Глава 12. Анна

Глава 12. Анна

Мозг словно в тумане, не успевает за словами, которые вылетают пулями изо рта ведущей, точно попадая в цель, смертельно раня.

- Вы знаете, - спокойно отвечаю, - с подобной грязью никогда не сталкивалась.

Алла приподнимает бровь, цепляясь за фразу, как хищник за добычу.

- Не слишком приятное сравнение. Любовь прекрасна в любых проявлениях. Мы ведь не зря вас позвали. И, разумеется, отвечаем за каждое слово. Романенко Филипп Александрович — уже полгода крутит роман с вашей лучшей подругой. И это не просто интрижка. Всё куда серьёзнее, - её голос звучит мягко, но каждое слово вонзается в сердце, словно гвоздь, загоняемый в крышку гроба.

Мир переворачивается.

Она и есть моя лучшая подруга. Вернее, была.

Всё становится предельно ясным: это не двусмысленные намёки и не эффектный поворот ток-шоу. Алла спит с моим мужем и выбрала самый изощрённый способ сообщить мне об этом — в прямом эфире, перед всей страной. В мой день рождения.

Такое не придумаешь на ходу. Лицемерка тщательно подготовилась к удару.

Подставе. Публичному унижению.

Вот только просчиталась — я не та, кого можно поставить на колени.

Плавно закидываю ногу на ногу, сцепляю пальцы в замок и наклоняюсь чуть вперёд, позволяя студийным софитам подсветить моё лицо в выгодном ракурсе.

Спокойствие. Грация. Достоинство.

- Потрясающая новость, Алла, - произношу медленно, с улыбкой, наполненной ледяным безразличием. - Просто великолепно. Но скажите, если у Филиппа Александровича всё настолько серьёзно, как вы утверждаете, почему он до сих пор живёт со мной? Каждую ночь спит в нашей постели? Ни разу не заикнулся о расставании? Дарит щедрые подарки, признаётся в любви, обожает наших детей, планирует совместный отпуск? Неужели вы так хотите верить в сказку, что сами её сочинили?

Алла на долю секунды теряется.

Она ожидала, что я начну оправдываться, впаду в истерику.

Мечтала устроить скандал, растоптав меня, как насекомое.

Внутри все рушится, и вместо обвинительных слов и эмоциональной реакции — чувствую лишь пустоту. Боль накатывает, как волна, пронизывая каждый нерв, как острые иглы.

Сердце замирает, и я не понимаю, как его заставить снова биться.

Делаю вдох, но выдохнуть невозможно — словно задыхаюсь под толщей воды.

- Ты просто не хочешь смотреть правде в глаза, Аня, - переходит на "ты", натянуто скалясь. - Живёшь в наивной иллюзии, в которой никчёмный брак с Романенко ещё что-то да значит.

- Я бы поспорила, кто из нас живёт в иллюзии, уважаемая Алла, но не вижу в этом смысла, - усмехаюсь через силу, в голосе сталь. - Поскольку вы взяли на себя смелость публично обсуждать мою личную жизнь, хотя, смею напомнить, я на это не подписывалась, может, поделитесь перед всей аудиторией, кто именно любовница Филиппа Александровича?

Зал гудит, слышны одобрительные поддакивания.

А я чувствую одно. Боль. Боль. Боль. Нескончаемую... боль. Она словно расползается по телу, проникая в каждую пору, каждую клеточку. Не получается её остановить, сбежать, скрыться.

Тону в невыносимом крике отчаяния, который не должен вырваться наружу. Сил нет, чтобы сопротивляться, но я сжимаю зубы, заставляя себя молчать, чтобы не скатиться до базарных оскорблений, не наговорить гадостей, не впиться лживой твари в волосы и публично не оттаскать.

Не позволю слабости сорваться, не дам стервятнице увидеть, как умираю на глазах публики, жаждущей хлеба и зрелищ.

Люди в первом ряду сдержанно хлопают в ладоши. Слыша этот звук, боюсь обернуться, опасаюсь встретить глаза детей.

- Не стоит пытаться перевернуть ситуацию, Аня. Это не я обманываюсь, изображая счастливую жену, пока муж шляется по отельным постелям с другой, проводит с ней жаркие ночи!

Не понимаю, что происходит в её голове.

Алла всегда была умной, расчетливой.

А теперь?

Готова подставить себя на всю страну?

- У вашего эксклюзивного источника явно серьёзные проблемы с поиском правдивой информации. Дело в том, Алла, что я точно знаю, с кем мой муж засыпает и просыпается. Каждую ночь и утро. Без исключений. Эта женщина перед вами. Что же касается другой… если она и существует, то ей достаются жалкие крохи. Объедки. Те самые мгновения, которые остаются после полноценного семейного дня. Вы же понимаете, любовница в такой ситуации — всегда запасной вариант, не имеющий ни настоящего, ни будущего.

- Что ты несешь? - заклятая подруга конкретно бесится.

На лице у Лыковой появляются красные пятна.

- Может быть, поговорим по теме передачи? Я должна была давать советы в качестве эксперта, как помните. Так вот. Обращусь к тем, кто спит с чужими мужьями, - поворачиваюсь к центральной камере. - Милые женщины, вас очень жаль, - картинно вздыхаю, - подбирать остатки, довольствоваться подачками, ждать звонка в удобное для занятого мужчины время, жить в постоянном страхе, что в любой момент он просто перестанет приходить и бросит, как использованную ненужную вещь — сомнительное счастье, правда? Уважайте и цените себя настолько, чтобы не унижаться, соглашаясь на второстепенную роль. Потому что первая и главная — всегда принадлежит жене, если ваш любовник продолжает вешать на уши лапшу, так и не соизволив развестись с якобы нелюбимой. На самом деле этим балом правит она. Стоит законной супруге щелкнуть пальцем, решив закрыть глаза на неверность, и ваша участь предопределена.

Раздаются аплодисменты.

Алла, как ошпаренная, вскакивает, лицо перекошено от злости.

Она явно не ожидала такого поворота — не думала, что её же шоу обернётся против неё.

- Это жёны жалкие! - голос звенит от напряжения. - Неудачницы, цепляющиеся за мужиков, которые им изменяют! Да половина из них вечно больные, ноющие недотроги, кривые, косые, толстые, неухоженные!

В зале — тишина. Гробовая.

Через секунду — осуждающий гул.

Она резко затихает и добавляет:

- Не все! Не гудите! Я сказала половина, - тут же оправдывается.

Не успеваю ответить, как за кулисами раздаётся раздраженный нервный приказ:

- Что она несет? Запускайте рекламу! Срочно!

Редактор кричит настолько громко, что его слышат все присутствующие. Камеры ещё работают, но ситуация выходит из-под контроля.

Дурдом. Настоящий беспредел в прямом эфире.

И тут, словно гром среди ясного неба, слышу отчаянный, злой выкрик из зрительских рядов:

- Ах ты шалава!

Женя.

Он подрывается с места, пылая гневом.

Евгений буквально дрожит, сжимая в кулаках цветы, его взгляд прожигает Аллу насквозь.

Шоу, похоже, превращается в цирк.

Только вот мне — ничуть не смешно.

- Сука! Развела грязь в прямом эфире, чтобы раскрыть измену Фила? А чего забыла упомянуть, что трахает он тебя? Лучшая подруга Ани — ты, Лыкова! - нервно швыряет букеты.

Алла в отчаянии вскидывает руки, резко оглядывается по сторонам, пытаясь найти спасение среди зрителей или команды шоу. Глаза её расширены, губы искривляются в презрении.

С бессилием визжит куда-то за кулисы:

- Выведите ненормального! Я его не знаю! Больной фанатик.

Из первого ряда раздаётся ясный, звонкий голос Ильи.

- Это ваш муж. Запамятовали? Евгений.

Все! С меня хватит! Больше не собираюсь участвовать в этом позорище.

Медленно достаю телефон из кармана, пальцы неторопливо скользят по экрану.

Ни дрожи, ни паники, лишь чёткое осознание — пора уходить.

"Собирайтесь с братом, уезжаем" - отправляю Лиле.

Дети… Они сидят, как заворожённые, их взгляды мечутся от меня к Алле, к Жене, снова ко мне.

На лицах читается растерянность.

Сын и дочь явно пытаются осмыслить происходящее, понять — это реальность или часть шоу?

Возможно, выдуманный эпатажный момент передачи, искусно поставленный для рейтингов?

На экране вспыхивает заставка «РЕКЛАМА». Смешно. Как будто можно одним кликом остановить неадекватный хаос в студии.

Плавно поднимаюсь из кресла, делая шаг в сторону. Ни единого лишнего движения, жеста, которые присутствующие могли бы трактовать как бегство.

Я не убегаю. Я ухожу.

Чувствую, как чьи-то пальцы грубо цепляются за локоть — судорожно, отчаянно.

- Куда ты собралась, мерзавка? Мы еще не закончили! - пищит Алла.

Резко дергаюсь, пробуя ее оттолкнуть, но длинные ногти болезненно впиваются в кожу через тонкую ткань рукава.

- Не смей меня игнорировать! - шипит, подтягивая к себе. - Ты должна выслушать! Обязана! Фил — изменщик. Подавай на развод.

- Убери руки, Алла, - цежу сквозь зубы.

В этот момент за спиной раздаётся резкий, властный голос, заставляющий вздрогнуть:

- Отпусти мою жену, шваль.

Я узнаю этот тембр мгновенно. Филипп.

Алла замирает. Её пальцы ослабевают, прежде чем она одёргивает ладонь, словно прикоснулась к раскалённому металлу.

- Что ты сказал? - едва шепчет, глядя на мужа...