Тридцать восьмая глава

Весь оставшийся день до глубокой ночи мы азартно и дружно красили потолки в нашей квартире. С огоньком, можно сказать. Мне было действительно важно сделать это самой. И с каждым мазком, с каждым движением я закрашивала свою прошлую жизнь. Я сводила начисто свои прошлые ошибки. Убирала из истории ненужное, словно переписывала черновик. Замазывала всё белым-белым. Начисто! На новый лад! Свежим, еще на тронутым временем образом. Очень символично, что сын помогает мне! Вначале Гошка кривился, ломался и хмурился, но потом втянулся и вместе со мной под бодрую музыку покрывал грунтом всё, что можно и нельзя, насадив валик на ручку от швабры, брызгая и попадая куда придётся. А главное – улыбаясь мне. Когда я впервые залезла на стремянку с этой конструкцией, то слишком сильно надавила на валик и, во-первых, вылила с него часть грунта на себя, а во-вторых, чуть не улетела вслед за валиком от инерции движения. С трудом чудом удержавшись на зашатавшейся лесенке. Но свежая влажная полоса на потолке, след от криво размазанного грунта, смывала прошлое. И я вместо того, чтобы испугаться, засмеялась громко и сама удивилась звонкому эху в ответ. В этот момент Егор и решил ко мне присоединиться. Чтобы фиксировать стремянку внизу и меняться со мной время от времени. Бубнил сначала всякое о сумасшедших мамашах и ненормальной тяге к разрушению, но лестницу держал крепко. И со временем поймал кайф от процесса. Втянулся. Заразился от меня желанием перемен и азартом перестройки. После, сделав небольшой перерыв, мы покрывали краской посвежевший потолок, но уже более уверенно и профессионально. Меняясь и страхуя друг друга. Подавая краску без напоминания. Слаженно. Иногда подпевая во весь голос бодрому радио. Под конец второй комнаты – просто шикарно пошло. Втянулись! И сработались. – Мам, видишь, в том углу как-то не так краска легла? – проговорил сын, указывая пальцем куда-то в угол. – М-м-м… нет! Не вижу! – простонала, закрывая ладонями лицо. Сейчас мы валялись голова к голове на надувном матрасе, который раскопали внезапно, когда застилали шкафы плёнкой. Когда-то давно, я купила его на отдыхе, и теперь этот монстр отлично выполнял свою роль. Валялись грязные, уставшие и счастливые. Прекрасно лежать, расслабив натруженную спину, и пялиться в только что выкрашенный потолок, разглядывая огрехи. Наши огрехи. Как память о совместном труде. О нашем воссоединении, надеюсь. – Гош, я думаю, что к утру всё высохнет и будет ровный цвет! Давай закругляться на сегодня? – предложила, поворачивая лицо к сыну. – А завтра? – с надеждой спроси он. – Завтра будем отдыхать! – провозгласила и, кряхтя, попыталась подняться с коварного матраса. Ох, не так это и просто! Мне, оказывается, не восемнадцать лет! А после душа, на кухне за чаем Гошка предложил, глядя на меня с пониманием: – Мам, ложись на моей кушетке! А я приволоку матрас и лягу на полу у стены напротив. Давай? – Хорошо. – согласилась, пожимая плечами. Почему нет? Заботится ведь о мне! Главное, кажется, сын перестал корчить из себя не пойми что и стал разговаривать человеческим языком. А остальное приложится. Я надеюсь. Гошка уснул первым, а я ещё некоторое время разглядывала его лицо в неверном свете из неплотно зашторенного окна. Какой он всё-таки ещё ребёнок! И как ему не хватает любви и тепла! Вот зачем Женька переманивал его к себе? Что он этим хотел доказать? Или это результат моего соглашательства со всем, нежелание отстаивать свое мнение, боязнь скандалов? Столько вопросов… А утром приехал Марк! Мы ещё спали, утомлённые после вчерашних трудовых достижений, когда я почувствовала на себе вначале его взгляд. Он щекотал меня где-то под кожей предчувствием. Честное слово, я почти физически ощутила, как он смотрит на меня. Мне казалось – это сон. Будоражащий и приятный сон. А затем услышала запах кофе и от удивления распахнула глаза. Марк стоял в проёме двери в комнату, где мы с Гошкой спали, и улыбался. Солнечный луч падал на его лицо, расчерчивая контрастными тенями, делая тёмные глаза Марка похожими на удивительные драгоценные камни и пряча его тёплую улыбку в тени. Всхлипнула, приподнялась, и магическим образом оказалась в руках Марка. Он сделал всего один шаг, подхватывая меня как-то так всю сразу и целуя. Нежно-нежно, прикасаясь тёплыми губами к моему лицу, к закрытым векам, к вспыхнувшим румянцем смущения щекам, трогая осторожно мои губы. От него пахло кофе и утром. Свежестью. Счастьем. И на вкус он был невыносимо родным. Когда я проникла кончиком языка между губами Марка, то не смогла сдержать стона, наслаждаясь, впитывая его всем своим существом. Марк отступил назад, увлекая меня за собой из комнаты, где ещё спал мой сын. И ещё немного дальше, прикрывая дверь и, наконец-то, поцеловал меня по-настоящему, крепко прижимая к своему телу и жадно ощупывая. Запустил руки в мои волосы, путаясь пальцами, провёл с нажимом по спине, рождая томную негу и желание прогибаться под этой горячей ладонью. Такое счастье чувствовать себя желанной и красивой! – Я не мог больше без тебя! – выдохнул в мои приоткрытые губы, оторвавшись на мгновение, чтобы целовать вновь.