Глава 16. Алла

Глава 16. Алла

Меня увольняют.

Меня!

Лицо передачи, звезду ТВ, мастера провокаций, человека, умеющего делать рейтинги.

Сижу в кабинете руководителя, сжимая в пальцах приказ, который только что сунул в руки его секретарь.

Слова перед глазами пляшут, но суть ясна: больше я здесь не работаю. Все. Конец.

- Это несправедливо! - голос дрожит, но не позволяю себе заплакать. - Всё, что было озвучено в прямом эфире, правда! С каких пор честность стала преступлением? Для чего наше шоу? Разве не для того, чтобы вытрясать из людей их грязные секреты?

Иван Матвеевич устало вздыхает, откидываясь на спинку кресла. На его лице отсутствует злость, только раздражённое разочарование.

- Правда? - скептически приподнимает бровь. - А согласие у участницы на перетряхивание её нижнего белья было? Нет. Ты устроила дешёвое шоу исключительно ради себя, скандал ради скандала, высосанный из пальца. Алла, ты была в курсе, что нарушаешь правила, и сделала это сознательно. Про оскорбление зрителей и вовсе молчу. Где профессионализм? Выдержка? Этика?

- Но ведь это лицемерие! - нервно выкрикиваю. - Признайтесь, вас спонсор попросил, чтобы меня турнули?

- Дело не только в Филиппе Александровиче. Ты перешла границы: тон, манера повествования, едкие фразочки... Всё это было недопустимо.

В сознании вспыхивает картинка: Аня и Фил уходят, держась за руки.

Она его простит? Дура ведь может.

И всё ради чего? Иллюзий? Детей?

От тревоги по поводу их возможного воссоединения внутри всё переворачивается.

Бизнес Ани построен и поддерживается благодаря деньгам Фила, и она вполне может бояться развода, опасаясь потерять стабильность и выгодное дело. Причин закрыть глаза на чувства мужа к другой женщине предостаточно — страх перед переменами, и привязанность к комфорту, который он ей обеспечивает.

Без поддержки Филиппа её пекарни и кондитерские просто не выживут, и Аня это отлично осознает.

Раньше я не сомневалась, что пошлет супруга к черту, но после шоу...

Не знаю. Теперь уже ни в чем не уверена.

- Извиняться не стану! Я была во всем права, потому что сказала правду, - настаиваю.

- Если хочешь работать на телевидении в качестве ведущей — должна принимать правила игры, и устанавливаешь их не ты, Алла. В последнее время слишком много на тебя жалоб, начиная от ассистентов, редакторов, и заканчивая людьми, которые работают над созданием образа. Не слишком ли ты зазвездилась, Лыкова? Ощущение, что шоу принадлежит лично тебе, а не каналу.

- Нормально я себя веду, в соответствии с достижениями и статусом. Предлагаете врать, улыбаться и делать вид, что мы все тут друзья? Каждый должен знать свое место, - злюсь.

- Вот! В этом абсолютно права, - расплывается в улыбке. - И если не разобралась в фишках, которые держат нашу индустрию на плаву, то могу смело заявить о твоей полной профнепригодности. Свободна!

Я встаю, сминая в руке приказ.

- Вы все лицемеры, - бросаю через плечо, направляясь к двери. - Когда-нибудь вас самих размажут за вашу же ложь. Перейду к конкурентам, тоже мне проблема. С руками и ногами оторвут, - высокомерно фыркаю.

- Всего доброго, Алла, - ровно говорит Иван Матвеевич. - В течение суток рассчитаем.

Выхожу, не оглядываясь.

Спускаюсь на нулевой этаж парковки.

Прижимаясь спиной к холодной стене лифта, судорожно втягиваю в легкие воздух, но ком в горле становится только больше. Веки дрожат, из глаз потоком катятся слёзы, смывая последние остатки самообладания.

Тошно. Тяжело.

Закрываю лицо ладонями и даю себе минуту слабости.

Хочется вырвать этот день из жизни, стереть его, как будто ничего не было. Напиться до беспамятства, чтобы провалиться в темноту, забыться, не думать, не чувствовать. Запереться в комнате, уткнуться в подушки и не выходить из спальни, пока боль не притупится, а сердце не перестанет выть от отчаяния.

Но даже сейчас, когда гордость раздавлена, в голове одна лишь мысль, одно желание — написать Филиппу.

Сказать хоть что-то. Попытаться объясниться, оправдаться, умолять, ругаться, кричать. Что угодно, лишь бы он ответил, лишь бы дал мне возможность вернуть его.

Не хочу даже думать, что я ему не нужна. Что Фил выбирает её. Остается с проклятой Аней, пустышкой, которая не умеет ни говорить, ни чувствовать, ни соображать.

Я настоящая: живая, страстная, готовая сражаться, спорить, идти наперекор, смеяться, любить. Никогда не прячусь за масками, не прикидываюсь нежной и безупречной, не живу чужими ожиданиями. Говорю правду, даже если она режет по-живому.

Разве Филипп не любил во мне именно это?

Тогда какого черта он ушел? Выбрал тишину, сдержанность, удобство.

Нет, я не могу в это поверить.

Буду считать его поступок ошибкой, минутной слабостью, чем угодно, но не правдой. Не окончательным решением.

Вытираю слёзы и выхожу из лифта.

Спина прямая, подбородок гордо вздёрнут, походка уверенная — я королева, и не позволю никому увидеть свою уязвимость. Даже если внутри всё разорвано в клочья.

На парковке натыкаюсь на Женю.

Он тут же направляется в мою сторону, глаза супруга сверкают гневом.

- Изменщица! - орёт, бурно жестикулируя. - Как ты могла? Я тебя любил, Алла!

- Можно подумать, что это случилось в первый раз. Ты давно рогоносец! Но предпочитал ничего не замечать, только бы и дальше жить за мой счет и выглядеть жертвой, - отвечаю с презрением.

- Что ты несешь? Это антидепрессанты? Какие-то запрещенные вещества? Не понимаю, откуда столько агрессии, в последние недели будто свихнулась. Алла, приди в себя!

- А ты повтори подвиг, схвати за волосы и ударь, давай, герой! Еще ниже упал в моих глазах. Продолжай, Женя. И прекращай прикидываться дураком, все ты знал. Но да, умойся, в этот раз не просто секс. Я влюбилась в Филиппа.

Женя срывается, со всей силы ударяя кулаком по капоту моей машины. Глухой удар разносится по парковке.

Металл поддаётся, оставляя едва заметную вмятину, но её достаточно, чтобы внутри вспыхнуло новое пламя ярости.

- Совсем больной? Я напишу заявление в полицию: и за рукоприкладство, и за порчу имущества.

Замираю, наблюдая за его реакцией.

Жалкий муженёк думает, что испугал. Он ждёт страха в моих глазах, наслаждается секундной паузой. Надеется, что я отступлю. Смягчусь.

- Слабак, - шиплю, как змея. - Шёл бы и бил морду Филу, а не якобы любимой супруге. Нормальный мужик за секс с его женой убил бы, а ты только и можешь, что на беззащитную женщину налетать. Но лучшая месть, знаешь какая? Уведи его Анютку. Слабо? - подначиваю. - Хотя... кого я спрашиваю. Все твои достижения и умения в прошлом. Тюфяк без мозгов.

Евгений трясется от гнева, но я не жду его ответа.

Разворачиваюсь и сажусь в авто.

- Чтобы сегодня же забрал свое никчемное шмотье! К слову, кое-что полезное ты в жизни сделал — подарил мне квартиру в центре Москвы. А теперь — выметайся из нее, лузер, - хлопаю дверью.

Переживать из-за Жени?

Какой в этом смысл?

Он не стоит ни моей боли, ни моего времени. Не того поля ягода, чтобы тратить на дуралея хотя бы каплю эмоций. Ноль. Пустое место.

Уже сто раз ему сказала, что желаю развестись, пора бы осознать.

Имеется задача поважнее, чем истерики бывшего.

Вернуть Филиппа.

Эта мысль обжигает, не давая покоя. Вот что действительно мучает, заставляя сердце сжиматься в болезненных спазмах.

Плевать на Женины кулаки, угрозы, дешёвые припадки.

Мне нужен Фил. И я его получу!