Сорок первая глава

И… я растерялась! Не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свои чувства. Кроме того, восклицание Гошки, раздавшееся рядом, смутило меня, сбило с настроя. Я засмущалась. Так не вовремя и остро. Марк не стал дожидаться моего ответа, видя, как я растеряна и как мне неловко. Всё-таки публичные сцены – это совсем не мое. Вот вообще. – Ну, что? Вы всё купили, что планировали? Или нужно ещё что–нибудь? – спросил он, поднимаясь, и обратился к Гошке: – Если у человека нет иной возможности самоутвердиться в обществе, кроме как за счет шмотки, купленной не на свои средства, то я бы с таким не стал связываться от слова «совсем». Что с такого индивидуума взять? Больное чувство собственной значимости? Так у нас такого добра и у самих завались! Егор хмыкнул на это и тоже поднялся со скамейки. – Мам, – обратился он ко мне, – ты не звони отцу по поводу моих вещей. Ну их нафиг. Если не отдали сразу и выкинули меня из своей жизни, то унижаться и просить у них свои драные штаны я не стану. Обойдусь как-нибудь! Не расстраивайся. Всё наладится! И потопал впереди нас в сторону выхода из торгового центра. А из меня будто вытащили все косточки. Силы вытекли. Вот не готова я была выворачивать всю свою подноготную прямо здесь и сейчас. И если бы Марк не подал мне руку, то не уверена, что смогла бы подняться на ноги. – Устала? – тихо спросил он, привлекая меня к себе твердой рукой. – Очень! – выдохнула в ответ. – Хочешь, я сяду за руль? – предложил Марк, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я опять растерялась. Меня тревожила такая забота. Мне было неловко и непривычно. За что он со мной так? Разве я заслужила? Мне много больше тридцати, а я до сих пор уверена, что забота близких, а тем более их любовь мне не положена просто так, я должна это заслужить. Как собачка в цирке. О чем я вообще думаю? – У меня капризная машина. Моя старушка признает только меня, – ответила, глядя в заботливые темные глаза, улыбнулась и добавила. – Не волнуйся, сейчас выйдем на свежий воздух, и мне полегчает. Просто эти душевынимательные публичные разговоры – совсем не моя тема. Извини. И спасибо тебе за разговор с Гошкой. На стоянке Марк выловил Егора и, пошептавшись, отправил его в ближайшее кафе за кофе для меня. Пока машина прогревалась, сын вернулся со стаканчиком бодрости. Мне было очень странно принимать чужую заботу. Все хотелось начать извиняться или пространно оправдываться… Но я героически задавила в себе эти желания и просто с благодарностью смотрела на моих мужчин. В это воскресенье, несмотря на ещё немаленькие проблемы в нашем с сыном общении, не глядя на сложности, я уже почувствовала, что когда-нибудь, возможно, есть надежда выправить наши взаимоотношения. Что ещё не всё пропало и не всё разрушено между нами. Есть, есть ещё надежда! И эта мысль окрыляла и бодрила получше любого кофе! День покатился своим чередом по своим законам. Ближе к вечеру погода резко испортилась. Зима напоминала о себе резким ветром и налетевшим к ночи снегом. Город заволокло низкими тучами. – Лиза! У меня к вам предложение! Переезжайте ко мне жить! Не могу смотреть, как вы ночуете посреди ремонта! Это невыносимо! Зачем такие неудобства? – предложил Марк за ужином и в ожидании посмотрел на меня. – Что скажешь? – Марк, а как ты сможешь работать при нас? Мы шумим, гремим посудой, топаем, кашляем и вообще нас много, и мы шумные… – пожала я плечами, продолжая, – мне кажется, что тебе неудобно будет в такой близости с нами. – Мне неудобно, что моя любимая женщина спит среди ремонта. А все остальное решаемо. Я встаю в пять и работаю до семи. Затем завтракаем вместе, и вы уезжаете в школу, а я вновь сажусь за работу, вот и все проблемы, – перебил меня Марк и добавил просительно. – Соглашайся, Лиза! Я засмеялась и, конечно же, согласилась. – Пойдем, герой! Я тебе покажу квартиру, – позвал Марк с собой Гошку, а я взялась было мыть посуду, но зависла, глядя как вода бежит в раковину. Он назвал меня любимой. Просто и естественно. Как решенное. Вроде и между делом, но так, будто это для него уже данность. Или я слишком большое значение придаю словам? Ведь не может такой интересный и молодой парень всерьез говорить о любви ко мне? Да ещё и так, мимоходом. Я совершенно запуталась. Всё-таки малый опыт в отношениях дает о себе знать неуверенностью и непониманием. Бросила посуду и пошла за моими мужчинами. – Егор, я тебя прошу. Ничего не трогай на столе в моем кабинете. У меня свой порядок, и если я не найду на месте хоть малую деталь типа карандаша или стикера, то я потеряю время на его поиски. А у меня жесткие сроки выполнения работы. Пожалуйста, если тебе что–то нужно, просто спроси. Хорошо? – говорил Марк, показывая Гошке кабинет. – А кем ты работаешь? – спросил мой сын. – Я программист. Смею заверить, неплохой, – ответил Марк. – Ты учился? – Конечно, – отозвался моментально Марк. – Четыре года в Австралии и еще два года у нас. Это не считая всяких тренингов и курсов. Я все время учусь. И сейчас тоже. Иначе никак. Отстанешь и вылетишь из обоймы. – Наверное, ты в школе был отличником… – протянул Гошка. – Как раз наоборот, – хмыкнул Марк, продолжая с азартом. – Когда я учился в Ирландии, меня чуть не выгнали из школы. А приехав в Москву, я отставал от класса на целую вечность. И с тройками закончил школу. Я до сих пор пишу с ошибками! Только маме не говори. Мне стыдно за громадные пробелы в литературе и истории. Логичная математика – это же совсем иное дело. Ну… для меня. Я осторожно отступила назад, чтобы мальчики не заметили меня и, непроизвольно улыбаясь, потопала на кухню. Не буду им мешать!