Четырнадцатая глава

– Вениамин Борисович, – начала я тихим и неуверенным голосом, но начальник, взмахнув ухоженной рукой, перебил меня: – Конечно, Лизонька, конечно, тебе нужно время, чтобы осознать и принять моё предложение. Я понимаю. Не торопись. Можешь подумать пару дней. Я подожду! Он подождёт? Пару дней! Что ждать? Бежать нужно. Мне нужно бежать! Со всех ног! – Хочу написать заявление об увольнении, – проблеяла я и закашлялась, подавившись воздухом. Да что же это такое! Лиза! Очень решительно у тебя получилось, ага! Возьми себя в руки, тряпка! Что ты блеешь, словно овца! Откуда такой тон! Ругала я сама себя, но по-прежнему сидела на стуле, сжавшись в комочек. – Выпей, милая, – недалеко от меня появился стакан с водой и рука Вениамина Борисовича, ползущая по столу с этим стаканом. – Нет! – прорезался у меня звонкий голос. – Я не хочу! Спасибо! Рука остановилась, и я с облегчением прикрыла глаза. Нужно как-то прекратить всё это. Завершить. Как бы я ни относилась к Вениамину Борисовичу, но обижать его мне не хотелось. За всё время моей работы под его руководством он не сделал мне ничего плохого. Ни разу не обидел и не наорал. Всегда был вежливым и корректным. А то, что я произвожу впечатление бесхребетной амёбы, так это моя вина. Господи! Лиза! Ты ещё не наелась своим конформизмом? Встряхнись, кулёма! – Это очень хорошо, Лизонька, что ты приняла такое верное решение! – говорил, пока я занималась самобичеванием Вениамин Борисович, – не волнуйся, милая! Ты не будешь нуждаться рядом со мной. Я собираюсь выделять тебе на женские штучки тысячу в неделю. Или этого мало? Может, две? И он улыбнулся. Сверкнули стёкла очков, отражая уличный свет. Меня передёрнуло. Буквально. И я попыталась понять, что Крот мне говорит. К чему это всё? Я же… Вот чёрт! Он решил, что я согласилась на замужество! Поздравляю тебя, Лиза, ты идиотка! – Вениамин Борисович, – начала я сдавленным голосом, – можно, я напишу заявление. – Конечно, конечно, – проговорил Вениамин Борисович, и передо мной лёг белый лист. Потянулась за ручкой и с удивлением уставилась на свои дрожащие пальцы. Ты ещё в обморок здесь свались! Ага! Чтобы Крот тебя лапал, поднимая. Или он просто побрызгает водичкой? Задумалась на минутку, представляя эту картину, и вздрогнула, услышав: – Не переживай так, Лизонька! Пиши в верхнем правом углу: директору… Вот так, умница, теперь: от… Молодец… Я написала посередине слово в заявлении и задумалась на секунду. Что я делаю? Как я буду жить? Как искать новую работу? Крот сам сказал, что скоро уходит на пенсию. Может быть, пересидеть его? Подождать? Ага. И оно само пройдёт. Причём всё… Соберись, Лиза! – Ну же, милая, пиши: В соответствии со статьёй… – тем временем диктовал мне начальник, и я послушно записывала за ним. Не очень вникая в слова. Дата, подпись. Всё. Вениамин Борисович забрал у меня заявление и аккуратно заверил его своим удивительно красивым почерком. – Лизонька, отнеси сама в отдел кадров, а я пока позвоню и попрошу уволить тебя без отработки, – своим обычным тоном начальника сказал мне Крот и отдал мне бумагу, предварительно убирая её в пластиковый уголок. – Иди, иди, милая, – добавил он, и я встала на ватные ноги. И пошла. В отдел кадров. Куда послали. Механически переставляя ноги. Правая, левая, снова правая. Остановилась напротив нужной двери, в нерешительности переступая с ноги на ногу. И пока я раздумывала, дверь распахнулась и оттуда вылетела одна из девочек–помощниц. – Ой, Лиза, привет! А что это ты надумала увольняться? Да ещё и так срочно? Случилось, что? – затараторила она, с жадным интересом вглядываясь в моё перевёрнутое лицо. Я опустила голову, мотнула ей, показывая, что не время сейчас для разговоров, и решительно шагнула за дверь. Я не в состоянии сейчас ничего объяснить себе, не то что чужим людям. Через десять минут я стояла в туалете и смотрела, как ледяная вода стекает с моих ладоней. Стояла и ругала себя. Если не брать в руки свою жизнь, то её прибегут к рукам чужие тебе люди, Лиза! Как ты стала такой клушей? Когда позволила чужим решать за тебя? Что ты наделала со своею жизнью, дурочка? И как всё исправить теперь? Как научиться говорить нет и отстаивать свою точку зрения? Как стать собой и начать уважать себя? Всё это прекрасные, но несколько несвоевременные вопросы, Елизавета! Будь человеком. Иди и объяснить с Витамином Борисовичем! Может быть, завтра? Мелькнула соблазнительная и малодушная мыслишка. И я представила, как завтра я приду к человеку, который уже сутки как надеется и… И, выдохнув, решительно зашагала по коридору. – Вениамин Борисович! Простите меня! Но я не тот человек, который вам нужен! – слёту заявила, когда решительно вошла в кабинет. – Отчего, Лизонька? – с улыбкой спросил Крот. О, мамочка! Как сложно! – Я не смогу жить с вами! Я совсем не такая, как вы меня представляете! Я играю в лазертаг! Бегаю с автоматом по локации вместе с друзьями и ору, и кричу там! Я до сих пор не рассталась с бывшим мужем по-настоящему! Мне далеко до тихой и домашней жены, ведь я один раз уже не справилась с этой ролью! – выпалила на одном дыхании и продолжила, боясь, что вновь испугаюсь, замолчу. – Спасибо вам за предложение! Вы встряхнули меня! Помогли мне понять, что я чуть окончательно не потеряла! Простите меня! Но я не могу! Никак не могу! И это правда! Вениамин Борисович молчал. Покусывал губы. Затем переложив бумаги аккуратной стопкой с одного места на другое, произнёс: – Я обидел, испугал тебя, Лизонька? – Нет! Я благодарна вам! Вы хороший человек, и я не хочу вам лгать. Но у нас совершенно точно ничего не получится! Простите меня ещё раз! – Постой! Мужчина поднял руки ладонями вперёд, и я замолчала. – Возьми два дня и хорошо подумай, Елизавета Андреевна. Не торопись отказываться! Хорошо? – произнёс он тоном начальника, и я кивнула… к своему ужасу, соглашаясь с ним.