Глава 8

АНДРЕЙ

Мы вышли на крыльцо, но Никита Борисович кивнул на дорожку, и мы отошли дальше.

— Чтобы не подслушивали.

— Ясно. А… Лизе и правда так плохо было?

— Да, — отрезал он. — Думаешь, если дочка улыбается и огрызается — значит, она всегда такая? Лиза ранимая очень, а ты обидел ее.

— Не так все было, — поморщился я.

Черт, вот не виноват я! Не мой косяк, что Лиза подслушивала, и напридумала себе ерунду. Я тоже мог бы обвинить ее в том, что не доверяла — ну как бы я мог кинуть ее, если говорил, что люблю? А она…

… плакала. Плохо ей было, и от этого сейчас плохо уже мне самому.

Почему-то казалось, что Лиза тогда фак мне фоточкой послала, и в том же духе продолжила — подарки мои вышвырнула, например, и продолжила такой же оставаться. Веселилась, язвила… с гребаным Витькой связалась!

Нашла лоха, блин.

… интересно, а она спала с ним?

Кровь бросилась в голову при мысли об этом. Нет, даже знать не хочу… да и ясно, что спала. Лизка — горячая, с чего ей было монашкой жить? Но хотелось бы именно этого — чтобы ни с кем после меня не была.

— То есть, ты ни в чем не виноват?

— В чем-то я точно виноват, — пробурчал я отцу Лизы, ведь я не хотел, чтобы Лиза по мне плакала.

Страдала.

Не только потому, что от этого неприятно, а потому что… хм, обычно когда кто-то долго переживает — потом искренне ненавидит объект своих слез. Время, сука, лечит, и все такое.

— Рассказывай! — поторопил Никита Борисович. — Сейчас я больше всего хочу тебе морду набить за то, что дочке голову морочил, и сейчас снова объявился, но…

— Но?

— Но я понимаю, что иногда женщинам лишь бы обидеться и придумать беду. Да и любят они все вывернуть наизнанку, переиначить слова и поступки, додумать и нафантазировать. Так что рассказывай, — велел он.

И я рассказал.

Про свои планы в бизнесе. Про то, что терпеть не мог жить на деньги брата, и подрабатывал, где только мог, хотя вполне имел возможность оставаться обычным мажором — тачки, телки, тусы, терки и прочие «Т».

Рассказал, как искал избалованных богатых мальчиков на тусовках, и приседал им на уши, чтобы вложились в дело. Как налаживал контакты, как добывал деньги. И как хотел переехать на время.

— Лиза услышала этот разговор. Я терпеть не могу объяснять кому попало то, что касается только меня, и сказал… хрень сказал, — поморщился я. — Вроде, что Лиза останется здесь, а я буду там, и отношения — это фуфло. Но мало ли что я сказал какому-то долбанату? Лизу я бы не кинул, я ее любил и люблю, — сжал кулаки, все еще злясь и на Лизу, что сбежала, и на себя, из-за того что речь не фильтровал. — У нее учеба, а мне в то время на учебу было плевать. Я не собирался таскать ее с собой по дешевым хатам, по новым городам, где я бы целыми днями на работе пропадал, а она бы ждала дома — и ни родни, ни учебы, ни друзей. Зачем? Я бы приезжал к ней, а как наладилось бы, простите, забрал бы к себе. А Лиза поняла все так, словно…

— Словно ты с ней играл. И отношения — временные, — договорил Никита Борисович. — Помню. И дочкины слова, что ты ее не уважал никогда, и что стыдился.

— Уважал. И никогда не стыдился. С чего бы?

— Она комплексовала, что… ну, что не фотомоделью была.

— Да нахер они нужны? Я Лизу любил и люблю, — не выдержал я — вот Лиза дура-то! Нашла из-за чего комплексовать. — Не собирался я ее таскать как свою девушку по блатхатам и нарковечеринкам, я же не дебил! В нормальные места ее водил — в кино, в кафе, в парки, на квесты. Но не туда, где шлюхи, наркоманы и оборзевшие от денег ублюдки. Я говорил ей сто раз, что там ей не место даже под моим присмотром.

Мы с Никитой Борисовичем замолчали. Приязни в его глазах не прибавилось — мы до этого пару раз виделись, и он и тогда был насторожен ко мне. Не грубил, Лизе не запрещал ничего, но я чувствовал скрытую враждебность всегда.

— А не искал почему? Раз так любишь.

— Разозлился. Бросила же, вот я и решил забыть, — дернул я плечом. — Жалею теперь.

— И?

— И не отпущу, — честно признался я. — Можете приступать к битью моей морды — потерплю малость, но в закат не свалю. И Витьке Лизу не отдам — лох он. А еще мой сводный брат.

Никита Борисович нахмурился, и была у меня мысль выболтать ему про хитросделанную Лизу, замутившую с придурком мне назло, но я не стал.

— Совпадение.

— Ну-ну, — хмыкнул он.

— Так что? Морду-то бить будете?

— Буду, — кивнул Никита Борисович. — Потом. Если еще раз обидишь дочку — и морду набью, и другие места. Успеется. А пока подожду, и мешать не буду. Идем в дом, — он указал на крыльцо, куда вышли Лиза со своей мамой — обе обеспокоенные, и уже готовые вызывать полицию.

Я тронул Никиту Борисовича за плечо, и спросил:

— Почему?

— Потому что ты принес инструменты, а Вик принес бы только маникюрный набор, — хмыкнул он. — Чудила тот еще. Да и Лиза, когда вы вместе были, светилась. Не просри.

* * *

ЛИЗА

— Красивый мальчик, — заметила бабушка.

— Обаятельный, — согласилась мама.

— Козел, — заключила я.

— Ой, Лиз, все они козлы. И что, теперь не размножаться, раз козлы? — бабушка приобняла меня, и повела в дом. — Вырастет, и перестанет быть таким… наверное. Вот мой Никита тоже тем еще засранцем был, но взялся же за голову.

— К тридцати годам, — вздохнула мама.

— А до этого папа таким-же товарищем был? — я кивнула на выход, и жадно вгляделась в мамины глаза.

Мама смутилась, и промолчала. Да и бабушка не стала меня просвещать.

Ну, как обычно! Я в курсе некоторых деталей, конечно, но узнавала я их нечаянно. С папой однажды поехали к его друзьям, на очередные шашлыки, а мама дома осталась. А потом выяснилось, что в той компании была одна дама, с которой у папы что-то там было лет так сто назад, еще до встречи с мамой… ох, как же мама тогда обиделась! И это при том, что папа к той женщине даже не подходил.

— Все равно, таким как Андрей папа никогда не был! — я принялась убирать со стола, а вот мама, наоборот, поднялась, и поставила чайник. — Папа тебя всегда уважал, я ведь помню, как он в нашей жизни появился, не такая мелкая была.

— Пусть это останется нашим маленьким секретом — уважение твоего отца ко мне, и наша первая встреча, — хмыкнула мама.

Снова загадки! Знаю же, что мама его секретарем работала. И даже помню, как папа впервые пришел к нам с букетом. И как иногда сидел у нас на кухне помню. Но все воспоминания такие смазанные… а родители продолжают делать загадочные лица, нет бы как порядочным людям мое любопытство утолить!

— Идут. Налей мальчику кофе. Сама, — скомандовала мама, и чайник щелкнул, уведомляя о том, что закипел.

— Мальчик починит дверь, и пойдет домой. Он ключи от моего дома забрал, — нажаловалась я. — И мне деньги хотел заплатить, чтобы я в его свинарнике убралась. И не узнал сначала!

— Ябеда, — услышала я мужской смешок.

Андрей.

А у меня в руках чашка с кофе. Вот не хотела я его угощать, но руки сами начали действовать — и вот, пожалуйста, кофе для Андрея готов. Я люблю горький, без сахара и молока, а он пьет с молоком и с ложкой сахара. И мои руки этого не забыли.

Тьфу.

Я понесла чашку к раковине, чисто из врожденной вредности, но Андрей перехватил меня. И чашку этак ласково из моих ладоней забрал. При мне пригубил кофе, и зажмурился довольно.

Как кот. Только уже не помойный кот, хоть и подраный малость…

… и вот он сможет когда-нибудь стать приличным человеком? Что-то мне сомнительно.

— Спасибо. Угодила, кудрявая.

Я скорчила рожицу, и тут же мама меня ущипнула за руку, и тоже скорчила рожицу — суровую.

— Веди себя прилично!

— Я справлюсь, не переживайте, — Андрей сел за стол, и папа, мой любимый, надежный, строгий, и вообще каменная стена… так вот, он и слова против не сказал! — Благословение от Никиты Борисовича я получил. Если у вас есть сомнения — готов ответить на вопросы, и получить добро и от вас.

— Какое благословение? Ты о чем, дурной ты человек? — ахнула я, и обернулась к отцу: — Папа!

— Цыц, — усмехнулся папа.

— Хочу перетянуть вас на свою сторону, — Андрей обаятельно улыбнулся бабушке и маме, и сделал еще пару глотков кофе.

— Чтобы помогали? — бабушка хитро поглядывала на меня, и влюбленно — на Андрея.

И это моя бабушка! Светская дама, поборница изысканных манер и интеллигентная женщина!

— Чтобы не мешали. Ну… и помогали, если вдруг понадобится. Хотя, как я уже говорил — сам справлюсь.

— Благословляем, Андрюша, — ласково кивнула мама, а глазах все те же смешинки…

… да надо мной вся семья потешается чуть ли не в голос.

Предатели!

— Про себя я все же пару слов скажу: дипломную работу пишу, практику в ментовке… простите, в участке прохожу. Здесь. Бизнес есть, криптой занимаюсь, пока все деньги крутятся, так как из этого проекта думаю выходить на что-то более серьезное. Что еще? Хм, не курю, бросил, почти не пью, и обладаю огромным запасом терпения.

И снова все посмотрели на меня.

Даже Андрей.

— Терпение тебе пригодится, дорогой, — вздохнула бабуля, Андрея согласно кивнул, и выпил остаток кофе. — Иди, чини, что ты там пришел чинить. Мы поедем домой.

— Но… — встряла я, и мама поднялась со стула.

— А вы здесь сами как-нибудь разберетесь, — она обняла меня, поцеловала в щеку, и шепнула на ухо: — Надо брать!

И, судя по довольному смешку Андрея, и помрачневшему папе, эти мамины слова были услышаны.

* * *

— Красота! Вау! Прелесть какая, — я расхаживала вокруг машины, а дядя Витя глядел на это дело, и посмеивался. — Ну супер же?

— Супер, супер, — кивнул дядя Витя — один из папиных безопасников. — Так, звезда, слушаем внимательно… Лизка, хватит слюни пускать по машине. Слушай!

— Да, — кивнула я. — Слушаю внимательно.

… ох, какая машина! Мечта! Нет, отцовская-то получше, и раз в десять дороже, это понятно — он чуть ли не на танке гоняет, нам с мамой в него и подняться трудно. И у мамы машина дороже, и у бабули, но это вообще неважно. Важно то, что у меня теперь есть свой четырехколесный друг. Ласточка.

Перед глазами заманчивая картинка — вот я, вся такая красивая, ухоженная… волосы нужно обязательно выпрямить, чтобы как в рекламе шампуня — длинные, гладкие, блестящие. И шпильки, чтобы прям стильно. Хм, а платье или брючный костюм? Я прикинула и тот, и другой вариант, и пришла к выводу, что лучше уж брючный костюм.

И вот, я вся такая красивая и вообще секси, элегантно сажусь в машину, чуть отставив ножку, а не раскорячиваясь как обычно… ой, нужно потренироваться в машину садиться, точно! Сажусь, и еду под романтичные песни Адель, например.

Или под рэп Нэлли?

— … Лиза! Я тебе машину не отдам, ясно? И твой отец меня поймет.

Мои мечты разбил грубый, прокуренный голос дяди Вити.

— Что?

— Ты слышала хоть слово из того, что я сказал?

— Я слышала абсолютно все, — честно похлопала глазами, но в ответ получила скептический хмык. — Но буду благодарна, если повторите. Вдруг забуду.

— Ясно, что ты меня не слушала. Вот и пускай бабу за руль…

— Но-но-но, я бы попросила! — надулась я.

Между прочим, водить я умею, папа учил. И права не покупала, а честно получила… пусть и не с первого раза, а с третьего, но экзамены сдала, права у меня, и вообще…

— Вообще-то, женщины более внимательны, чем мужчины.

— Оно и видно, — рассмеялся дядя Витя. — Так, ладно, повторяю в очередной раз: ОСАГО и КАСКО сделали, машина на тебя оформлена, но тебе нужно будет отсканировать и отправить вот этот документ в салон. Твой отец все решил, лично ехать не нужно. И как можно скорее обратись в ГИБДД, срок — десять дней. Список документов тоже в папке. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, ведь в этот раз я и правда все слушала.

— Точно? — дядя Витя подозрительно прищурился, и я вспыхнула — стоит девушке один разочек замечтаться, как на нее наклеивают клеймо дурочки.

— Точно, — пробурчала я.

— Превышать можно на двадцать километров в час, но не советую пока этим грешить. И вообще, катайся пока по деревне. И заправляться не забывай!

— Естественно я не забуду!

Мне не терпелось уже сесть за руль, но пришлось выслушивать наставления, и даже повторить дяде Вите правила дорожного движения.

Обидно, однако. Вот есть у меня знакомая — вечно мрачная, строгая, но глупая, что ужас. А ее из-за мрачности и строгости умной считают. Меня — наоборот. Я вроде и не претендую на амплуа высокоинтеллектуальной девицы, но я и не дурочка. А про меня многие явно так и думают из-за характера и некоторой мечтательности — что в голове моей опилки.

— Вас подвезти? — я помахала дяде Вите ключами, но он лишь махнул рукой.

— Иди, играйся.

И я хотела тут же сесть в машину, но… нет. Сначала уж я себя в порядок приведу, чтобы как мечталось. Забежала домой, и первым делом принялась за волосы — выпрямила, сначала полюбовалась собой, а затем и огорчиться успела — не как в рекламе шампуня.

Ну и ладно, и так отлично. Уж лучше, чем кудри.

Макияж… только бы не клоунский нанести… так, немножечко тона, румян… ой, переборщила. Тьфу, теперь смотрюсь, будто мне щеки свеклой разукрасили, нужно растушевать, и пудрой скрыть эту жесть. И реснички подкрасить, только сначала стрелки.

И помаду. Алую.

— Великолепно! — заключила я, и послала своему отражению воздушный поцелуй.

Великолепно-то великолепно, но что-то подсказывает мне — папа такой вид бы не одобрил. Да и мама тоже. Она все твердила мне, что либо глаза нужно подчеркивать, либо губы, а все вместе — ту матч, и смотрится, как отчаявшаяся охотница. Но как тут выбрать, если подчеркнуть хочется все?

— Готова, — я огладила брюки и пиджак — плотно на теле сидят, для собеседования костюм прикупила. И вот странность, с обычным макияжем и в лоферах я смотрелась скромницей, а сейчас… сейчас — охотницей.

Вышла из дома, и с удовольствием вслушалась в звук сигнализации. Поигралась с ключами, а затем села в машину. Почти изящно, между прочим. Хотелось сразу в путь, но я принялась ждать. Без Андрея эффект неполный, пусть увидит меня за рулем.

— Ну и где ж тебя носит, суженый мой, ряженый? — проворчала я.

На часах уже половина второго, а вчера он уверял, что до часу. Может, по бабам пошел? Если так, то задавлю! И его, и баб! Так-то.

Вообще, стоило бы Андрея игнорировать — вчера такой деловой, весь из себя, дверь мне починил, нагло поцеловал, и ушел, не дожидаясь, пока я его выгонять примусь. А сегодня проснулась, и обнаружила, что мой холодильник набит продуктами, которые кто-то положил в него, пока я спала. Явно Андрей. И позавтракал он у меня, пока я спала…

… еще и денег оставил.

И непонятно, что больше всего обидно: что так нагло себя ведет в моем доме, или что не разбудил?

— О, — я заметила знакомую фигуру на улице, и поехала.

Чуть нервно, медленно, но в принципе, не сильно позорно.

— Божечки, хоть бы не задавить никого! А то в деревне всякие гуси-лебеди, собачки-козочки, — нервно приговаривала я, ведя машину прямо на Андрея.

Не чтобы задавить, а чтобы… не знаю. Пусть увидит! Вот только на меня он не смотрел — шел себе, камни пинал с дорожки.

Нет, так дело не пойдет!

Я поравнялась с ним, и остановилась, а затем опустила окно:

— Эй, красавчик, а куда костюмчик дедовский дел? — я положила локоток на окно.

Андрей остановился, и неверяще взглянул на меня.

— Интересно, кто тебе права дал?

Ну все, началось в деревне утро, как говорится.

— Я идеально вожу. А вот ты для служителя закона выглядишь как-то не очень, — я смерила взглядом драные джинсы и футболку, несколько мятую и с не очень приличными надписями на английском.

— Я всегда выгляжу не очень. А вот ты… что с волосами сделала? — нахмурился Андрей.

Тьфу, зануда.

— Давай, рядом сяду и проконтролирую. Подучу тебя. Открывай, — Андрей уже хотел было обойти машину, но я покачала головой.

— Я и сама прекрасно вожу, не надо меня учить.

— Помнишь, что теперь почти мент? — Андрей наклонился, взял прядку моих волос, и пропустил через пальцы. — Жесть, Лиз. Надеюсь, волосы такие не навсегда?

— Ой все, — я разочарованно вздохнула, и поехала дальше.

— Стой, блин! — услышала я окрик Андрея, и взглянула на тихую до этого момента дорогу, где… вот черт!

У меня чуть сердце из груди не выскочило. И от крика, и от того, что я чуть на человека не наехала. Буквально в полуметре от бампера стоит деда Игорь, в одной руке у него авоська с коричневыми пластиковыми бутылками — то ли пиво, то ли квас несет.

— От же ж шальная баба! — сплюнул дедок. — Чуть не убила. Понаедут со своих столиц, и честных пенсионеров давят.

— Да не убила бы она вас. Так, придавила бы маленько, — Андрей обошел машину, и я позволила ему открыть дверь.

А у самой руки маленько трусятся.

Кошмар какой!

— Это молодого, глядишь, и придавила бы. А меня сразу на смерть. Кости уже не те. Вот молодежь, — деда Игорь погрозил пальцем, — никакого понимания, никакого уважения.

— Простите, деда Игорь. Я не хотела, — высунулась я из машины, и всхлипнула.

Голос дрожит… да я вообще вся дрожу, того и гляди разревусь. А у меня макияж ведь. Буду как панда.

— А? Лиза? — прищурился старичок. — Тьфу, думал, какая-то новая цаца приехала, больно уж вид… кхм…

— Нормальный вид, — перебил Андрей. — Простите, Лиза не хотела. Первый день за рулем.

— Ну так научи девку рулить, а то у нас в деревне пенсионеров много. Глядишь, с таким вождением, проредит наши ряды.

Деда Игорь не стал ругаться, хохотнул, высказался, и обошел машину, чтобы двинуться дальше. А Андрей опустился рядом со мной, и захлопнул дверь.

— Откуда машина?

— П-папа п-подарил, — шмыгнула я носом.

— А права? Тоже папа подарил?

Я на пару секунд задержала дыхание, чтобы больше не заикаться, и хотела ответить, что сама получила, но Андрей ткнул меня пальцем в щеку.

— Не обижайся. Ладно, научу тебя водить, чтобы арестовывать не пришлось. Хотя… может, дать тебе суток пятнадцать, а? У нас в участке все условия есть, да и под присмотром будешь, — принялся зубоскалить Булатов, и добавил: — Кстати, больше таких дорогих подарков не принимай. Даже от родителей. А теперь трогайся, только плавно…

Андрей продолжил «обучение», а меня такая обида взяла. Ну умею же я водить! Умею! И в автошколе училась, и с папой каталась долго — сначала смотрела, слушала объяснения, а потом папа сам меня за руль пускал, сидел рядом, и контролировал. Да я… да я бы в жизни так не накосячила, как сегодня, если бы не Андрей! Наговорил гадостей про мою внешность, про права — тут кто угодно бы ошибся…

… наверное.

Ну я ему сейчас выскажу!

— Хватит мечтать, Лиза, трогайся уже. У тебя же автоматика, это не сложно. Не бойся, и не дрожи как заяц. Я ведь рядом, — Андрей накрыл мою ладонь, лежащую на руле, своей ладонью.

И ругаться я передумала. Вот просто язык не повернулся, после его милого «Я ведь рядом».

— Так, хорошо, только не нужно так вцепляться в руль, это же не спасательный круг. Придерживай, направляй движение, но не так дергано… вот, хорошо, молодец. А теперь плавно притормози… Лиза, плавно, а не так! — Андрей потянулся за ремнем безопасности. — А если бы скорость была не черепашья? Так нельзя тормозить.

— Да знаю я, — проворчала.

— Раз знаешь, то какого черта?

— Шпильки, — призналась я, и зажмурилась — сейчас он меня словами в землю закопает.

— Какие шпильки?

— Обувь. Туфли у меня на шпильках. Неудобно.

Я выдохнула, готовясь принять кару небесную… ну, или поток ругани и шуточек от Андрея, но услышала лишь невнятные ругательства, произнесенные сквозь зубы.

— Так, — выдохнул он, — ладно. Шпильки. Хм, больше за рулем никаких шпилек и каблуков. По крайней мере, первое время, ладно? Кроссы, балетки, кеды… да хоть босая катайся, но не на копытах. Поняла? Я не слышу, ты поняла?

— Поняла, не ори.

— А ты не строй из себя обиженную принцесску. Трогай, и поворачивай, проедем круг, и к дому, — скомандовал Андрей.

Так самодовольно скомандовал, что у меня аж скулы свело.

— Спасибо, о учитель! — я повернула, причем, сделала это идеально, чтобы кое-кому нос утереть. — Напомни-ка, а почему сапожник без сапог? Где же твоя машина?

— Продал. Бабки нужны были, в дело вложил. Скоро буду свою долю выводить полностью. Еще вопросы?

Я прибавила скорость, и просигналила разлегшимся посреди улицы кошкам, греющим пузо от жаркого деревенского солнышка.

— Почему ты сказал, чтобы я не принимала подарков от родителей?

— Я не говорил про все подарки. Только про дорогостоящие. Их не принимай, лучше сразу обозначь это. Помадки, туши, всякие сертификаты — пожалуйста, пусть дарят.

Обалдел, точно. Или как те кошаки, которых мы проехали, перегрелся.

— И с чего бы это? Мне папа квартиру обещал, как в город вернусь и диплом получу. Осенью покупать будем.

— Не будете, — Андрей снова потянулся к моим рукам, сжавшимся на руле, и заставил расцепить пальцы. — Плавнее, и плечи расслабь, а то выглядишь как девочка из ужастика. А насчет квартиры — сам куплю.

— Мне? А можно еще Ламборгини попросить, раз уж ты такой богатенький щедрый Буратино? Я тебе список скину, ладно? Картье, Прада, и все такое. И ресторан бы свой.

— А ничего не треснет? — хохотнул парень.

— Ну, гулять так гулять. Раз уж квартиру мне покупать решился. Или это только обещания, как обычно?

Я бросила косой взгляд на Андрея, и заметила, как он закатил глаза.

— Квартиру я не тебе собрался покупать, а нам. Я сейчас серьезно, кудрявая, никаких дорогих подарков ты больше не принимаешь. Понимающие, щедрые родители — это отлично, у меня таких нет и не было, так что я даже завидую тебе. Но я не собираюсь жить в подаренной квартире.

— А тебя никто и не приглашал.

— А я и не спрашивал. Вместе будем жить. В квартире, которую куплю я. А насчет остальных твоих желаний — скидывай список, — усмехнулся Булатов. — Сразу все выполнить не обещаю, миллиардов у меня нет, но со временем справлюсь. Лет пять мне дай. Поворачивай к дому, — Андрей нажал на мои плечи, намекая, что нужно расслабиться, и я повернула.

И до дома мы добрались без косяков и в молчании.

— Зачем ты все это говоришь? Андрей, мы не вместе, ты же понимаешь это? Расстались, и давно. И вообще, я с Виком встречаюсь, и на все это, — я невнятно помахала ладонью, сама не понимая, что хотела изобразить, — я согласия не давала.

— Лиза, — Андрей расстегнул свой ремень безопасности, и нагло потянулся к моему, — вроде мы ровесники, но ты такой ребенок еще. И мне это даже нравится. Играй, вредничай, говори, что мы не вместе. Но и ты и я понимаем правду, ведь так?

Я нахмурилась. Вот это самомнение у человека! Это и бесит, и… и вызывает противоположные эмоции, но не стоит об этом думать, а то опять поплыву, и всё-всё прощу.

А мы это уже проходили.

— Про Вика я уже сказал — увижу, и всю дурь из братца выбью. Он — то еще ссыкло, как получит по морде, так сам с тобой распрощается. Так что пожалей бедолагу, и сама его брось. Машину можешь оставить, но никаких квартир и прочего — сам куплю. Пару дней подожди, я улажу некоторые вопросы с подработкой, и получишь карту на расходы.

— Она мне не нужна!

— Всем нужны деньги.

— Но не от тебя же, — прошипела я, и вышла из машины.

Вот это покаталась.

— А от кого еще, как не от будущего мужа? — Андрей тоже вышел из машины, и пока я стояла, и пыталась прийти в себя от этого заявления, он просто забрал ключи у меня из руки, и поставил мою ласточку на сигнализацию. — Кстати, волосы-то прежними станут? Мне твои кудряшки всегда нравились. И веснушки. И не тяни руку, ключи не отдам, в семь вечера выходи, только обувь чтобы нормальная была на ногах. Покатаемся еще, только уже на дороге с движением, как только докажешь, что способна машиной управлять — верну тебе их.

Андрей развернулся и, насвистывая, перемахнул через забор, а я так и осталась рядом с машиной.