Эпилог. Игорь

– У меня руки трясутся, милый. Неужели сегодня мы скажем этому кошмару «до свидания» навсегда?

Приобнял жену и опустил руки на ее уже заметно округлившийся живот. Ева была прекрасна в своём светлом платье в положении, такая нежная, волнующая.

– Перестань нервничать. Малышу это вредно. И ты же знаешь, что да, все закончилось.

Самому не верилось, что все позади. Вчера был пойман последний организатор салочек. И помогли в этом сами жители. Ильяс оказался прав. Нам было не справиться в одиночку.

Но мы больше никогда не будем одни. Теперь все хорошо, у нас есть большая семья и друзья. А сегодня мы пойдём на великолепный ужин в честь самого дорогого для меня человека. Девушки, что вытащила меня из ада, моей жены.

– Пойду проверю, готово ли все.

Она в сотый раз поправила локон и нервно улыбнулось. Нет, так не пойдёт. Надо отвлечь ее.

Я рывком развернул ее и впился в рот горячим, сжигающим все преграды поцелуем. Она было дернулась, но тут же обмякла в моих руках. Моя самая сильная и смелая девочка.

Никогда не встречал таких, как она. Я полюбил ее всем сердцем, даже не подозревая, какой мир внутри этой великолепной женщины. Сколько в ней открылось и до сих пор продолжает открываться…

Мы нашли ее маму. Довольно быстро, ведь прокурор практически сразу же сдался и скинул нам координаты. Какого было наше удивление, когда уже через пару дней Ильяс и Ева стояли возле потрясающе красивого дома в пригороде Ремора, а встречала их…

– Ира?

Признаться, я сам удивился. Оказалось, мама Евы уже очень давно работает на мужа Иры. Она пришла в этот дом задолго до того, как сама «противная стерва», как говорила любимая, появилась на юге.

А дальше происходящее скорее напоминало сказку. Мы готовились к тому, что психика женщины повреждена, боялись реакции, даже везли с собой целый штат специалистов по гипнозу и психиатрии, но…

Как только мать и дочь увидели друг друга, сработал эффект моря. Они расплакались, бросившись друг к другу в объятья. Потому что вспомнили. Вспомнили каждую секунду их жизни.

Самые прекрасные на свете женщины. И одна из них принадлежит мне. Ильясу же пришлось не так просто. Он до сих пор пытается найти подход и вымолить прощение.

Конечно же, у него получится, ведь в голубых глазах тещи светится любовь, но и со стальным стержнем он ни капли не обманул. Она потребовала сначала исправить то, что они натворили, а уже потом подумать…

Исправить. Я сначала не понимал, как вообще можно исправить то, что сделано. Жизни не вернёшь. Близкие, мои в том числе, навсегда останутся похороненными под толстым слоем земли.

Да и сломанные судьбы… Как вообще можно такое исправить?! Но я оказался неправ. Люди настолько настрадались, что с радостью приняли помощь.

Да, не всем одинаково хорошо удавалось справиться с горем, но это не означало, что так будет всегда. Они старались. Ева старалась.

Не знаю, простила ли она отца, но работала с ним рука об руку. Она бы вообще сутками не вылезала из своего нового места обитания, но, слава Богу, узнала, что беременна.

Она призналась, что думает, что жизнь в ней зародилась в тот самым момент, когда мы впервые были близки и стали свободны. Свободны от всего, когда поняли, что друг друга…

Мы никогда не говорим этого вслух. Это стало доброй традицией. Просто «ты знаешь, что я тебя…». Вот так просто. С верой…

Она оторвалась от меня, сверкая глазами. Моя прекрасная светская львица. Как же она красиво смотрелась на всех этих встречах с жертвами, как же уверенно вела себя, как много было в ней сострадания…

Люди ей верили. Потому что она сама прошла через игры, теперь девушка безошибочно определяла их боли и помогала от них избавиться. Невероятная…

– Ты мне макияж испортишь! Игорь, все должно быть идеально. Ты же знаешь, что в других городах тоже будут нас смотреть. Мне важно найти всех!

Кивнул. Да, я знал. Движение против игр для взрослых под названием «Мы выбираем свой путь сами. Мы выбираем жить» распространялось очень быстро.

Множество людей бежали из Гродного или боялись, что за ними придут для второго раунда. Теперь Ева организовала для них помощь. Психологическую и финансовую, благо денег хватало.

Огромной поддержкой в этом деле ей стали Адалина и Лиза. Подругу жены с моим братом мы тоже нашли на юге. Встреча была очень тёплой. Мы долго жали друг другу руки, а девочки плакали.

Потом я спросил Еву, как ей встреча с южной бунтаркой, ведь она так боялась, что та ее не простит. Но жена ответила, что они слишком сильно изменились обе. И теперь понимают друг друга без слов.

Лиза, жена Марка, моего лучшего друга, влилась в этот коллектив идеально. С Адой они уже были знакомы, поэтому никаких проблем не возникло.

Все три прошли через игры. Разные. Все три теряли, находили и страдали. Все три обрели счастье и любовь. Все завертелось очень быстро.

– Пойдём?

Мы вышли и отправились в особняк пряток. Теперь это место стало своеобразным символом новой жизни. Ильяс, как и обещал, подарил его своей любимой и теперь устраивал приём в честь официального создания фонда.

Мы пришли в числе первых. Нам навстречу тут же выбежала Елизавета Быстрицкая. Красивая всё-таки жена у моего друга. Вскоре показался и он сам. Шутливо спросил его:

– Как дела у нашего нового мэра? Вы готовы, господин Быстрицкий, оправдать ожидания избирателей?

Черноволосый и серьёзный Марк весело фыркнул, прижимая к себе суетящуюся Лизу и попутно окидывая ее восхищённым взглядом, и ответил:

– Только если мой заместитель подготовит завтра отчёт о ситуации в сфере здравоохранения.

Ухмыльнулся. До сих пор не знаю, как я на это согласился. Да ещё и бизнес охранный не забросил. Это все Ева с ее кипучей детальностью.

– Пойдём скорее! Я тебе такое расскажу.

Лиза подмигнула мне и увела испуганную жену, явно намереваясь отвлечь ее. В этот момент позади послышались шаги:

– Не люблю я этот особняк.

Обернулся. С улыбкой и крепким родным рукопожатием встретил брата и его ворчащую девушку. Адалина не спешила выскочить за Максима замуж. Я очень удивился, что такие женщины вообще существуют.

Ада смотрела, как волчонок, исподлобья, сжимая руку Максима. Ее чувства легко было понять. Ведь столько всего случилось с ней именно в этом доме.

– Пойду я исправлю ее отношение. Ей ещё петь сегодня.

Макс подмигнул мне и потащил сопротивляющуюся супругу куда-то в кулуары. Покачал головой и подумал о том, что расслабляем наших женщин мы одним проверенным и старым как мир методом.

– Мда, после Олега и сестры я совсем ничему не удивляюсь. Даже такому поведению Макса.

Марк схватил рядом стоящий бокал и отпил из него. А потом посмотрел куда в проход и пробурчал:

– Помяни черта…

Улыбнулся. У Быстрицкого всегда были особые отношения с сестрой, а уж когда она охмурила нашего общего друга Олега Еремеева… В общем, она с видом довольной кошки пробиралась нам навстречу вместе с вышеупомянутым другом.

Я наблюдал за тем, как Марк пререкается с Кариной, пытаясь упрекнуть ее, что она оставила новорождённого сына с няней, а сама двинула на светское мероприятие… Краем глаза зацепив возвращение довольного брата и его взлохмаченной, но уже более спокойной девушки.

А потом… А потом все померкло, и на сцену вышла она. Мой ангел. Все мигом замолчали. Хотя народу было много.

Где-то в тени стоит Ильяс с женой. Он всегда остаётся в тени по понятным причинам. Не все готовы простить ему то, что смогла простить Ева. Я, например так и не смирился с потерей Маши.

Тут были и жертвы игр, и те, кто только слышал о них. Представители прессы и в целом те, что так или иначе разнесут по всему свету то, что скажет моя супруга – руководитель фонда для пострадавших от игр. Она несколько раз стукнула по микрофону, проверяя звук.

На этот раз на ее лице не было ни грамма волнения. Она свято верила в то, что делает, и любила это.

– Дорогие друзья. Хочу нас всех поздравить. Со вчерашнего дня мы хотим официально объявить, что игры для взрослых в Гродном прекратили своё существование.

Со всех сторон посыпались искренние овации.

– Это тяжёлое время, когда мы теряли близких, испытывали боль, стыд и ужас, позади. Но я все равно хочу обратиться к каждому, кто пострадал – помощь есть, мы готовы оказать вам ее. Подставить плечо и вытащить из любой жизненной неурядицы. Я прошу вас, доверьтесь нам, как я когда-то поверила в то, что этот кошмар закончится…

В звенящей тишине она нашла мои глаза, и только мы вдвоём понимали, о чем она говорит. Довериться…

– Мы рядом и есть друг у друга, и это самое важное. Все можно пережить, но вместе. Надеюсь, что вы наберетесь смелости и придёте к нам…

Дальше следовала общая информация про фонд и другие новости. Я гордился ей. Гордился тем, как Еве удавалось вкладывать душу в то, во что она верила.

Вечером, когда все было позади и мы лежали в одной постели, она тихо плакала у меня на плече. Я точно знал, что это слёзы облегчения. У нас получилось, у нее получилось.

– Теперь же все будет хорошо?

Она, всхлипывая, прижималась ко мне всем своим так приятно округлившимся телом. Я ответил:

– Конечно.

Она посмотрела в мои бездонные глаза и тихо сказала:

– Я тебя очень…

А я ей ответил:

– И я тебя…