Глава 10. В потоке

Наутро селяне предлагали нам лошадь с повозкой, но мы не решились отвлекать занятых людей в самый разгар работ. Переночевав в доме старосты и плотно позавтракав мы вновь топтали дорогу. Через три дня мы должны прийти в небольшой городок. Там можно прибиться к обозу, который идет по северозападному тракту, и доехать до Грозовых гор.

Места были безлюдные. Никто не селился там, где земля — смесь высохшей пыли и камней, где нет ни рек, ни ручьев, а лес низкорослый, из хилых сосен, но плотно поросший колючим кустарником. В первую ночь мы устроились в стороне от дороги, отвоевав у леса пятачок усыпанной хвоей земли. Во вторую пробрались внутрь, на полянку, и мне все казалось, что чаща вовсе не рада нас видеть. Наконец, на третий день лес отступил от колеи, и мы пошли по непривычно зеленому лугу, забирая в сторону от дороги, где уже становилось нечем дышать от поднятых ветерком туч пыли.

Я мечтала окунуться хотя бы в лужу. У нас еще оставалось немножко горького настоя во фляжках, который нам налили в последнем селе объяснив, что от него меньше хочется пить, но все же лучше бы нам сегодня дойти до города. Уж очень хочется вымыться и выпить не несколько глотков, а кружку, а то и две.

Сначала я услышала шум воды и решила, что у меня слуховые галлюцинации, но потом увидела ее, быструю звенящую речку. Крикнув на бегу "не смотри!" я сняла мешок и принялась скидывать обувь и юбку. Напрасно Дэн кричал, чтоб я остановилась. Я с разбегу влетела в поток и блаженно приникла к торчащему из воды камню.

— Ведьма! — Дэн прыгал на одной ноге, скидывая сапог. — Не шевелись только, я тебя сейчас достану. Что ты задумала, совсем с ума сошла от жары? — А? — открыв один глаз я глянула на парня. — Дай еще полежать, тут так хорошо! Залезай сам, увидишь!

Дэн медленно двигался по мелководью, уцепившись за куст. И чего боится? Он протянул руку ко мне и потребовал: — Цепляйся за меня.

Я сделала, что велено — сжала его ладонь. А потом резко дернула на себя, роняя парня в воду. Пусть тоже освежится, а то раскомандовался. Сама при этом сползла с бока камня, в которого меня впечатал поток, и вдруг полетела вперед по течению. От неожиданности я выпустила руку Дэна, и вода потащила меня за собой.

Я неплохо держалась на воде, поэтому орала больше от внезапности происходящего, чем от страха. Но когда я попробовала добраться до берега, и поток оттолкнул меня дальше в стремнину, вот тут я по-настоящему запаниковала во все горло. Отдаляясь от Дэна я увидела, как его губы шевельнулись в чем-то не для женских ушей, и парень оттолкнувшись от камня поплыл за мной. Больше я не оглядывалась, стараясь удержаться на поверхности и хоть немного приблизиться к берегу.

— Дура! Совсем у старой мозги отсохли! Думать же надо! — ругался Дэн, вытаскивая меня из воды, а я и не стала возражать. Да, дура, надо было видеть, что река очень быстрая и глубокая. Наверно, и правда напекло меня за эти дни.

— Эй, что случилось-то?

Мы обернулись. Недалеко от нас стояли два мужика с удочками, постарше и помоложе — видимо, отец и сын. А за ними виднелись крыши городских предместий. Река донесла нас до городка. Но вещи остались там, где-то на берегу. У-у!

Я быстро отжала подол и рубаху на груди, чтоб не липла к телу так сильно. Хорошо, что рубаха была длинная, до лодыжки. Дэн жестами показывал, что у меня не в порядке с головой. Я махнула на него рукой: — Я упала в речку, а племянник меня спас. От жары голова закружилась. Ох, теперь назад топать придется. — Дык… все знают, что в Быстрявку не лезь, у нас для того запруды есть. А чтой-то племянник твой ни гу-гу? — Да не говорит он с детства, болел сильно. Но все понимает. Или почти все. Нет ли у вас тряпья какого, чтоб завернуться?

Мужичок помоложе сбегал к дому и принес какой-то обрывок, который я пристроила на манер юбки. На такой жаре рубаха высохла, едва мы успели отойти от реки.

Вернуться назад к вещам у меня не было сил. Ночевать придется здесь, в городе, потом возвращаться, и снова сюда. Я шла, осторожно ступая по траве босыми ногами, виновато свесив голову и стараясь не смотреть на Дэна. Его рубаха и штаны уже высохли, но обувь осталась там же, где и все вещи. Отойдя от людей достаточно, чтоб нас не слышали, мы принялись держать совет. Дэн оборвал мои извинения: — Если б я никогда не делал глупости, я бы, может, и имел право тебя отчитать. Просто не лезь в воду больше, если не знаешь ничего о реке, ладно?

Я пристыженно кивнула. — Дэн, я боюсь, нам придется ночевать где-то здесь, а утром на голодный желудок идти назад. — Я припрятал серебряный, — улыбаясь, Дэн достал монету из пояса штанов. — На комнату и еду должно хватить, и какие-нибудь развалюхи тебе на ноги купим. — Дэн, ты чудо! — Нет, я просто предусмотрительный. Пошли искать постоялый двор.

Было еще слегка заполдень, поэтому отдав полсеребряного за комнату и стол на двоих, мы пошли искать старьевщика с обувью. У нас осталось несколько медяков, и мы должны были потратить из с пользой.

Городок этот ничем не отличался от множества подобных городков: рос он по берегам реки, с одного конца входил тракт, с другого выходил, в центре дома побогаче и почище, на окраинах — победнее и поплоше. О том, что мы удаляемся от окраин и входим туда, где босым и в лохмотьях делать нечего, нам недвусмысленно указал конный стражник, пристально посмотрев на нас и коснувшись кнута. Мы завернули на соседнюю улочку, где у обшарпанного храма побирались нищие.

А вот и лавка с грудой тряпья, которое с трудом можно было назвать одеждой. Старьевщик вывалил ее на улице, под навесом, который прикрывал вход.

Сначала мы ругались со старьевщиком, потом друг с другом. Мне довольно было обмотков, которые продержались бы полдня, пока дойдем назад, чтоб еще осталось что-то на тряпку для Дэна. Тот же упорствовал, что неизвестно еще, что найдем вернувшись на берег реки, поэтому мне нужны хоть и обшарпанная, но настоящая обувь. Наконец, я выбрала из кучи совершенного мусора тряпичные тапки с истоптанной грубой подошвой и заявила, что большего мне не надо, а эти стоят два медяка. Старьевщик махнул рукой, и мы снова принялись спорить с Дэном про его обувь.

Разъярившись, я собиралась уйти прочь, оставив Дэна разбираться со своими ногами и старьевщиком без меня, но наткнулась на столб, подпиравший навес. Нет, тот не рухнул, но откуда-то сверху сорвался медный таз с дырой в бортике, стукнул Дэна по руке, и два из трех медяков, описав дугу, упали возле ближайшего нищего, лысого потрепанного жизнью мужичка с бельмом на глазу. Тот быстро схватил медяки, вскочил на ноги и исчез.

Старьевщик хохотал, Дэн угрюмо сопел, а я пообещала себе, что найду эту демонову пещеру под кошачьей скалой во что бы то ни стало, и сниму это демоново проклятье!

Отсмеявшись, старьевщик выдал нам за оставшуюся монету плетеные сандалии на мужскую ногу, которые выдержат еще день или два пути, но не больше. Сунув ноги в приобретенную обувь, мы поплелись на постоялый двор.

В комнате я не пожалела магии, чтоб выгнать живность, и мы устроились на продавленной кровати. После приключений этого дня шевелиться не хотелось, да и делать было нечего. Когда пришло время ужина, Дэн спустился вниз за плошками постной каши и кружками воды. Поев, мы завалились спать.

* * *

Утром мне понадобилось на двор, но спустившись вниз я глянула на публику в зале, быстро вернулась и растолкала Дэна. Идти мимо этих личностей в одиночку даже в виде старухи в тряпье мне не хотелось. Что-то подсказывало, что этим даже мое тряпье может показаться стоящим моей тощей шеи. Дэн поворчал, пока сам не увидел личностей, которые собрались похмеляться, и дальше без звука сопроводил меня до деревянной будки на заднем дворе. Приличная девица, которая пряталась за моим обличьем старухи, что-то пискнула по поводу подобного сопровождения к удобствам, но я ее быстро затолкала вглубь.

Возвращаться в комнату было незачем, вещей у нас не было, и мы покинули постоялый двор, отправившись назад по дороге вдоль реки. Поросшая хилой травой колея показывала, что этим путем редко кто пользуется, в бедные земли мало ездят. Дорога то отходила от реки, то возвращалась, но мы продолжали идти по берегу, иногда продираясь сквозь кусты. И вот он, наконец, наш луг! Слава Звездам, вещи лежали нетронутыми.

Я все же уговорила Дэна дать мне возможность искупаться снова. Он накрутил конец веревки поперек моей талии и второй конец привязал к корням кустарника на берегу. В этот раз омовение прошло без приключений. Навьючив на себя мешки мы двинулись в город уже как прилично одетые селяне. Недостойную нашего вида обувь бросили возле дороги — вдруг кому сгодится.

В пристойных одеждах есть свои недостатки. Уже смеркалось, когда мы подходили к городу, и путь нам преградили две тени, выскочившие при нашем приближении из зарослей. В свете луны у одного из них сверкнула короткая полоска стали: — Кошельки сюда, мешки на земь, карманы выворачивайте. И побыстрее, Прут ждать не любит. Слыхали про меня? — Не слыхали, мы не местные — вырвалось само собой. — Ты, бабка, не шути мне тут. На прутья порежу. Сымай мешок, — и ближний ко мне протянул руку, чтоб тут же оказаться на земле с вывернутой конечностью. Второго Дэн попросту ударил ногой в живот.

Пока его товарищ охал на земле, Прут попытался вывернуться и вспороть Дэна ножом, но я вцепилась ногтями ему в запястье, а Дэн спокойно вынул нож из разжавшихся пальцев. Оценив лезвие, он ударил рукоятью бандита по голове, а второму прибавил ногой по темечку. — Ты их убил? — меня только сейчас начало потряхивать. — Нет, очухаются позже. Пойдем, может, успеем сказать дозорным, чтоб их повязали.

Мы, действительно, встретили дозорного, того самого, который грозил нам кнутом накануне. Но сегодня, оценив при свете хилого светляка нашу добротную одежду и приличного объема багаж, он выслушал просьбу показать безопасную для селян таверну и указал заведение в двух кварталах ближе к чистому центру. Я объяснила ему, где найти повергнутых нами бандитов, тот охнул и заторопился собирать команду.