Пятьдесят первая глава

Проснулась уже в сумерках. Комната утопала в тени, и только окно мерцало странным, тёплым светом. Словно матовым. Я вначале, открыв глаза и не услышав въевшегося в каждого москвича фонового шума города, не поняла, что не так. Что со мной случилось? И только через мгновение до меня дошло. Со мной всё в порядке, это тишина вокруг так давит, так непривычно, что, кажется, будто отказал слух. Чуть шевелились невесомые занавески от оставленного на проветривание зазора между рамами, и от этого свет, проникающий в комнату, играл тенями, словно живое существо. Поднялась, потягиваясь, и прошла босиком по домотканым половикам к окну, прихватив с собой шаль, волшебным образом оказавшуюся рядом. Снег продолжал падать, но уже не так интенсивно. Не хлопьями. К вечеру похолодало, вероятно, и теперь невесомые снежинки, затейливо кружась, мягко укрывали мокрые сугробы. Где-то недалеко горел фонарь. Его рыжий свет рассеянным шаром висел в воздухе, подсвеченный тихо осыпающимся снегом. Казалось, что за окном картинка из игрушки – стеклянного шара с мишурой внутри, настолько нереальный, немного новогодний, вид. Очень приятно ощущался на теле хлопок пижамы, босые ноги с удовольствием впитывали тепло и шершавость половиц, а ворсинки пуховой шали щекотали мне шею. Пахло деревом и чем-то горьковатым, очень знакомым, но никак не уловимым. Домашним. И ещё немного выпечкой. И настоящей свежестью тающего снега. Словно арбузной коркой. Умиротворение и тишина разливалась кругом, даря покой. Хотя нет. Если прислушаться, то можно уловить, как в доме, внизу раздавались приглушённые, негромкие звуки. Мои мужчины хозяйничали потихоньку. Интересно, сколько времени прошло? Долго я спала? Оглянулась в поисках мобильного и, не увидев его, пожала плечами. Нет и нет. Так даже лучше! Вероятно, я оставила аппарат где-то в доме. Сунула ноги в простые тапочки, какие бывают в саунах и в салонах красоты, и вышла из комнаты, собираясь спуститься. Стоило только ступить на лестницу, как меня заметили. – Мама! Мы баню топим! – радостно сообщил Гошка, выныривая из-за угла, и чуть ли не вприпрыжку, полетел ко мне и продолжил, – мы с дедом Димой первые пойдём, в самый первый пар, а вы с Марком после. Дед Дима обещал меня веником отходить, если я его смогу хорошенько пропарить! Егор разрумянился и был возбуждён. Уж не знаю, что они здесь без меня делали, но явно не скучали. Как бы при таком энтузиазме не переборщили с баней. Я посмотрела Гошке в глаза и напомнила: – Дмитрий Данилович совсем недавно выписался из больницы, и… Но подошедший ближе к нам Марк перебил меня успокаивая: – Не волнуйся, всё под контролем. Никто не собирается раскочегаривать баню сильно. – Лизавета! Я прошёл очередное техническое обслуживание и всё будет отлично! Не паникуй! – включился Дмитрий Данилович в наше обсуждение и тут же упрекнул меня: – А ты шастаешь слишком легко одетой по дому! Давай-ка, вот накинь, – протянул он мне длинный мужской халат, выудив его одной рукой из запрятанного в простенке под лестницей шкафа, и обратился к Гошке: – Пойдём, посмотрим, как там температура? Может, уже пора? Я взяла в руки не халат даже, а… У меня нет названия этой одежде. Но обычное слово «халат» ну никак не передаёт основательности этого предмета. Стёганый, утеплённый, отсылающий своим видом куда-то во времена серебряного века или ранее. Когда мужчины носили сетки для волос и вот такие шёлковые одеяния. Марк заботливо укутал меня и, поправляя воротник, повторил ещё раз, протягивая гладкую ленту широкого пояса: – Не переживай, всё хорошо. – Вовремя я проснулась, ты не видел, куда я дела свой телефон? – спросила, оборачивая поясом пару раз вокруг себя. – На веранде оставила. Сейчас принесу – Марк улыбнулся и отправился за аппаратом. А я хотела пойти вслед за Гошкой и Дмитрием Даниловичем. Но вовремя спохватилась, и не стала мешать людям наслаждаться отдыхом. Разберутся как-нибудь и без меня! Поэтому вместо этого я развернулась и прошла в комнату, рядом с кухней. Гостиная? Широкий, массивный и основательный диван вдоль стены и панель телевизора напротив. Мягкий свет от высокого торшера на ножке в углу и уютное кресло рядом. Крошечный столик под рукой. И те же летящие невесомые занавески, не скрывающие вида за окном. Очень уютно. Я села в кресло и поняла, что днём отсюда откроется прекрасный вид на озеро и можно с удовольствием наблюдать сквозь стекло в тепле протопленного дома, как с тихим шелестом ложится на холодную воду снег и тонет. Так размечталась, что вздрогнула от неожиданности, когда Марк протянул мне телефон и тихо проговорил: – Держи, – присаживаясь рядом на подлокотник кресла. Я взяла в руки аппарат и, заметив несколько не отвеченных вызовов от мамы, автоматически хотела перезвонить. Но вовремя притормозила. И затем просто отключила телефон. Переговорю с маман позднее. Я нахожусь далеко от Москвы. И возможности сейчас приехать, даже если это срочно, у меня нет. Если мама не долбится в телефон до сих пор, значит, мне можно не торопится с ответом. Не хочу портить себе отдых! – Что-то долго нет Дмитрия Даниловича с Егором. – проговорила я задумчиво. – Они уже парятся. А что тянуть? Через пол часика и мы пойдём. Уверяю тебя, после парилки спать будешь как младенец. Совсем по-другому даже дышится. И проблемы не так давят, как ни странно, – откликнулся Марк. – Гошка не утомил ещё? – Мне кажется, они оба в восторге друг от друга. – усмехнулся Марк и добавил, убирая невесомо упавшую прядь от моего лица,– Не волнуйся. Всё уже хорошо. И я поверила. После бани действительно легче дышалось. Будто мягким паром я вымыла бронхи себе изнутри, сбрасывая, смывая с себя всё пережитое. А когда я вышла, чтобы пробежать небольшое расстояние между домом и баней, и вдохнула морозного воздуха, то… Вот уж и верно говорят, будто на свет по-новой народилась! К ночи снег прекратился, и над небольшим волшебным островком, в который превратился дачный двор, раскинулось бездонная бездна, звёзд полна. Они перемигивались в дрожащем воздухе, то затухая, то вспыхивая ярче, и звенящая тишина накрывала мир, объединяя меня с небесным куполом мироздания. Я стояла с запрокинутой головой, укутанная в халат и шаль, и не могла оторвать взгляд. Как я жила без этой красоты? – С ума сошла! Ни на минуту нельзя тебя оставить! – со смехом Марк подхватил на руки и в два шага занёс в дом, – замёрзнешь же! – А ты не оставляй! – Договорились! Как скажешь. Любовь моя.