Глава 20. Анна

Глава 20. Анна

Я. ЕГО.ЛЮБЛЮ.

Сильно. До разрыва аорты.

До гулкой, рвущей голову боли в висках.

До жгучей, животной тоски, сжимающей солнечное сплетение ледяными пальцами.

Внутри настолько невыносимо, что не знаю куда себя деть.

Моя любовь — теперь не светлое, теплое чувство, а зверь, пожирающий заживо.

Сердце цепляется за несуществующую надежду, но разум рвет ее на клочья.

Кажется, будто тело мне больше не принадлежит. Мысли — чужие. Вокруг туман, перед глазами пелена. Осталась лишь пустая оболочка, в которой умирает душа.

Я всегда была уверена: измену не прощают.

Как бы муж ни умолял, какие бы слова ни подбирал — для меня не существовало бы пути назад.

А сейчас… когда Филипп даже не пытается оправдаться, не просит закрыть глаза на низость, не клянётся, что связь с Аллой — ошибка, не говорит, что мечтает вернуть отношения… осознаю, как страшно и больно, что он собрался просто уйти.

Выбрал не бороться. Не доказывать, что я важна.

Просто пожелал мне удачи, подарил другому и предпочел забыть.

Я не нужна ему.

Филиппу настолько всё равно, что он даже не пытается попробовать…

Чёрт. А что именно? Склеить разбитую чашу любви? Доказать, что Алла — всего лишь похоть? Убедить, что всё ещё меня любит?

Вряд ли.

Удивительно устроена жизнь.

Мужчина, который вознёс до небес, сам же и безжалостно раздавил, сбросив на землю. Втоптав в грязь.

Но самое страшное, видимо, не дожал, не додавил, и огромное чувство так и живет в моем сердце.

Очень верно Лиля сказала отцу: "Я должна бы тебя ненавидеть, но не могу. Люблю".

Чувствую то же самое. Линчую себя за это: слабость, неспособность превратиться в разъярённую фурию, наброситься на Фила, вылить всё, что скопилось внутри, ударить.

Правильнее бы его презирать, но я знаю — этого никогда не случится.

Выхожу из дома, закрывая за собой дверь, и на мгновение останавливаюсь.

Делаю глубокий вдох, будто пытаясь выдохнуть из себя ком боли, но он никуда не исчезает.

Такси уже ждет.

Открываю дверь и без сил сажусь на заднее сиденье.

Я закрываю глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу.

Мы с мамой договорились встретиться у неё дома. Она покинула ресторан, оставив гостей, и спешит со мной поговорить. Разобраться в случившемся.

Наверное, я так бы и лежала пластом, если бы не звонок с требованием явиться, но, в любом случае, мне нужно было покинуть душные стены, в которых заживо умирала.

За окном пролетают фонари, витрины магазинов, прохожие, спешащие по своим делам. Мир продолжает жить, пока мой — рушится.

Думаю о детях. О том, что ждёт нас впереди.

Не хочется вырывать Лилю и Илью из привычной обстановки, но я понимаю, что не смогу оставаться в нашем доме. Там, где мы с Филиппом были счастливы, где каждый уголок пропитан его голосом, шагами, запахом. Каждая комната наполнена воспоминаниями, которые теперь обжигают, а не греют. Я не смогу жить воспоминаниями о прекрасном прошлом.

Как найти выход? Сделать так, чтобы и детям было хорошо, и мне не невыносимо больно?

Пока ответа нет.

Машина плавно сворачивает на знакомую улицу.

Через несколько минут замечаю на крыльце маму.

Выхожу, и первое, что слышу:

- И чего мы нос повесили? Выглядишь удручённо, а ведь у тебя праздник! Где макияж, укладка? Анечка, ну что за вид лохудры?

- Мама... - тихо шепчу.

- Ладно, проходи, - подталкивает в прихожую.

Она тут же начинает рассказывать, что с гостями и роднёй всё уладила, что ей удалось донести до каждого: Алла — блядь и переходящий факел, а Филипп не имеет ничего общего с фантазиями, озвученными прошмандовкой в эфире на шоу.

- Всё разъяснила, - размахивает руками, гордясь собой так, словно решила хитроумную головоломку. - Теперь никто даже смотреть в её сторону не будет. А Филиппу не придётся отмываться от грязи. Все как и прежде. Идеальная семья Романенко! Образец! Мир, дружба, жвачка!

Молчу.

Слишком устала, чтобы спорить, и слишком разбита, чтобы соглашаться.

- Давай откроем шампанское! - бодро продолжает. - Отпразднуем моё умение выкручиваться из любых передряг.

Вздрагиваю и смотрю на неё с изумлением.

- Мама, это не та ситуация, на которую можно повесить шторку. Правда другая. Филипп действительно изменял.

Она закатывает глаза, будто я выдала нелепость.

- И что? - бросает небрежно. - Это не так уж и страшно. Гуляют все, что естественно и нормально. Мужики со здоровым организмом должны похаживать на сторону, чтобы убедиться в том, что своя жена лучше всех.

Ошарашенно пытаюсь понять, всерьёз ли она говорит.

В голове всплывают мамины слова о верности, которыми она подбадривала меня все годы брака.

- Ты всегда хвалила Фила за преданность, - напоминаю, чувствуя, как внутри закипает протест. - Что изменилось?

Она пожимает плечами:

- Иногда надо быть мудрой, а не горделивой дурой с принципами. Таких, как Филипп, днём с огнём не сыщешь. Подумаешь, покувыркался с Аллкой. Вернулся-то он к тебе, любимой! Выдери паскуде волосы, расцарапай рожу, и на том успокойся.

Внутри что-то ломается.

Не выдерживаю. Горячие слёзы подступают к глазам.

- Мама, Фил никуда не вернулся! - кричу. - Он желает развестись! Считает меня холодной и бездушной. Прекрати говорить чушь! Наш брак умер. Понимаешь? Умер! Но у тебя, все так просто и весело, будто крах моей семьи — забава.

Мать прикусывает губу, а затем залпом осушает бокал шампанского, бормоча себе под нос

- За тебя, мое горе-горемычное... годков прибавилось, а мозгов нет.

Ставит пустую тару на стол и продолжает.

- Ну хорошо, тогда будем его возвращать. Надо подсмотреть у Аллы фишки, которыми могла увлечь Филиппа, скопировать именно то, чем зацепила, и повторить, используя ее опыт для себя. Ну, а как? Мужик у тебя богатый, умный, обеспечивает и детей, и меня с твоим отцом. Как без него дальше? Отпустить орла на свободу? Не-е-ет! Только держаться за подарок судьбы.

Слова о том, что я должна копировать Аллу, будто звонкая пощечина.

Они даже хуже, чем предложение уговаривать Фила остаться после того, как он же мне и изменил.

Я поднимаюсь с дивана и молча иду к выходу.

- И куда ты собралась? - кричит в спину родительница. - Наматывать сопли на кулак? Не будь, Аня, дурой! Включись! Таких гордых идиоток, неспособных над собой работать, пруд пруди. Встанешь в очередь брошенок с прицепами в ожидании миллионера?

Оборачиваюсь и глухо шепчу:

- Да пошла ты.

Выхожу из дома, вызывая такси...