Глава 3

АНДРЕЙ

Охренеть можно!

Лиза. Здесь. Злющая, как пантера, вон как глазищами сверкает. И как я мог ее не узнать сразу? Вроде, не такой уж я дебил, да и любил я эту стерву.

А она, правда, та еще стерва.

Не узнал, хотя что-то царапало внутри с первого взгляда. Видимо, и правда вчера перепил, да еще и забег от чокнутой нимфоманки свою роль сыграл. Сыграл, да. Вот и Лиза на мне отыграется.

Она сложила руки на груди, которая раньше была гораздо пышнее, и бросила на меня гневный взгляд, поняв, куда я пялюсь. А я что? Я ничего. Просто кое-кто кудрявый очень изменился. Не внутренне, по характеру она та же заноза в заднице, но вот внешне… дааа.

Мне всегда нравились девчонки определенного типажа: высокие, чтобы в постели удобно было, и не приходилось извращаться в позах; стройные и, желательно, блондинки. Впрочем, и брюнетки с рыженькими меня устраивали, главное, чтобы телки были нетребовательными, и без мозговыноса на тему где я пропадал, и почему не звонил.

А тут новенькая. Лиза. Фигура аппетитная, но до того молчаливой была девчонка, что я ее имя-то забывал. То ли Лиза, то ли Лена, то ли вообще Лара. Еще и лицо волосами занавешивала, как девчонка из фильма «Звонок», и молча терпела подколки группы.

А потом она вдруг отбрила меня перед всеми, и началось. Плевать стало, что у меня был любимый типаж и определенные пристрастия, в которые не входили полноватые девчонки, да еще и девственницы. Все мои мысли заняла эта зараза!

— Дунем? — Макс затянулся косячком, еле набив его из-за ветра.

— Не люблю дурь. Я по старинке, — открыл очередную бутылку нефильтрованного, и с наслаждением влил в себя половину. — И ты бы косячелло спрятал.

— Да че мне будет? — заржал приятель.

— Мы в центре города, вон охранник с крыльца универа спускается, — кивнул на медлительного, толстенького Михалыча. — Явно к нам на парковку идет, чтобы в очередной раз сделать внушение.

— Ну пусть идет. Пусть даже ментов вызовет, часок посижу, и отпустят, — Макс показательно затянулся, и выпустил изо рта кольцо сладко пахнущего дыма. — И когда ты стал таким правильным?

— Тебя отпустят, а меня брателло не станет выручать. Ты час будешь сидеть, а я — пару недель. Знаешь же моего унылого родственника, он только рад будет, — лениво парировал я, и выпил остатки пива.

Чертовски вкусно. Уже четвертый день бухаю, и только сегодня решил на пиво перейти. Так сказать, детокс после абсента, самбуки и шмали, которую я не люблю, но…

… но четыре дня назад я встретил новую семейку отца в полном составе. И оказалось, что у меня не только младшие сестры имеются, но еще и брат. Ровесник. Родной сын отца и его бабы. Оказывается, мой мудацкий папочка загулял не после болезни мамы, а задолго до этого. Как увидел их — чистых, нарядных, с улыбочками, так и затошнило. Семейка из рекламы йогуртов, блин.

А охранник тем временем неумолимо приближался, и… хмм, как-то жалко его. Добрый он, только нудный и нотации будет читать о том, как нам не стыдно бухать на виду. Я-то не пошлю его, а вот Макс — тот еще зажравшийся ублюдок, и обложит Михалыча матом. Вроде и не должно меня это волновать, но коробит, когда обижают тех, кто этого не заслуживает.

— Эй, ты, Лола, — прищелкнул я пальцами, увидев свою сдобную одногруппницу.

— Она Лера, — заржал Макс.

— Вообще-то, я Лиза, — булочка остановилась напротив нас, и улыбнулась. — Бедненькие, три буквы из четырех запомнить не можете. Ну, оно и понятно, — она кивнула на бутылку в моих руках, а затем взглянула на пустые у ног. — Итак, что вам нужно, товарищи тунеядцы?

— Иди, Михалыча отвлеки, — указал на остановившегося отдышаться толстячка.

— Ага. Поговорите с ним о сале, о борщах с пампушками, — снова заржал Макс. — Толстяк поймет толстяка, да? Иди, давай.

И Макс начал забивать новый косячок. А Лиза подошла к нему, и метким щелчком выбила из пальцев.

— Эй, ты не охренела ли? — разозлился Макс, но как-то лениво, слишком он накуренный для боевых действий.

Тем временем Михалыч подошел к нам, а за ним и вездесущие любопытные девчонки из группы в погоне за новой сплетней.

— Молодые люди, вам не стыдно? — задыхаясь, спросил Иван Михайлович. — Что здесь происходит? Курение на территории ВУЗа запрещено.

— Он уже не курит, Иван Михайлович, — улыбнулась охраннику Лиза.

Причем, улыбнулась мило, а не колюче, как мне.

— А это…? — нахмурился охранник, подслеповато разглядывая меня, и бутылку, из которой я отпил.

— Это «Буратино», — хмыкнул я.

— Не алкаш ли у нас зреет? — сморщила девчонка хорошенький носик. — Иван Михайлович, не тратьте силы, он ничего не поймет.

— И что же я не пойму? — вдруг разозлился я.

Девчонка не сказала ничего резкого, но как же выбесила! Встала тут — свежая, аккуратная, явно с любящими мамкой и папкой, которые ей в попу дуют, и нос морщит, будто перед ней не человек, а помойка, которую месяц не вывозят.

Как же раздражают подобные святоши! Вечно с гребаными нотациями, будто я прошу, чтобы меня научили, как правильно жить. Не пойти ли в задницу всем этим непрошенным учителям?!

— Ну, ты же крутой парень, да? — подмигнула Лиза. — Крутые парни не слушаются обычных охранников, крутые вообще плюют на мнение взрослых. Они пьют, прогуливают, курят дурь. Обижают тех, кто ответить не может, и живут по принципу «В жизни нужно попробовать всё», вот только ничего хорошего не пробуют. Лучше ведь не в шахматы научиться играть, а на спор гонять пьяным на машине, завязав глаза, да? Ты же у нас крутой парень?

Хм, значит, мои вчерашние похождения уже в сеть выложили, и Лиза видела. Только схренов она мне нотации читает?

— Несомненно, — усмехнулся я.

— А мне что-то сомненно, — мило поморщилась она. — Ты не круто себя ведешь, а как лузер. Учиться приехал, да? Так иди, скоро пары начнутся, а это, — она вырвала бутылку у меня из руки, и швырнула в урну, — в учебе мешает. Пустые сам выброси, а я пошла. Аривидерчи, неудачники!

***

ЛИЗА

Проснулась я, без шуток, с петухами. Оказывается, орут они дай Боже. Вернее, не дай Боже!

Не выспалась жутко, сначала вспоминала наш с Андреем разговор, и злилась. А еще временами думала, что его приезд мне показался, что это просто сон. Ну не бывает ведь таких совпадений, что бывший парень живет по соседству. Страна-то огромная, даже в одном средних размеров городе, бывает, люди годами не пересекаются.

Подоила козу, вооружившись видеоинструкцией, что заняло час моего времени. Зарядка, душ и макияж отняли еще час времени, и мамин видеозвонок застал меня на кухне.

— Привет, мам, — улыбнулась я ей.

— Как ты там, детка? Что делаешь?

— Готовлю, — пожала я плечами. — Десерт Павловой сначала, а потом что-нибудь основное.

Наверное, стейк. Андрей, помнится, не любил Рибай, как и я. Нам подавай стейк Фланк хорошей прожарки, чтобы мясо духмяное, нежирное. Да, сделаю Фланк, а к нему листья салата и гранат.

— Что-то не так, — нахмурилась мама. — С Витей поругалась? Он хотел сегодня к тебе приехать, вчера заглядывал. Никита подумывал с ним съездить.

— С Виком все хорошо, — улыбнулась я, и немного усовестилась, что вчера забыла пожелать своему парню спокойной ночи. — А папа… мам, поклянись, что удержишь его! Он же, дай ему волю, будет дважды в день меня навещать, как в больнице было.

Мама рассмеялась.

Папа у меня классный, с мамой они поженились, когда я была первоклашкой. И вообще, он мне по крови не родной, а душевно — роднее не бывает. Классе в четвертом у меня жуткая аллергия разыгралась — мама какое-то моющее средство заказала для пола, и я начала чесаться так, что неделю в палате провела. И папа дважды в день ко мне приезжал, я даже тогда гадала, откуда он время берет на это? Больница не рядом с домом, и не рядом с его офисом, но в одиннадцать и в семнадцать часов папа был у меня. Сидел рядом, и также как я морщился от расчесанной кожи, будто ему было также неприятно, как мне.

— Никита неисправим, смирись, Лизок.

— Мам, поклянись, что удержишь его!

— Ладно, клянусь, — легкомысленно пожала мама плечами.

— Клянись жизнью Ани, — не на шутку перепугалась я, что папа приедет, увидит Андрея, и утащит меня домой. Еще и Андрею морду начистит.

— Может, я поклянусь жизнью Пашки? — предложила мама на откуп жизнь брата взамен младшей сестренки и, глядя на мое удивленное лицо, рассмеялась. — Лизка, давай-ка без клятв. Теперь я убедилась, что что-то случилось. Рассказывай, иначе к тебе не только Витя приедет, но и мы с Никитой, и его родителями. Ты этого хочешь?

Этого я не хочу.

Семью я свою обожаю, к младшим брату и сестренке никогда ни маму, ни папу не ревновала. Но хочется попробовать уже самостоятельную жизнь на вкус. Хотя я понимаю, что пока той самостоятельности — шиш, ведь живу я в доме бабушки, а деньги по-прежнему на карту скидывает папа. Но все впереди, нужно лишь начать.

— Мам, Андрей здесь живет, представляешь? — шмыгнула я носом. — Прямо по соседству.

— Андрей? Тот самый? — насторожилась мама. — И…?

— И я высказала ему все! — вздохнула я, вспоминая, как вчера бросила ему в лицо все.

Он даже отрицать не стал, и оправдываться, ведь как оправдаться, если я своими ушами слышала?!

А ведь в любви клялся. И это не преувеличение, он правда, в своем безумном стиле, резанул ладонь ножом, и поклялся, что любит меня. Так мы и начали встречаться. Сначала про нас слухи распускали, ведь я перестала быть тихоней, и начала отвечать на нападки. Андрею я отвечала с особым удовольствием, и начала замечать его взгляды.

Да что там взгляды? Он, не отрываясь, смотрел на меня во время пар. И это все заметили, и я уже начала думать, что, может, нравлюсь ему, но…

… но затем увидела, как он обнимается с красивой девушкой. С худенькой, а волосы у нее как из рекламы шампуня — темные, прямые, блестящие. Они стояли у универа в обнимку, и Андрей улыбался ей, а она — ему.

Я не стала плакать, я просто застыла, глядя на них, а потом… пошла домой. Пошла, четко намереваясь выкинуть Андрея из сердца, но он догнал. Его лицо в тот момент я до сих пор помню: испуганное, взволнованное, смущенное. И его объяснение. И карманный нож, которым он разрезал ладонь — инфантильный жест, но как же мне это зашло!

— Это Маша была, — Андрей тогда держал меня за плечи, — девушка моего старшего брата. Вернее, бывшая девушка, и…

— И это не мое дело. Высокие у вас отношения, — голос у меня дрожал от обиды.

— Это твое дело! Прости, я… ох, твою мать! — Андрей выругался, смахнул с волос снег, который сыпался на нас крупными, пушистыми хлопьями.

— Не трогай мою мать! И вообще, обнимайся и спи с кем хочешь. Меня это не волнует, ясно? Мы ведь не встречаемся, мы никто друг другу, — я хотела уйти от него, и даже сделала два шага.

Большего он мне не позволил.

— Я и сам думал, что хочу, чтобы мы были никем, но не могу, Лиза. Не могу и не хочу быть тебе никем, поняла?

— Не поняла, — я уже не пыталась скинуть его руки.

Молчала, глядя в его глаза.

Я, правда, не поняла ничего. И зачем он на моих глазах обнимался с другой, я тоже не поняла. Больно хотел сделать? Получилось. Оттолкнуть меня от себя? Тоже удалось, но зачем нужно было бежать за мной, если дело сделано?

— Я люблю тебя, — убито произнес он, будто признаваясь в чем-то ужасном.

— Рассказывай сказочки кому-то другому, — вспыхнула я.

— Клянусь! Люблю! — сквозь зубы прорычал Андрей, и достал нож.

Тогда он здорово напугал меня. И влюбил в себя этим жестом еще сильнее. Таких жестов было много за те два месяца, которые мы провели вместе. Жуткие ссоры, бурные примирения, признания в любви… я ведь тогда поверила, что он любит меня. Иначе зачем бы стал встречаться с такой, как я? Всем понятно было, особенно мне, что я не из его лиги.

А потом я услышала его разговор с другом. И убежала домой, где застала папу, и рыдала у него на груди, вываливая все, что узнала…

— Ладно, мне пора, Лизка ждет в столовой, — услышала я голос Андрея.

Он еще в аудитории, а я вернулась, зеркальце забыла.

— Нахер она тебе нужна? Ты поспорил с кем-то, что пампушку-колючку завалишь? — а это уже Макс, избалованный дружок Андрея. — Почему я не в споре? Я бы на тебя поставил.

Я схватилась за сердце. Если он поспорил на меня, как в дурной мелодраме, то я умру!

— Нет, я что, дебил? — в голосе Андрея отвращение. — Все эти тупые споры не для меня.

— Тогда зачем ты с ней? Хотя, похрен. Не передумал свалить? Я свою долю собрал.

— Мне нужно еще два месяца, и деньги будут у меня. Не передумал. Документы заберем, и переезжаем во Владивосток, все как договаривались.

— А как же твоя Лиза? — хмыкнул Макс. — Девчонка на тебя запала, устроит плач Ярославны, что ты уехал. Еще и за нами попрется, как жена декабриста. Или ты хочешь позвать ее с собой?

Позвать?

Андрей собрался переезжать, и копит деньги? Почему мне-то не сказал? Я, конечно, поеду с ним, это и не обсуждается. Тем более, после нашей совместной ночи. Мне было горячо, стыдно, и безумно приятно, и я бы хотела, чтобы все мои ночи были такими.

И дни.

Только рядом с ним.

— А что Лиза? Погуляли, неплохо провели время, и все. Свой самовар в другой город тащить тупо, — донеслись до меня жестокие слова. — До переезда с ней погуляю, может, и раньше разбежимся. В вечную любовь я не верю, так что даже если Лиза захочет зачем-то поехать со мной, то нахер надо. А сейчас мне пора. Бабло скоро будет.

Я, оглушенная, выбежала из универа, забыв про карманное зеркальце, валявшееся под партой. И про столовую, где мы должны были пообедать, и про две оставшиеся пары. Домой побежала, к папе.

— Ох, детка, может, лучше домой? Давай и правда квартиру тебе снимем, лишь бы подальше от этого Андрея, а?

— Нет, мам, — покачала я головой. — Все в прошлом. И Андрей здесь не останется. Я сделаю так, что он уедет, больше бегать я не стану!

— Лиза… — мама прикусила губу, и, явно хотела продолжить меня уговаривать и утешать, но тут раздался гудок машины.

Я выглянула в окно, и увидела Вика — своего парня.

— Мам, Вик приехал, на созвоне. Люблю тебя, — улыбнулась я ей. — И все будет хорошо, я у тебя сильная.

Отключилась, и вышла на улицу. И взглянула на Вика другими глазами, только сейчас поняв, что они с Андреем здорово похожи. Мама говорила мне об этом, а я спорила, уверяла, что ей кажется их внешнее сходство.

Нет, маме не казалось.

Тот же рост, то же телосложение, черты лица как у братьев. Только характер совсем другой — спокойный, дружелюбный, мягкий. И фамилия, слава Богу, не Булатов, а Зорин.

— Привет, чего не заходишь? — я выбежала Вику навстречу, встала на носочки, и обняла.

— Мало ли, вдруг вломился бы в дом к чужому человеку, перепутав, — Вик обнял меня в ответ, и прижался к моим губам. — Пригласишь к себе?

— Не пригласит, — услышала я недовольный голос Андрея.

Черт бы его побрал.

Только я хотела высказать ему, чтобы не совал нос куда не просят, как Вик нахмурился, и удивленно спросил, глядя на Булатова:

— Ты?