Глава 47. Ева

– В смысле? Они убежали спустя пару минут, как я приехал? Ты серьезно? Вот я идиот! Прости меня, в следующий раз буду лучше тебя слушать.

Он вёл машину уверенно, выезжая из города. Но я не слушала его. Внутри свербело ощущение, что я что-то упускаю.

– Останови машину.

Сафронов посмотрел на меня как на умалишенную. Я же полезла в бардачок странной коллекционной тачки. Неприметной она не была, но пока Иванютин в таком состоянии, не думаю, что нам есть кого опасаться.

Да и не опасен он мне по большому счёту. По крайней мере, пока считает меня своей дочерью.

В бардачке я нашла два ствола с глушителями. Наработанным движением проверила патроны. Сафронов же притормозил у обочины и обернулся ко мне:

– Ева, ты меня пугаешь! Пожалуйста, давай ты объяснишь мне хоть что-то. Он что, обидел тебя? Он…

Отрицательно замотала головой. Идея сформировалась быстро, и я поняла, что не смогу уехать из города, пока не найду ответ на главный для меня вопрос. Ответила:

– Он считает, что я его дочь. А прокурор – мой дядя. Но не это главное. Я должна вернуться и поговорить с отцом. Без этого не могу уехать. Помнишь, я рассказывала, что не помню ничего до шести лет?

Он кивнул. Странно, но теперь в его взгляде что-то изменилось. То ли облегчение за брата проступило, то ли он правда стал воспринимать меня иначе.

– Так вот я до сих пор не знаю ничего про мою маму. Они вообще никогда ничего про неё не говорил. Игорь, он шантажировал Иванютина жизнью меня и мамы, понимаешь? Я только сейчас поняла, что он ни разу напрямую не сказал мне, что она мертва. Мне надо к нему.

Я хочу посмотреть в его паскудные глаза, что столько лет дурили мне голову. Хочу узнать, что он с ней сделал и что вообще происходит вокруг. Хочу узнать, откуда чёрное пятно в моей голове, и я не готова ждать годы, пока оно рассосётся!

Умоляюще смотрела в глаза Игоря, прекрасно понимая, на что его подбиваю. Ведь это опасно. По-настоящему опасно. Там куча охраны, и все они далеки от тех парней, что находились в особняке Иванютина.

Словно игры проводятся в моем доме, а не там, откуда мы только что сбежали. Все перевернулось вверх дном, но одно было ясно совершенно точно: я хочу узнать, что стряслось с мамой.

Потому что сегодня я открыла ящик Пандоры, и, если промедлить, может случиться непоправимое. Я чувствовала, что так нужно, а тот факт, что со всем адом вокруг мы все ещё оставались живыми и невредимыми, косвенно подтверждал это.

Игорь посмотрел напряжённо, а потом завёл двигатель. Он осторожно вырулил на трассу, и я ждала его решения, затаив дыхание.

Конечно, он мог отказать, безусловно, он не обязан рисковать жизнью ради меня. Но я всем своим видом молила его помочь. Развязать этот поганый узел, стянувший мою жизнь.

И вот он стал нажимать на газ все сильнее, а потом неожиданно вывернул руль вбок. Машина совершила разворот на триста шестьдесят. Я же одновременно с этим с облегчением откинулась назад.

– Спасибо…

В тишине машины, под шум мотора мои слова прозвучали особенно проникновенно. Неужели все получится? Неужели все и правда станет ясно и понятно?

Его рука очутилась на моей и сжала в поддерживающем жесте. Игорь был сосредоточен на дороге, но все же сказал:

– Ты вытащила меня оттуда. И вообще… Кажется, ты оказалась права. Точнее, точно права. Просто мне в голову не могло прийти, что Ильяс Иванютин выжил. Цербер никогда никого не жалел, будь то простой человек или кто-то из власти.

На секунду я зажмурилась и представила, что этот Ильяс, как назвал его Игорь, правда мой отец. Допустила такую невероятную возможность.

Получается… что весь этот ужас, игры для взрослых, придумали мои родные? Все это стало следствием их деятельности, и я тоже отчасти повинна в этом?

От такой возможности мне становилось дурно. От осинки не родятся апельсинки. Я тогда должна быть такой же сумасшедшей. Повернутой на том, чтобы сделать людям больно, причинить им зло.

Посмотрела на пустые улицы Гродного, в душе расползалась чёрная дыра. Скорее бы вспомнить эти шесть лет или хотя бы что-то. Найти маму и узнать правду.

Машина быстро двигалась по городу странным маршрутом. Я поняла, что никогда не видела окружающую обстановку на камерах. Все же Игорь ориентируется здесь явно лучше меня.

– Ева, прекрати разрушать себя раньше времени. Это ничего не значит, пока ты не узнаешь правду. Пока мы ее не узнаем.

Как же надо ко мне относиться, чтобы вот так просто, после стольких дней заточения согласиться на это безумие? Вот все закончится, и я обязательно узнаю все у Игоря.

Попрошу ответить на главный вопрос, а пока…