Пятьдесят вторая глава

Ещё один день мы провели у Дмитрия Даниловича. Ещё один чудный день в тишине. Снегопад закончился ночью, и утро встретило нас ясным высоким весенним небом. Синим-синим. Егор с Марком, переодевшись в рабочую одежду, всё утро, разгребали стремительно тающий снег на участке. Очистили веранду и настил. Вымели и вымыли двор. Вместе. И Гошка не жаловался, не канючил, а с удовольствием помогал. Где-то работая наравне с Марком. Затем они затеяли мелкий ремонт. В доме всегда найдётся, к чему нужно приложить руки. А Дмитрий Данилович колдовал на кухне. Готовил на обжаренных до золотистой корочки кусочках телятины лагман. Он сам заправлял суп овощами, сам накромсал из теста лапшу и поставил подсушиваться её в духовке. На кухне запах стоял умопомрачительный. Я хотела тоже приложиться к хозяйству. Но меня мягко, но уверенно отодвинули. На корню погасив моё желание вымыть окна и перестирать шторы, нежным поцелуем и тихой просьбой наслаждаться редкостным зрелищем работающих руками мужчин. Что я с удовольствием и делала. Хотя нет! Мне ещё доверили резать овощи на салат и развлекать повара разговорами. – Привози почаще своего мальчишку. Редкая каша у него в голове. – Дмитрий Данилович взглянул на меня остро и спросил, – неужели его отец совсем с Егором не занимался? Я помолчала, формулируя, и, отложив нож в сторону, тихо ответила: – Евгению, кроме себя никто вокруг неинтересен по-настоящему. Ему нужно всё внимание окружающих. Всё их восхищение и похвала. Он не тот человек, что заметит боль ближнего. Только если это создаст ему неудобство. Посмотрела в окно, отмечая, как Марк показывает Егору что-то на стене бани, и после они вместе уходят в бытовку за инструментом. Марк улыбается, а Егор догоняет его и что-то говорит вслед такое, от чего они оба смеются, подставляя лица апрельскому солнцу. – Мне до сих пор непонятно, зачем Женя сманил Гошку в своё время? Ради живого обожания? Напитаться от сына живыми эмоциями? – задумчиво произнесла и добавила, – Это подло и отдаёт махровым потребительством. И я до сих пор виню себя, что тогда не воспротивилась. Замолчала, взяла в руки нож и, повертев его, продолжила нарезать нарядный жёлтый солнечный перец, вдыхая свежий его сочный запах. – Если Егор восхищался и гордился своим отцом, разве ты могла ему, что бы то ни было противопоставить? Мальчишкам нужен пример мужчины перед глазами. Они невольно копируют поведение взрослого мужика. Это природа. – улыбнулся мне через плечо Дмитрий Данилович, ловко шинкуя широким ножом лук. – Не загоняйся понапрасну. – добавил он, сняв крышку с широкой жаровни и отправляя в скворчащее мясо немного обжатый руками в сахаре лук. Облачко пара поднялось над плитой и поплыл по кухне запах, вызывая у меня улыбку. Бабушка так делала с луком для обжарки. Я помню! – А отец Марка? Он… – начала я спрашивать, расслабившись среди понимающих и близких людей, но замолчала, смутившись. Привычно застеснявшись и поймав себя на мысли, что не тактично задавать такой вопрос. Разве я вправе так прямо спрашивать у Дмитрия Даниловича о его сыне? Если интересно, то лучше бы поговорить с Марком об этом. – Отец Марка был сначала увлечён бизнесом и новой семьёй, а после Ирландии между ними не было понимания. Марк приехал как волчонок. Злился и огрызался на всех и на всё. Маленький бандит вернулся вместо тихого вдумчивого отличника. Леонид отдал его в спортивную секцию сразу по возвращении. На айкидо. Но в общении Марк всё равно был невыносим. Резкий. Обидчивый. Жестокий – заговорил Дмитрий Данилович и, улыбнувшись, сел напротив меня. Я прикусила губу, в душе коря себя за неуёмное и ненужное любопытство. Ну, зачем я влезла? Вдохнула и, откладывая нож, уже собиралась заговорить, извиняясь, как услышала: – Я забрал Марка к себе. Лёнька у меня и сам не очень-то воздержанный на язык человек. Даже сейчас ещё нет-нет, да полыхнёт драконом, сметая на своём пути всё живое. А уж тогда, только представь этот тандем! Эта горячность нам всем досталась от моего отца. Грузинских княжеских кровей был. Чуть что – вспыхивал до небес. – Князь? – удивилась, откликаясь на улыбку Дмитрия Даниловича. Знакомую улыбку Марка. – Там в Грузии каждый десятый – князь. Это не важно. – отозвался он и продолжил, – вот сейчас с тобой докашеварим, потом работников загоним мыться и переодеваться. А после я покажу тебе наши фотографии. И расскажу кто и кем приходится. Чтобы знала, в какую семью ты идёшь. И понимала, кто и что собой представляет. Ты мать Марка видела? Я кивнула, соглашаясь, а Дмитрий Данилович усмехнулся: – Всё не успокоится, горемычная. Всё мало ей. Он встал, подошёл к плите и, перемешав мясо, добавил в него специи и соль. А я поняла, что Дмитрий Данилович в курсе планов своей бывшей снохи на его дом. В каждой семье есть свои неприятные и неудобные страницы истории. Не только у меня. Это жизнь и люди все – разные. Сложно порой уживаются друг с другом. Через час Марк со счастливым Гошкой, вымытые и довольные, оба сидели напротив меня за большим столом на веранде и уплетали суп. За обе щеки. Егор горел глазами и рвался поделиться со своими подвигами, но то я, то Дмитрий Данилович, то Марк, все подкладывали к нему поближе то ароматный чесночный сухарик, то соус, то золотистый корочкой хрустящий домашний хлеб. В общем, некогда было человеку разговаривать. Еда остывает! Марк посмеивался, блестел глазами, и все вместе, вся эта картина размягчала моё сердечко. Я запомню эти дни. И буду их с благодарностью хранить в душе, надеясь на продолжение. Домой мы приехали поздним вечером. Размеренные и довольные. Отдохнувшие. Вернулись от деда семьёй. А утром Марк, поджав недовольно губы и нахмурившись, сообщил мне, вернувшись с пробежки, что его мама настоятельно просит приехать и помочь. – Лиза, она редко обращается ко мне, и я не смог отказать. Но, чует моё сердце, что эта поездка ничем хорошим не закончится. Дождись меня, если тебе несложно, – попросил Марк собираясь. Дело в том, что я планировала сегодня встретиться с Зоей. Я немного запуталась с расчётами, что она мне прислала и хотела разобраться в живом общении. Но если для Марка важно, то встречу можно перенести на завтра. – Я никуда не денусь. Не волнуйся. Поезжай спокойно, – поцеловала его у порога и вернулась в комнату. Покружилась по квартире, постояла в кабинете у Марка и решительно вернулась на кухню. Выпью ещё кофе, а после спущусь к себе и сяду работать. Пока я топталась на кухне, пока задумчиво смотрела в окно, вспоминая, как Гошка вчера с интересом рассматривал вместе со мной старые фотографии, что показывал, рассказывая о каждой, Дмитрий Данилович. И с каким воодушевлением сын делился своими планами с нами в машине на обратном пути, всю дорогу не притронувшись к телефону. Время незаметно пролетело, и я с удивлением поняла, что уже почти сорок минут провела за чашкой с остывшим кофе. Хмыкнула и решительно направилась в коридор! Пока спускалась на свой этаж, поняла, что нестерпимо хочу круассан прямо сейчас! И, раз уж так получилось, что профилонила до сего момента, то почему бы и не сбегать в ближайшую кофейню за выпечкой? Но стоило мне только открыть двери подъезде, как на пороге обнаружилась заплаканная беременная девица. – Вы Елизавета? – спросила она срывающимся голосом и зарыдала, закрывая лицо ладошками.