Глава 12. Грозовые горы

В сумерках мы обнаружили небольшой постоялый двор. Мимо селения шла пусть и не очень большая, но все-таки разъезженная дорога. Раз есть постоялый двор, значит, и проезжие постояльцы бывают. Только сейчас, кроме нас, не было никого. Но ничего, мы довольно запутали наших преследователей. Должно быть очень сильное невезение, чтоб лейтенант наткнулся на разозленную Данью и вызнал у нее про бабку с молчаливым внуком. Сама Данья в город ближайшие дни не собирается, только на ярмарку, а ярмарки еще неделю не будет. Это она нам по дороге рассказала. Будем надеяться, что лейтенант помечется по окрестным дорогам. От Даньи же мы узнали, что до этого заозерного села по дорогам ехать четыре дня на повозке в окружную, а значит, дня два на коне.

Трактирщик сказал, что недалеко отсюда уходит дорога на север, и одна семья отправляется туда через два дня. Если хорошо заплатим, довезут нас до городка в предгорьях.

Но плата хозяина повозки не заинтересовала. Прищурившись, он со значением спросил: — А сильные зелья ты, бабка, варишь?

Я поняла намек: — Варю. Много не обещаю, но могу и сильные.

Сильные — значит, с магией. Надеюсь, в Маграц меня не потащат.

Следующий день мы отдохнули, я сварила зелья в обмен на постой, чтоб не тратить лишний раз монеты, и за место в повозке, и с утра пораньше мы уже тряслись в селянской телеге, прикрываясь одеялами от солнца. Нам было удивительно, куда и зачем гонят порожнюю телегу в самый разгар летних работ, но хозяин на вопросы строго зыркнул и ухмыльнулся в усы.

Вечером, когда мы улеглись спать под деревом недалеко от костра, а хозяева возились под телегой, Дэн шепнул мне в ухо: — Не поняла еще? — Нет. Что я должна была понять? — В этом Заозерье у них перевал контрабанды. Северная дорога — не большой тракт, где можно наткнуться на стражей или военных, и те товар отберут, а самого возницу в кандалы. Здесь они тихо возят, хоть и в окружную. — Я думала, контрабандой на больших перекрестках торгуют. — Это если торгуют. А здесь, похоже, частный заказчик на что-то определенное. Если б не зелья, не взял бы нас этот ушлый поселянин.

Я в очередной раз вспомнила своих коллег-магтефакторов из академии с их презрением к низкому зельеварению и тихо хихикнула.

Через пять дней нас высадили около небольшого городка с видом на горную гряду. В город контрабандист въезжал уже без нас — не хотел показывать, с кем имеет дело. Нам и не надо.

Мы подъехали к горам намного восточнее тех мест, где меня вели полтора года назад, и я перестала бояться встретить знакомую физиономию в мундире. Осталось выяснить, как Дэн собирается переходить горы.

План Дэна был прост. Мы дошли до поселения в предгорьях и затаились у его края со стороны гор. Как и ожидал Дэн, под вечер мимо нас прошел запыленный уставший человек с грузом на спине. Нет такой границы, через которую не шастали бы контрабандисты, а уж в горах, где все тропы не перекрыть, их должны быть сонмы.

В поселении нашлась маленькая таверна, даже не таверна, а рюмочная с двумя крохотными комнатами под крышей. Мы сняли одну из них и спустились в зал, где теснились стойка и три столика. Заняв один из них мы уговорили пожилого мужчину с красным лицом приготорить нам хоть какой-нибудь еды. Судя по голосам, он отправил мальчишку домой с наказом жене прислать чего-нибудь съестного — кухни в заведении не водилось. Мы потягивали слабенький эль и ждали. Расчеты Дэна полностью оправдались — давешний путешественник зашел с друзьями обмыть возвращение.

Я попросила трактирщика налить чего получше и преподнесла контрабандисту кружку. Тот понюхал пойло, выдул половину, подошел к нашему столику и настороженно глянул: — Чего надо. — Не догадываешься?

Тот с подозрением переводил взгляд с Дэна на меня: — Ты, старуха, тоже пойдешь? — А куда ж я, его убогого, оставлю. Племяш он мой. Жар ребенком подхватил, теперь говорит еле-еле. Соображает получше, но все одно как дите малое. Здешние лекари не берутся. Артефакты, — Я презрительно дернула углом рта, — сам знаешь, не для нашего брата.

Контрабандист кивнул: — Уж да, о себе эти, — он взвел глаза к потолку, — всегда позаботятся, а нам дохни. Может, в моих запасах что подберем? — А кто ж его знает, что надобно. Маглекарю лучше показать. Я травничаю чуток, племяш мешки таскать может, подзаработаем там по селениям, авось наскребем. — Тра-авница… есть что на продажу?

Я кивнула. Дальше мы сговаривались, сколько моих запасов отменять у поселян на еду и у проводника на его услуги. Я не жадничала: мы можем оставить тут половину, остальные прибережем на торговлю в горных селах. У меня еще лежало несколько связок трав, чтоб сделать зелья на месте. Напоследок контрабандист вздохнул: — Выходить будем послезавтра на рассвете. Мне хоть день дома нужно пробыть, не то вернусь как-нибудь, а место в постели занято, — он хохотнул, я тоже улыбнулась. — Скажу дядьке Арио, чтоб больно много с вас не драл. А то, может, сваришь ему что-нибудь, чтоб утром скорее в себя приходил? — Это запросто, — усмехнулась я. Похмельных зелий в академии мы изучили достаточно, и, вестимо, не на занятиях.

Следующий день мы провели, отмываясь, стирая одежду. Дэна я отправла отдыхать перед самым трудным переходом — все-таки, он нес почти весь наш груз. Убедить его стоило немалых сил. Дэн порывался пойти по дворам, предлагая помощь в обмен на продукты, но я припугнула его, что так наша легенда об убогом юноше скоро вскроется. Я с ним идти не могу, у меня свои дела. Поворчав, Дэн ушел отдыхать.

В обмен на комнату и еду я сварила несколько зелий. Прослышав о травнице, ко мне подтянулись другие страждущие, и запасов еды у нас было больше, чем мы могли унести. С деньгами селяне ни за что не расстались бы, да и не нужны нам деньги в горах. Посредством еще одного обмена мы обзавелись домотканым отрезом теплой шерсти на случай, если ночью еще больше похолодает.

Контрабандист обещал довести нас до следующего села. Сам он нагрузился плотно запечатанными бутылями, в которых что-то булькало.

Два дня мы двигались козьими тропами. Судя по положению солнца, мы забрали сильно на восток, но это неудивительно — поселений в горах немного, и контрабанду передают сложными путями. Разговаривать с Дэном приходилось жестами и отрывистыми фразами, а он в ответ лишь мычал.

Поселение в горах было крохотным, всего дюжина домиков, прилепившихся к камням между скал вокруг горной речушки. У каждого домика в загоне блеяли малорослые, но очень пушистые овцы. Под навесами у домов женщины чесали шерсть. — Назад придется ишаков с шерстью вести. — Вздохнул наш провожатый. — Не люблю я их. Кричат, упрямятся, но одними штуками с той стороны жив не будешь.

Я усмехнулась. Да, тяжела жизнь контрабандиста, иногда приходится честным трудом заниматься. Похоже, шерсть нашего отреза из этого поселения. Из предгорий ее перепродают дальше, на мануфактуры, но небольшую часть оставляют себе на нужды селян. Домотканые вещи хоть и толще, и не такие ровные, зато намного дешевле выходят.

Контрабандист постучался в дверь самого большого дома. Хозяин вышел наружу, тяжело опираясь на плохо обструганный костыль. Вскоре мы сидели внутри и пытались решить, что делать дальше: тот, кто должен был вести нас к следующему поселению, сломал ногу. Я достала горшочек мази, которая снимает боль, в обмен нам выдали новый запас провизии. Но заживить ногу я не могла, это только лучшим маглекарям под силу, и то, в богатой на магию местности. — Вот что, — хлопнул рукой по столу пострадавший. — Идти вам три дня. Тропа нахоженная, не собьетесь. Заодно записку отнесете, мол, пусть меня не ждут, сами к нам топают. Добро? Я вам еще круг колбасы дам.

Я кивнула. Колбаса из баранины с местными травками мне очень понравилась.

На рассвете нас довели до начала тропы и дважды подробно объяснили, как идти, и где ночевать. Дэн стоял рядом и делал вид, что с детской непосредственностью рассматривает овец, но сам внимательно слушал.

Идти без того, чтоб играть роли тетушки и убогого племянника, было даже легче. К вечеру мы добрались до пещеры, про которую нам говорил хромой контрабандист. Удобное место — рядом заворачивает ручей, окруженный крутыми валунами, даже островки разнотравья есть. К счастью, внутри пещеры никого не было. Дэн отодвинул камень и в условленном месте нашел котелок и треногу. Выступ у стены явно использовали как стол, рядом кто-то устроил два камня-стула.

Из двух картофелин и кусочков колбасы я сварила похлебку, приправив ее найденными среди травы пахучими листиками. Пока готовилась еда, в свете угасающих облаков Дэн набрал еще хвороста и пожухлой травы, и устроил две лежанки. Я попросила его не смотреть и ополоснулась в ручье, после чего вернулась в пещеру следить за похлебкой, пока мой спутник в свою очередь освежался в воде. Помешивая содержимое котелка я боролась с желанием выглянуть из пещеры и хоть одним глазком полюбоваться на парня.

Когда Дэн вернулся, мы разлили варево в деревянные плошки. Дэн ополоснул котелок и набрал туда воды, а я рискнула потратить немного магии на светлячок и нашла травки для отвара.

Пир удался на славу. Похлебка, горьковатое с кислинкой горячее питье, отблески угасающего костра, тусклый свет светляка… ах, если бы я могла снять личину, какой вечер получился бы!

Но хоть и выглядели мы как сельский дурачок и ведьма, все же оказавшись вне досягаемости чужих ушей, мы стали самими собой: начали с обсуждения тонкостей бытовой магии, с которой Дэн был знаком лучше меня, затем вспомнили модного в последние годы поэта, который высоким слогом воспевал плетения для разглаживания одежды и чистки ботинок. Я продекламировала Дэну пару последних стихотворений, которые появились в свете после того, как Дэн отправился в южный океан. Дэн посмеялся и заметил, что не удивится, если у меня есть титул.

За светкими разговорами время пролетело незаметно. Закончив еду Дэн встал из-за "стола" и изобразил поклон. — Благодарю вас, леди Ведьма, что оказали мне честь отужинать со мной.

Я поднялась со своего "стула" и присела в книксене: — Господин Лонгорт, благодарю за приятный вечер.

Лицо Дэна застыло. Заледеневшим голосом он спросил: — Откуда ты знаешь эту фамилию? Ты бывала в академии два года назад? Я тебя не помню.

Надо же было так попасться! Закусив губу, я мучительно придумывала объяснение. Сказать, что знаю его по родному городку в провинции? Но я никогда не спрашивала, как назывался тот город, а сам он не говорил. Что же делать, что же делать. Придумать еще какую-нибудь ложь… А потом еще одну… Я влила чуть больше сил в светляк и решительно положила пальцы на запястье, разрывая магические потоки на артефакте личины. Надеюсь, он вспомнит случайную подружку на одну ночь.

На руках исчезли морщины и старческие пятна. Я стала самой собой и подняла глаза на Дэна. Его лицо вспыхнуло удивлением, быстро промелькнула радость, и черты Дэна окаменели. Он смотрел на меня так, что я готова была провалиться в ущелье, лишь бы не видеть этого взгляда. Наконец, Дэн заговорил: — Ложитесь спать, леди Перитиз. Завтра у нас трудный путь.

С этими словами он развернулся, подхватил вещи, бросил их в дальнем углу пещеры, улегся и отвернулся. Я сняла юбку с блузой и оставшись в сорочке, завернулась в свое одеяло. Что ж, по крайней мере, Дэн меня помнит. Я кусала губы, чтоб не зарыдать, но в конце концов поняла, что сдерживаться больше не могу, и выскочила из пещеры.

Я вышла на берег ручья, села на камень, нависавший над руслом, опустив ноги в холодный поток, и дала волю слезам.

— Ты простудишься.

Я не слышала, как подошел Дэн. — Ну и пусть. Уходи.

Вместо ответа он подхватил меня на руки и понес в пещеру. Он посадил меня на лежанку, укутал озябшие ноги в плащ и опустился рядом. — Прости, мне не следовало злиться. Если ты скрывалась, у тебя, должно быть, есть на то причины.

Я помотала головой: — Нет, теперь уже нет.

Дэн молчал, пока я подбирала слова. — Ты изменился. Я тоже через многое прошла. Весь последний год мне что-то угрожало. Сначала я испугалась, что личина спадет, когда на меня надели магический браслет. Потом, что артефакт перестанет меня скрывать из-за слабой магии в Леоссе. Девушке-магичке из поезда обещали, что заставят рожать детей от разных магов. Понимаешь? — Дэн кивнул. — Я боялась, что если увидят меня молодой, все это проделают со мной. В селении тоже было страшно. Одинокая пожилая ведьма — это одно, но молодая… В лучшем случае выдали бы замуж за кого-нибудь из своих.

Меня передернуло, я обхватила себя руками. Дэн порывисто обнял меня, прижав к себе, и пересадил на колени. Не осознавая, что я делаю, я прижалась к нему и продолжила: — Каждое утро я первым делом проверяла личину. Я держала мешок припасов и высматривала пути отхода из селения, если придется бежать. Потом я увидела тебя. Ты стал… таким… м… суровым. Ты меня пугал. Я слишком привыкла бояться. — Но ты все равно меня выкупила. — Разве я могла иначе?

Мы замолчали. Я почувствовала, что Дэн напрягся. — Прости, я вел себя как дурак. Я все время делаю глупости. Вот и тогда, в академии, в последний день я должен был доложить властям о подлоге с невестами, и все бы решилось без того, чтобы я тебя… без нашей ночи.

Я отчаянно замотала головой. — Мне все равно сменили бы опекуна, я вернулась бы работать в лавку отца и поехала бы за магимантами, и меня угнали бы в Леосс. — Я помолчала. — Понимаешь? — Наверно, нет. — Я знала, что какую бы гнусь не придумали для меня леоссцы, у меня уже был ты. Была наша ночь. Иначе я боялась бы во сто крат больше. — И добавила шепотом, — Дэн, я не жалею о том, что у нас с тобой было. И… не только поэтому.

Дэн обнимал меня, будто стараясь защитить от всех опасностей. Я помнила, что умеют его руки, и почувствовала, как кровь прилила к щекам. Внутри стало горячо. Хорошо, что сейчас темно. — Амелия, скажи честно. Это очень важно для меня. Я тебя все еще пугаю?

Дэн смотрел в землю, будто ждал приговора. Неужели он до сих пор не понял? — Нет, — я положила голову ему на плечо, устроив руку на втором. И набравшись смелости, произнесла. — Мне с тобой ничего не страшно.

Он облегченно вздохнул и провел рукой по моим волосам: — Не страшно? — Нет, — тихо выдохнула я. Оказывается, я все это время ждала, пока он меня коснется. Не для того, чтобы помочь или утешить, а вот так, нежно, ласкающе. — Нет? — он заправил мне за ухо локон и легко коснулся губами шеи. Ох, Дэн, что ты делаешь. — Не страшно, — прошептала я.

Отчего-то мне стало неудобно сидеть, я поерзала, устраиваясь, но что-то мешало. Ой… Не удержавшись, я медленно подвигалась, прижимаясь плотнее. — М… Амелия, что ты делаешь, — голос Дэна отчего-то звучал хрипло и тихо. — Ты все-таки красивая девушка, а не моя престарелая тетушка. И я не малоумный переросток. — Не страшно, — и проведя пальцами вдоль его щеки и подбородка, добавила, — совсем-совсем не страшно.

Дэн нашел мои губы своими. Мир закружился, и в следующее мгновение я лежала на одеяле, сдирая мешающую сорочку. Дэн набросился на меня с поцелуями, но я нетерпеливо потянула его к себе, и он не заставил меня ждать.

Мы уснули лишь ближе к рассвету. Сначала Дэн разволновался, что был слишком тороплив, и в искупление повторил все, что было в нашу первую ночь, но так быстро от меня не оторвался. Затем мы пошли к реке, но ополоснувшись, устроились на островке травы под звездным небом, и я закусила руку, чтоб не кричать на все Грозовые горы. А после мы говорили, и говорили, и не могли наговориться.

Утром я проснулась от легкого ветерка, который бродил от ног до спины. Одеяла сползли, мы с Дэном переплелись во сне, и мне совершенно не хотелось выпутываться из его объятий. Я думала, было, потянуться за одеялом, чтоб укрыться, но Дэн во сне прижал меня крепче, и мне пришлось принять, что проснувшись, он увидит меня вот так, без одеяла, без сорочки. И… и ладно!

Что будет, когда мы вернемся в Бристон? Захочет ли Дэн со мной встречаться? Примут ли родители моего кавалера-горожанина? А может, Дэн вернется к себе в провинцию или уедет в новое путешествие, и наши жизни разойдутся. Меня не смущало, что Дэн неблагородных кровей. Я магичка, а магичкам можно многое, что не положено леди. Не думаю, что родители так просто смирятся с моим любовником, и наверняка примутся подыскивать мне мужа. Впрочем, батюшка с матушкой меня давно похоронили, и может статься, удовлетворят каприз воскресшей дочери.

Дэн заворочался и не разжимая рук открыл глаза. Я все-таки застеснялась, но прикрыться не было никакой возможности, поэтому я спрятала лицо у него на плече и буркнула оттуда: — Доброе утро.

Но меня беспощадно развернули и принялись целовать.

Приподнявшись на локте этот… нехороший человек меня рассматривал: — Ты прекрасна. Что мне сделать, чтобы ты перестала смущаться? О, придумал. Кажется, здесь уже есть побольше магии, шалпийские источники близко. Да, получилось.

Он махнул рукой, рассыпая искры, достал из магсхрона кольцо и осторожно спросил меня: — Ты ведь не откажешь?

Потеряв дар речи, я переводила взгляд с кольца на Дэна и обратно. Дэн забеспокоился и встревожено прошептал: — Амелия? Я понимаю, я не могу предложить многого. Я не хочу просто так пользоваться семейным состоянием, но стану выполнять поручения отца в делах. В море я больше не пойду, но мне придется разъезжать. У нас не будет роскошной жизни…

Пришла моя очередь обижаться: — Дэн, меня не волнует роскошная жизнь, но если ты собираешься запретить мне заниматься магтефакторикой, то лучше… — Что? Нет, конечно! Но сам я…

Я приложила палец к его губам, и когда он удивленно замолк, протянула руку к кольцу. Быстро, будто опасаясь, что я передумаю, Дэн надел его мне на палец.

Поднялись мы нескоро.