Глава 17. Анна. Часть 2

Глава 17. Анна. Часть 2

- Филипп, если у меня не всегда находилась возможность уделить тебе время, то это не причина изменять. Мы могли бы поехать на отдых, побыть вдвоем, обсудить все проблемы на берегу, а не разбираться, когда уже тонем. Алла – решение? Правда? - накрывает отвращением, стоит вспомнить ее ехидный, ликующий взгляд.

Теперь понятно, для кого она так изощренно выгибалась в нашем доме, рассказывая о предстоящем разводе.

Язва спешила сообщить Филиппу, что скоро обретет статус свободной женщины.

И, быть может, я – как собака на сене, но, потеряв супруга, не желаю, чтобы лицемерка заполучила моего мужа. Слишком жирно для нее, после всей подлости, грязи и предательства.

- Да ты издеваешься, блядь? - выходит из себя Фил. - На отдых? - резко выдыхает. - А кого я туда приглашал раз пять? Мэри Поппинс? Ладно, - сам себя останавливает, пробуя взять в руки. - Все это выглядит, как попытка переложить на тебя ответственность за измену. Но нет. Повторяю, я изменил, потому что так захотел. И о проблемах я говорил не раз, и не двадцать. Видимо, у тебя их не было, так тоже случается. У каждого своя правда, Аня. И теперь я понимаю, что ни другая баба, ни курорт, ни даже разговор, ни-че-го не помогло бы. Ни мне, ни уж тем более тебе. Мне жаль, что посчитал, якобы секс на стороне способен что-то решить. Естественно, несусветная чушь. Лишняя и глупая. Видит Бог, я не виню тебя за то, что превратился в песика. Понимаешь, я сам превратился в живность на поводке. При всей своей независимости — я твой паж, Анечка. Позвала — бегу. Попросила — делаю. Мой выбор. Хотел быть нужным, значимым, незаменимым, тем, кто всегда рядом. А ты для меня? Все, чего я желал и требовал — немного тепла, вовлеченности. Как попугай, повторяя: удели время, полетели на отдых, давай побудем вдвоем. Но удобно забыть! Естественно, я замолчал. Сколько можно тарабанить в закрытую дверь? Да ты и сейчас хрен услышишь! Но и это нормально. В конце концов наше видение семейной жизни может не совпадать. Вдруг. Резко. Раньше то оно было одинаковым, - сокрушается. - Если не заморачиваться, смиренно плыть по течению, то не могу не согласиться, в семье все было шикарно, роскошно, прекрасно и картонно-красиво. Но я как-то загнался и стал чахнуть без той глубины, которая всегда была присуща нашим отношениям. Не желал механических действий, счастливых морд на фоточках для того, чтобы нам кто-то там завидовал. Раньше тебе было чихать на этот бред. Однако... Механику я могу найти на стороне, как оказалось, плевое дело, при нулевых душевных затратах, а от жены мне нужна была любовь. Близость, которая десятки лет "до" – оставалась в приоритете.

- Филипп, прекрати это говорить! Ощущение, будто я робот без чувств. Я ценила все, что ты для меня делал, всегда. И даже сейчас, в самый черный момент, не считаю, что ужасен или конченый человек. Хватает сил признать, что в тебе миллион положительных качеств и того, что привело нашу семью к успеху. Но... у меня тоже есть внутренние сомнения, комплексы. Думаешь, что взяв всю вину на себя, сделал легче? Нет! Веришь? Меня вообще не волнует, кто виноват, - стараюсь не расплакаться, - куда страшнее, что нас больше нет. Что жила в каком-то своем мире. Какая к черту разница, что посыпаешь голову пеплом, раскаиваясь в прогулках налево? Я достаточно знаю своего мужа, чтобы не сомневаться, Алла — всего лишь похоть, возможно, какие-то грязные фантазии и выплеск эмоций. Не о чувствах эта история. И что? Что? Дело не в любовнице и даже не измене, а в том, что ты не видел нас вместе в будущем! Приценивался на стороне, прикидывал варианты, уже обдумывал, не бросить ли Анютку, но как-то забыл оповестить о собственных сомнениях. Сказать "мне плохо" — это одно, а заявить — "я от тебя ухожу", потому что не делаешь счастливым — другое. Надо было ударить жестче правдой, но не сейчас, а до того, как решил слить недовольство прямиком в Аллу! Да, я стала холодной, да, местами бездушной, да, безразличной, да, черт бы его побрал, - взрываюсь, - изменилась! Да, да, да, да! Не услышала! Не отозвалась! Наверное, боялась признать, что недостаточно хороша, не совсем стараюсь, струсила принять критику! Предпочла заткнуть уши. Да! Я тоже устала от бега, от навязанных обществом, мамой, окружением идеалов. Но что теперь говорить? Наши мечты сбылись! Вселенная услышала стенания. Ты теперь не песик, как сам же себя и назвал, а я не та, кто выворачивается наизнанку, чтобы стать идеальной. Нас нет! Семья умерла.

- Наверное, так, - потирает кончиками пальцев переносицу. - Прости меня, Аня. За тобой нет чемодана того, что могу вменить в укор. Возможно, кажется, что у меня триллион претензий, но это ложь. Я как считал тебя потрясающим человеком, так и считаю, просто, видимо, мы больше не половины одного целого.

Как же больно.

Господи, как же мне больно.

Лучше бы сердце разорвалось и не билось, чем слышать эти слова.

В мессенджер прилетает сообщение:

"Анечка, будь мудрой девочкой. Не позволяй Алле тебя растоптать, держи мужа за руку, сохраняй видимость идеальной семьи. Не выноси мусор на люди, не дай шкуре найти подтверждение в твоих ответных действиях и рыданиях на всю страну".

Со злостью тут же его стираю.

Кому что, а у мамы одно на уме.

При чем здесь Я? Пусть супругу все это говорит: ведь именно у него желание бежать сломя голову сию секунду из дома. Оставить меня здесь, на растерзание злых языков.

Кто знает, может, к Аллочке спешит...

- Если я такая, как ты говоришь, то должна держаться за картинку, верно? - спрашиваю с вызовом. - Заявить, что все ложь, что мой муж – верный, прикрыть тылы, поддержать имидж. Кто поверит твоей Аллке? Никто. Истеричка в прямом эфире. Но ты, выходит, и сам за нее. Соглашаешься со всем, съезжаешь, чтобы продемонстрировать общественности - она права! Поправь, если ошибаюсь.

Он замирает, смотрит будто сквозь.

- А больно ли тебе вообще, что я изменил? Хм... или важнее, что подумают о нас другие? Как удержать все ту же маску на лице. Какая нахрен общественность? О чем ты? Пойми, ты всегда будешь кого-то раздражать, получать осуждения, хоть идеальная, хоть в роли говна. Возможно, проще быть собой? Попробуй. Выйди из образа. Моя Аня в нем задыхается. И спроси себя честно, о чем печаль? Потому что вся страна увидела, что наш брак обычный такой, блядь, проблемно-примитивный, или потому что потеряла мужа? Я думаю, боль твоя о том, что скажут все эти тетки по ту сторону экрана. Им-то известно, что такое настоящая любовь и как надо правильно. Не переживай! Они пожалеют. Я и сам готов пойти и кивнуть, что мудила и дерьмо, если кому-то от этого станет легче. Их одобрения не жду! Люди слишком заняты собой, чтобы беспокоиться о чужой семье. Поговорят и назавтра забудут.

- Вот и Алле все равно! Красотка как раз для тебя, да? Оторва хоть куда. Веселая, замечательная! Смотри, какое шоу устроила, - не могу сдержаться. - И время есть, и желание!

- Аня, вспомни себя. Ты всегда была живой, смеющейся, с кучей идей и планов. Лёгкая на подъём, смелая до безбашенных поступков. Ощущение, у нас не двое подростков, а стадо непослушных баранов под присмотром. Приди в себя! Дети уже самостоятельные. Бизнес прекрасно держится благодаря охрененной команде, о чём ты сама постоянно говоришь. Илья и Лиля выросли, они тебе в лицо говорят, что им не нужно круглосуточное опекунство. Дом убирает и натирает персонал. Где та непосильная ноша, в которой не было ни минутки для нас? - пожимает плечами. - Даже у меня, несмотря на тотальную занятость, находилось время для жены, но только оно оказалось не особо ей нужным. Тратишь себя на суету: обязательно нужно всех контролировать, перепроверять, наставлять, учить. Женщина с твоими возможностями могла бы давно расслабиться и кайфовать, а не кому-то что-то доказывать. Ты замечательная, но сама себя загоняешь, как лошадь на пахоте. Для чего? Ответа нет. Кому это нужно? Мы уже давно добежали до цели, но ты так и не остановилась, даже после финиша подталкиваешь и тянешь за собой... беги, беги, беги. А на резонный вопрос куда, и сама не знаешь. Беги одна, Ань. Если я не могу разделить изобилие с женой, если чувствую себя придатком, опустошенным, ненужным, значит буду веселить себя сам. Мне не нужна фальшивая идеальность, в которой красивая картинка только на фото. Зачем пытаться что-то исправить? Чтобы и дальше корчить из себя тех, кем не являемся? Ты со мной несчастна. Без меня, наверное, реально расслабишься, - ладонями сжимает свое горло, продолжая, - и без тебя хоть ты сдохни, и с тобой хоть в петлю. Буду пробовать иной расклад, - резко опускает руки. - Авось поодаль мы реально сможем жить, как нормальные люди. Жизнь одна, и каждую секунду она ускользает. Что я теряю? Ощущение ненужности? Оно со мной последние два года, не привыкать.

Всё. Он действительно всё решил.

- Бизнес тебе верну, - выдаю с вызовом. - Мне не нужны подачки.

Фил качает головой, цокая языком, словно был готов это услышать.

- Не нужно включать гордячку. Ты вложила в «Лили» душу, это твоё детище.

- Детище у меня одно. Точнее, двое. Илья и Лиля. И только их я заберу. Остальное оставлю тебе. Здесь мы не останемся.

Его глаза вспыхивают.

- Вот только давай не врубай эту Аннушку.

Я моргаю, не понимая.

- О чём ты?

- Готова остаться без денег? Тащить за собой детей хрен знает куда, лишь бы доказать, какая гордая и независимая?

- Пусть порадуются твои друзья, компаньоны, все вокруг. Я ничего не возьму! - ощетиниваюсь.

- Им плевать, - твёрдо чеканит. - О чём, собственно, и говорили битый час. Всем на всё плевать. Кому ты сделаешь хуже, кроме себя и наших детей?

- Обойдёмся, Филипп! Устроюсь на работу. Другие женщины как-то живут, и я проживу.

- Мне кажется, лучше ни в чём не нуждаться, чем вставать в позу. Ты можешь забрать дом, пекарни, машины. Я открою счёт и буду отправлять необходимые суммы на Илью и Лилю.

- Не нужно, - мгновенно рублю.

- Нужно.

- Потрать эти деньги на Аллу, - язвительно шепчу. - Спасибо за великодушие!

- Это не мои деньги, а наши, - устало отвечает. - Почему сын и дочь должны нуждаться и лишаться жизни, к которой привыкли? У них ты получила согласие?

- Полагаешь, мы без тебя пропадем? - вздергиваю подбородок. - Вот и докажу, что самостоятельная единица!

- Хватит! - впервые за весь разговор смотрит жёстко. - Вместе с Ильей и Лилей вы должны остаться здесь. Они продолжат ходить в те же секции, не меняя привычного уклада. За какие шиши ты собираешься спонсировать хоккей? Аня, это баснословные цифры!

- Хочешь, чтобы все вокруг шептались, что клянчу у бывшего мужа дотации? Использую скандальный развод, как способ поживиться? Этому не бывать. Заработаю. Справлюсь! - повторяю, как мантру.

- Уверен, - отвечает серьезным тоном. - Даже не сомневаюсь, что добьёшься всего, чего захочешь. Но зачем делать это через боль, пот и кровь? Ради чего, Аня? Потратить годы, ломая себя, только чтобы кому-то что-то доказать? Очнись! Не брать то, что принадлежит по праву — глупость. Зачем? Чтобы что? Я снова должен уговаривать? Стучаться в дверь, пока, наконец, не услышишь? Нет уж, - делает взмах рукой. - Только запомни: я ничего не отнимал. Готов полностью обеспечивать и тебя, и детей, и дом, и бизнес. Остальное решай сама. Это твоя жизнь, - разворачивается, направляясь к лестнице.

- Уже решила! Я не хочу, чтобы ты в ней оставался, - бросаю в спину.

Филипп кивает.

- Будет так, как скажешь. Впрочем, как обычно, - поднимается наверх.

И это ранит сильнее всего.

Не слова, не уход, а его покорность. Нежелание мужа бороться. Идти против ветра.

Против меня же самой…