем же бесцветным голосом, каким вела рассказ, невпопад продолжила Лена.

Подруги молча разобрали одеяла с теплой печки, и разошлись по лавкам. Светловолосый страж поворошил угли в печи и подошел к столу, затушить свечи. Раскатившаяся восковая горка сиротливо лежала посреди стола. Рен занес руку смахнуть ее на поднос, и замер, всматриваясь в бессистемное нагромождение. В кривоватом штакетнике, выложенном Леной, ясно угадывалось часть слова «Преда…». Парень сочувственно оглянулся на напряженную спину девушки, отвернувшейся к стене, и зло смахнул горку на пол. Кощей не мог стать предателем! Но кому-то было очень нужно, чтобы Лена поверила в это.

… но как Вы видите, мой Король, мой Род по-прежнему хранит Вам верность, и прилагает все усилия, чтобы уберечь Верволок от людских глаз, и укрепить Границу. Как мне не горько осознавать это, но Книга исчезла, и теперь существует единственный способ исправить ситуацию.

Мой сын нашел ее… И хотя в молодой семье не все гладко, но тут к сожалению бессильны даже колдуны, — седовласый снисходительно и иронично улыбнулся (Что с молодых возьмешь⁈).

С балкона, на котором эти двое вели разговор, открывался фантастический вид. Большой дворцовый парк, летом переливающийся всеми цветами радуги, сейчас виделся черным, чуть шевелящимся пятном (под ветром колыхались ветви декоративных слив и волинских каштанов), окаймленным пятнышками охранных костров. Лесьвельга, единственная замерзающая река Верволока, широкой белоснежной дорогой терялась вдали. А огромное пространство между темным небом, и землей было испещерено белыми мазками крупных хлопьев снега. Витые перила балкона уже покрылись белым меховым воротником. Ветви садовых деревьев, на которые ложился снег, постепенно проступали во тьме, как на проявленной фотографии. Но плащей, накинутых на плечи собеседников не касалась ни одна снежинка. От хрупких фарфоровых чашечек исходил аромат шоколада, корицы и апельсина. Королевский шоколад — напиток, рецепт которого знал только дворцовый повар, и свято хранил его в тайне.

— Признаюсь, Мегрен, меня посещали некоторые сомнения, но теперь я вижу, что они были необоснованными, — колдун говорил неспешно, наслаждаясь ароматом, исходящим от его чашки. Высокий чистый лоб его перечеркивался тонкой серебристой полосой с единственным зубцом по центру, в котором поблескивал зеленоватый непрозрачный камень — символ высшей власти Верволока. Волосы густого каштанового цвета были стянуты в хвостик на затылке. Король, по сравнению со своим подданным выглядел возмутительно молодо. Его возраст выдавали только редкие серебряные нити в волосах, да мудрый, чуть насмешливый взгляд.

— Надеюсь, я сумел окончательно развеять их, мой Король.

— Вполне, Мегрен, тем более, после моего заочного знакомства с вашей очаровательной снохой. Я вижу, вы разумно и достойно управляете Приграничьем, и буду ходатайствовать перед Советом о предоставлении вам Свободной Власти еще на два года.

Король с сожалением посмотрел на пустую чашечку (опять не успел заметить, как все выпил), и вышел, учтиво кивнув собеседнику. В тишине что-то хрупнуло. Мегрен изумленно посмотрел на осколки своей чашки в подтеках шоколада, ссыпавшиеся из ладони, и медленно выдохнул. Получилось! Еще раз взглянул на усиленно забеливаемые снегом осколки. Стареет, как можно так явно потерять контроль. Хорошо, что этот щенок не обращает на мелочи внимание.

Сны перемешались и раскатились, как драже во встряхиваемой баночке. И Лену еще раз бесцеремонно встряхнули. Ренер скептически оглядел кренящийся результат своих усилий, и снова энергично затряс девушку за плечи.

— Алена, проснись!

Лена села на лавке ровнее, по-прежнему не открывая глаз.

— Вы тут вообще когда-нибудь спите в Верволоке⁈

Ледяная вода, щедрой рукой выплеснутая на лицо, завершила начатое.

Сон распался на кусочки, и скатился с ее лица вместе с капельками воды, преимущественно за ворот платья.

— Если причина побудки окажется несущественной, я кого-нибудь убью, — сквозь зубы предупредила она, и открыла глаза.

Свечи прогорели. Восковые сталактиты ажурными гроздьями украшали подсвечники. За окном по-прежнему была непроглядная темень. Слабый свет давали не успевшие остыть угли в печи, придавая предметам в комнате тревожную красную окраску. Друзья с невинными глазами и виноватыми улыбками перепихивали друг другу орудие преступления — небольшую деревянную кружечку, еще обтекающую капельками воды. У кого она была в руках во время диверсии, жертва так и не смогла определить.

— Ну, что у вас стряслось? — Лена поняла, что поспать все равно не дадут, залезла с ногами на лавку и завернулась в одеяло.

Рен сразу же перестал дурачиться, поставил кружку на стол, и, став вдруг пугающе серьезным, заговорил:

— Алена, мне очень нужно знать, как вел себя Кощей, когда ты видела его в обществе Велира, — Рен говорил почти шепотом.

— Зачем? — Лена тоже по инерции понизила голос.

Таня, кутаясь в пуховый платок, подкладывала на красные мерцающие угли сосновые поленья.

— Алена, мне очень нужно это узнать. Я понимаю, что это сложно, но вспомни, пожалуйста, напрягись.

Напрягаться не пришлось.

Как только Лена закрыла глаза, перед ней, как воочию возникла величественная фигура Велира в их маленькой кухне:

… Шум за спиной заставил ее настороженно обернуться…

— Кощей, — тихо произнесла девушка, — рядом с Кемачом. Они увлеченно беседуют, и даже не смотрят в нашу сторону. Кемач дружески похлопывает Кощея по плечу.

Лена сама удивилась, как точно она все запомнила.

— А он… Он спокойно смотрит на меня. Потом отворачивается, и они смеются.

У Лены закривились губы, но она лишь зло сглотнула, не дав себе разреветься. Кто же знал, что эти воспоминания окажутся настолько неприятными.

Дура, — обругала она себя, — тебе никто ничего не обещал. Ни вечной дружбы, ни… ничего другого. Девушка подняла голову. У Ренера был такой вид, словно он присутствовал на похоронах. Лена оглянулась — Таня, попеременно пороняв все свечки, вставила их в подсвечник, и зажгла. В комнате стало немного светлее. Бледная и невыспавшаяся подруга отводила взгляд. Да что случилось⁈ Почему Рен так тихо говорит? Будто при… Лена посмотрела в угол, где до сих пор спал Кощей. В тот угол друзья бросали особенно похоронные взгляды. Спал⁈… Страшная догадка сбросила ее со скамьи. Лена, забыв все обиды, бросилась перед Кощеем на колени, и приникла ухом к груди. Стука сердца слышно не было. Ее собственное колотилось как бешеное, перекрывая все посторонние звуки. Только через минуту, дойдя до полуобморочного состояния, Лена различила спокойные ровные удары его сердца, и даже дыхание. Голова закружилась от облегчения. Лена заметила, что колени предательски подрагивают, поэтому вставать она пока передумала. Просто села на пол, опираясь спиной на лавку, где спал Кощей, и жалобно сказала:

— Слушайте, я понимаю, что у вас в Верволоке традиция такая ничего не рассказывать до самого последнего момента, но пожалейте меня, пожалуйста, расскажите сразу что случилось⁈

Рен вздохнул, и сел рядом с ней на пол.

— Ален, это только мои предположения, — тоном, которым обычно произносят «Ты только не волнуйся», начал он.

— Спасибо, я уже начала волноваться, продолжай!

— Не так давно в вашем мире была найдена Книга. По дороге в Верволок Книга исчезла, вместе с колдуном, ее перевозившим. А Шалица — Заклинание Дальнего Перехода до последнего времени считалось утерянным.

Мозги, то ли со сна, то ли после пережитого ужаса, отказывали напрочь. Книга… Заклинание…

— И что? — Лена потрясла головой.

Таня, так и не проронив не слова, устроилась с другой стороны, согрев Лене озябший бок.

— Считалось утерянным и еще одно заклинание — Таренго-Заклинание Подчинения, — Рен со вздохом вытянул ноги и потер покрасневшие глаза, судя по всему он так и не ложился, — это заклинание я знаю только по рассказам моих отца и деда. Таренго было запрещено давным-давно, а со временем и утеряно. Специальным обрядом у человека отнимают Душу, и помещают в принадлежащий ему предмет.

— И что человек умирает?

— Нет, превращается в куклу, бездушный манекен, подчиненный указаниям поработившего его колдуна. Взглядом колдун указания передает, или через прикосновение. — Ренер замолчал, пытаясь откопать в закоулках своей памяти еще хоть какое-нибудь упоминание об этом, но Лена его уже не видела…

…Кемач дружески кладет руку на плечо Кощея в их прихожей… Кемач поддерживает Кощея под руку, помогая ему забраться в сани…Кемач стоит плечом к плечу с Кощеем в дворцовом зале, наблюдая за их танцем… Кемач…

— Кемач, — шепотом произнесла Лена, — это он…

— Скорее всего, — Рену похоже эта новость особой радости не доставила, — я не знаю, где меч Кощея, а с ним он просто так не расставался. Алена, это еще не все…

Лена тоскливо посмотрела на стража. Судя по его голосу, самое гадкое было впереди.

— Говори, — сказала Лена. Как же я не хочу этого слышать!

— Если в течение семи дней душа не вернется в тело, человек умрет…

Друзья собрались за столом.

— Сколько прошло дней? — Таня с надеждой заглянула в глаза Рена.

Невыспавшиеся, осунувшиеся, с тенями, залегшими под покрасневшими глазами, еще больше усиливаемыми неровным освещением свечей, друзья смахивали на упырей. Себе Лена тоже не думала льстить, радуясь отсутствию поблизости зеркала.

— Не знаю. Но если считать от того дня, когда его схватили… — Рен замолчал, подсчитывая. Лена задержала дыхание. — Шесть.

— Значит… — Таня не закончила.

Всем троим и так все было понятно. Остался последний день. Усиливая и без того похоронное настроение, за окном затянул свою песню одинокий волк.

* * *

— Так что же мы сидим, нужно ехать быстрее! — Таня возбужденно вскочила, и кинулась к двери. Лена последовала примеру подруги, спотыкаясь о лавки, и путаясь в подоле платья. Пока она смутно себе представляла, как будет выглядеть отъем меча у трех сильных колдунов, окруженных стражами, но твердо решила принимать самое непосредственное участие. Уже у порога девушки вынужденно затормозили, и обернулись к Рену. Он так и остался сидеть за столом, склонив голову, и до белых костяшек сжав кулаки.

— Что?!!

— Никого искать не нужно, я прекрасно знаю, где они, — Рен говорил спокойно и буднично. А у Лены по спине побежали мурашки от его тона.

— Ну, тем более! Нужно скорее ехать! — Таня уже натягивала сапоги, нетерпеливо подпрыгивая.

Лена застыла. Шестым чувством ощущая, что грядет очередная пакость Судьбы. Страж поднял глаза на подруг.

— После Бала начинается Всеобщий Совет, на котором присутствуют все двенадцать Великих Родов, в том числе и Мегрен с сыновьями.

— И что⁈ Сразу и выведем их на чистую воду! Это же запрещенное заклятие, ты сам говорил! — Таня недоуменно переводила глаза со светловолосого стража на застывшую подругу. — Да что с вами? — Наконец, не выдержала она.

Лена молча вернулась за стол. Таня швырнула сапог в угол, и во втором прихромала к друзьям.

— Рассказывай, — в один голос потребовали они.

— Всеобщий Совет — это совет двенадцати Великих Родов, который собирается один раз в два года. Решения этого Совета незыблемы, и являются законом для всего Верволока.

— Интересные у вас принципы государственного устройства, но причем тут мы? — Таня все еще возбужденно посверкивала глазами. — Лен, ну ты то что?

— Двенадцати Родам нелегко договориться. Поэтому издавна повелось, что Королевский дворец на это время полностью изолируется от внешнего мира, окружается стражами, и опечатывается заклинаниями. И пока Совет не придет к единому решению, никто не имеет права потревожить колдунов, и никто из них не может выйти из дворца. У стражей строжайший приказ поднимать на копья каждого, кто силой ли, хитростью ли попытается попасть во дворец до окончания Совета. Неспроста этот обычай появился, да не имеет это сейчас отношения к делу.

В домике повисла тишина. Лена, так же как и Рен, повесила голову.

— Подкупить стражей?

— Не выйдет. Да и заклинание все равно не пройти.

Прошло два часа. Они перебрали все возможные и невозможные варианты. Таня охрипла. Рен сидел, внешне спокойный, только руки, сжимающие стол мелко подрагивали. Казалось, еще немного, и столешница под его рукой начнет сминаться, как бумага. Лена ощущала подозрительное спокойствие и холод в висках.

— Есть только одно исключение из Правил Всеобщего Совета, — продолжил страж.

Лена, так же как и он, вцепилась в стол. Таня с надеждой подняла глаза.

— Во дворец может попасть только тот, кто принесет вещь, способную переменить решение Совета, — Рен произнес это заученно, видимо воспроизведя наизусть пункт из какого-то свода правил.

— Какое решение должны колдуны принять сейчас? — быстро спросила Лена.

— Про то не ведаю, но думаю одно из них — о перекрытии границы с миром людей.

— А если… — Таня покосилась на Кощея.

— Не пройдет, — Рен тряхнул головой, соломенные волосы в свете свечей казались выцветшими, и почти седыми, — даже если нам удастся убедить стражей, заклинание воспринимает все буквально. Да и доказать мы ничего не сможем. Таренго — одно из тех заклинаний, которое невозможно распознать, а род Мегрена один из самых уважаемых в Верволоке. Даже если предположить, что нам удалось добраться до Совета, нам просто никто не поверит.

Таня сникла. Именно это она и хотела предложить. Девушки притихли, осмысливая положение.

— А как далеко мы от дворца? — Лена потерла чешущиеся глаза.

— Час галопом.

— Пешком? — наивно уточнила Татьяна.

— На лошади, балда, — Лена встала, зло дернула подол, зацепившийся за лавку, абсолютно не заботясь о его сохранности, и продолжила. — Утром я во дворец пойду. Из-за моей глупости все случилось, нечего вам в эту кашу лезть!

Таня аж руками всплеснула.

— Рен, ты посмотри на нашу красавицу! Она у нас девушка впечатлительная, с нее станется в рукопашную на штурм дворца пойти! Ну и что, что у них оружие, зато красиво-то как!

— Да иди ты… к Лесю! — вспыхнула наконец Лена. А здоровое негодование и желание немедленно треснуть подругу по голове вытеснило отчаяние.

— Куда-куда? — живо заинтересовалась подруга.

— Потом объясню.

— Вот, — припечатала Татьяна, снова обращаясь к Рену, — и словами ругается непонятными. Глаз с нее не спущу!

— Утром я сам во дворец пойду, я все тонкости, да обычаи знаю, может и сладится что.

Подруги, сердито через стол сопевшие друг на друга, тут же оставили это занятие, и обернулись к стражу.

— А вы здесь останетесь, — решительно продолжил он, — не для того меня Кощей к вам посылал, чтобы ваши головы под топор класть.

Рен поднялся, и прихлопнул ладонью по столу, заканчивая разговор. Девушки понимающе переглянулись.

— Ну коне-ечно! — хором протянули они.

Еще через полчаса охрип Рен. Зато совершенно ясно понял две вещи: девушки не отвяжутся от него, разве что связать их (Страж тоскливо оглянулся, высматривая веревку).

— Вы хоть понимаете, что это самоубийство, — в последний раз безнадежно спросил он.

И в который раз прослушал хоровой ответ, в исполнении подруг, — И не надейся без нас туда сунуться!

— Алена, — Ренер устало вздохнул и прекратил бессмысленный спор, — есть одна возможность, да только больно зыбкая она. Я только слышал, мне мой отец, а ему мой прадед рассказывал. Говорят свою Книгу Родовую позвать можно, и откликнется она, — он замолчал, ожидая ответа.

— И что?

Понимания в глазах девушки страж не разглядел.

— Книга эта найдена в Сибири, в доме, где твой дед жил. Это твоего Рода Книга, Аленушка.

Подруги потрясенно уставились друг на друга.

— Рен, скажи пожалуйста, у тебя много еще в запасе таких новостей?

— Алена, позови Книгу.

— Как?

— Я не знаю.

— Я не колдунья…

— Я помню, но… попробуй.

Рен не сказал этих слов, чтобы Лена не корила потом себя ими. Но она прочитала их в его глазах.

… Это наш единственный шанс…