Глава 18. Филипп

Глава 18. Филипп

Собираю чемодан, забрасывая в него только самое необходимое — одежду на первое время, ноутбук, рабочие документы.

В голове — пустота, но в висках гулко пульсирует злость.

На себя, на Аллу, на то, что не свернул суке шею до шоу, понадеявшись, что спустя недели молчания после расставания, так и не осмелится открыть рот. Крыса выжидала, готовила мощный удар, чтобы как можно больнее ранить жену, вывалив подробности грязной связи в самый неподходящий момент.

На Аню, за то, что отказывается от денег, ставя свою гордость выше благополучия детей.

Полный хаос.

В кармане вибрирует телефон. Бросаю взгляд на экран — Святослав.

Поднимаю трубку, продолжая складывать вещи.

- Фил, привет. Охренеть ты удивил! Шпилил Аллку и ни слова не сказал, - начинает без прелюдий о событии вечера, которое явно взбудоражило умы.

- Угу, - киваю на автомате, забывая, что он меня не видит.

Свят действительно не был в курсе затянувшейся интрижки, хотя общаемся достаточно близко. Впрочем, как и все остальные.

Я не из тех, кто обсуждает наличие любовницы за бокалом пива или стаканом виски.

Гордиться нечем, хвалиться – тем более.

- И как она? Хорошо сосёт? Зажигалочка наша Аллочка? - хохочет.

- Свят... - раздражённо останавливаю.

- Ладно, прости. Просто с виду Лыкова такая знойная красотка, стало любопытно, какая она в постели. Огненная гиена или бревно бревном?

Хмыкаю:

- Любопытство не порок. Поэтому иди и проверь. Звездуля как раз с Женей разводится, утешишь.

- Буду иметь в виду. Хотя-я-я... говорят, после тебя там уже нечего ловить. Влюбилась в Романенко по самое не балуй. Теперь с претензией на элитный сервис. Простые смертные не потянут, - ухмыляется. - Аня как?

Сглатываю. Перед глазами возникает её лицо: осунувшееся, уставшее.

Мы окончательно друг друга потеряли.

Смириться с этим трудно, но я понимаю, что отпустить — единственный выход.

- Не очень, - вздыхаю. - Подберёшь мне варианты жилья? Первое время останусь в отеле, но планирую приобрести недвижимость.

Святослав – неплохой риелтор. Работает быстро и без лишних вопросов, что как раз и нужно в сложившейся ситуации.

- Настолько всё серьёзно? Вы же с Аней всю жизнь вместе…

- Ты извини, но не желаю обсуждать семейные проблемы, - отрезаю. - В пятницу я улетаю на три дня в Берлин, когда вернусь, хотел бы глянуть пару домов.

- Хорошо, Фил. Ты в командировку?

- Да.

- Кстати, - Святослав делает паузу, - в курсе, что Аллу уже швыранули с канала?

Невольно морщусь.

Новость не удивляет.

Телевидение не прощает борзых и нахрапистых.

Громко скандалить, вываливая свои эмоции в эфир без согласования с редакторами – слишком рискованное дело для ведущей.

Звездуле предстоит поцеловать не одну закрытую дверь, прежде чем окончательно убедится, что её нигде больше не ждут. Шоу, в которых Алла так любила блистать, канули в прошлое. И этот выбор был исключительно её собственным. Винить некого.

- Откровенно говоря, плевать, - спокойно отвечаю. - Подам на Лыкову в суд, увольнением не отделается.

- Женька и вовсе, как истеричка себя повел, - смеется Святослав. - Орал, обзывался, за волосы её тягал, наши все ржут. Рогоносец разбушевался. Никто не сомневается, примет обратно свою ненаглядную. Аллка скоро в рекламе прокладок будет сниматься, если вообще работу найдёт. Так что... помыкается и согласится жить дальше с влюбленным Евгешей.

- Ну, это они пусть вдвоем решают. Нам-то что? - произношу с безразличием. - Совет да любовь.

- Сам виноват, - холодно бросает. - Если бы держал её на коротком поводке, не пошла бы искать развлечения на стороне. Столько лет без работы, ни одна баба не будет уважать.

- Послушай, нет ни желания, ни времени о них говорить, - пытаюсь закончить разговор. - В общем, держи в курсе по поводу нового дома.

- Окей. И ты там держись. Всё образуется, Фил.

Сбрасываю звонок.

Закрываю чемодан, ощущая тотальную усталость.

Не вечер, а адовый замес.

Могу только представить, как тяжело Ане. Безумно хочется её обнять, но понимаю, что причиню этим ещё большую боль. Нельзя проявлять слабость, давать волю чувствам.

Решение принято. Каждый из нас должен найти свой путь.

Одной ей будет лучше.

Выкатываю чемодан из спальни и слышу шум из гостиной.

Замедляю шаг.

Илья. Голос сына — глухой, напряжённый.

- Я не хочу никуда уходить! - с вызовом говорит Ане. - Это наш дом. Почему мы должны из-за вашей ссоры всё бросать?

- Илюш, - мягко отвечает супруга, - ситуация сложная. Иногда взрослые…

- Не надо повторять по пятому кругу, мама! - нервно перебивает. - Опять сделала выбор за нас? Почему мы с Лилей должны страдать из-за твоих решений?

На фоне раздаются всхлипы дочери.

Сердце болезненно сжимается.

- Я стараюсь сделать так, как будет лучше.

- Лучше для кого? Для тебя? - укор от Лилии звучит слишком по-взрослому.

- Для нас всех, - твёрдо чеканит Аня.

- Мама, пожалуйста, - тон сына умоляющий, - не делай этого. Давай останемся здесь. У меня школа, у сестры тоже. Друзья, мам. Мы не можем взять и уйти. Это не просто дом, а наша жизнь. А хоккей? Ты говоришь, что на время его придется оставить. Как так? Прости, но большой спорт не кружок рисования, а будущая карьера. Тренер уже говорил, что есть огромный шанс попасть в юниорскую сборную. Своими разборками вы все перечеркиваете!

- Что я могу, если папа уходит? Силой заставить его остаться? - в бессилии выкрикивает жена.

- При чем тут папа? Неужели он отберет у нас деньги? Не думаю, - вклинивается Лиля. - Пусть уходит. Мы – его дети, а он – все тот же отец. Обязан обеспечивать. Зачем менять место жительства, если он выселяется. В чем логика?

- В том, что теперь нужно привыкать жить без поддержки Филиппа, рассчитывать на себя.

- С какой стати? - возмущается дочка. - Или папа от нас отказался? Объясни наконец.

- Нет, - честно отвечает. - Но правильнее было бы...

- Я никуда не поеду, - отрезает Лиля.

- Что значит «не поедешь»?

- Твоя подруга развела дерьмо на всю страну, а мы должны собраться на ночь глядя и бежать? Здесь мой дом, и я не желаю прятаться. Если вы с отцом не можете договориться, почему мы с Ильей вынуждены страдать? Хватит и того, что завтра в школе придется отбиваться от вопросов.

- Не наседайте на меня, - говорит Аня, слегка поднимая голову. - Мне и так больно. Я не готова ко всем этим разговорам, просто... невыносимо.

- Мы понимаем, мам, - тихо отвечает Лиля. - Произошедшее – удар для всех нас, и тебе, конечно, особенно тяжело. Но нельзя принимать поспешных решений. Мы с Ильей имеем право голоса.

Оставляю чемодан и спускаюсь вниз.

Дети затихают, заметив меня.

- Аня, иди в свою комнату. Тебе нужно отдохнуть, - обращаюсь к жене.

Она ничего не отвечает, лишь прижимает ладони к лицу и начинает громко плакать.

Добавить к нашему разговору нечего, могу только действовать.

Подхватываю Аню на руки и несу наверх, в спальню.

Анютка не сопротивляется. Ее тело напряжено, но она не пытается вырваться; свернувшись в клубок, как маленький, уязвимый комочек, будто пытается стать меньше, спрятавшись от боли.

Аккуратно кладу супругу на кровать, накрываю одеялом.

- Уходи, Филипп. Я всё обдумаю, и потом тебе сообщу. И розы забери, подари их Алле, пусть отпразднует победу, - тихо выдыхает, отворачиваясь к стене.

Молча покидаю комнату и направляюсь к сыну и дочери.

Илья сидит на диване, напряженно глядя в окно, рядом стоит Лиля.

- Папа, может, поговорим? Мы же твои дети. Хотелось бы понимать, что происходит...