Глава 21. Алла

Глава 21. Алла

Сижу за рулем авто у подъезда.

Машина заведена, тихо урчит мотор.

Внутри все выжжено.

Меня уволили. Филипп молчит. Аня — не пытается узнать подробности романа, разобраться, а так хотелось бы ее добить...

Глухо стучу затылком о подголовник.

Веки снова начинают дрожать, но плакать десятый раз за день себе не позволю.

Достаточно!

Хочу к Филу. Поговорить. Наверное, даже извиниться за то, что сорвалась.

Но разве не он виноват в произошедшем? Я — влюбленная женщина, не могла больше молчать, и скрывать то, что на сердце.

Не открой сегодня правду, продолжал бы играть в семью: приличного мужа и отца, семьянина.

Я должна была сделать всё, чтобы Аня возненавидела Фила. Чтобы дети отвернулись, и он был вынужден увидеть, кто останется рядом, когда рухнет привычный мир. Рассмотреть мою готовность держать за руку несмотря ни на что.

Не планировала, чтобы шоу превратилось в безумный скандал, но холодность подруги меня буквально взорвала. Полоумный Женек тоже постарался, подкинув дров в костер.

Дело — дрянь.

В моей ситуации очень нужна поддержка.

А если...

Мысль вспыхивает резко, как спичка. Я застываю, переваривая ее.

Позвонить его матери.

Людмила Борисовна никогда меня не любила. Считала грубой, резкой, недостойной находиться рядом с их драгоценной Анечкой. Всегда давала понять — намеками, взглядами, вымученной вежливостью, что я — лишняя.

Но она — мать.

И ей важно, чтобы сын был счастлив.

А Филипп не будет довольным и удовлетворённым рядом с Аней. Никогда.

Он и сам все понимает, но почему-то упрямится, не желает признавать.

Расскажу о нашей страсти, о том, что уважаю и ценю Фила, что готова на все, чтобы помочь замять последствия после передачи, даже... дать опровержение! Взамен попрошу покровительство.

Нахожу ее номер в контактах.

Мы знакомы давно, и наше общение тесно связано с профессиональной деятельностью. Я — ведущая, она — владелица крупного рекламного агентства, с которым наш канал не раз сотрудничал. Плюс — встречались на семейных праздниках, куда меня приглашала лучшая подруга.

Вспоминаю наши натянутые разговоры, её холодную, искусственную улыбку, которую всегда носила, как маску. Тонкие, как лезвие, колкости, летящие между прочим, чтобы принизить. Она старалась казаться учтивой, но глаза Людочки всегда выдавали настоящие мысли, полные насмешки и осуждения.

Это будет не просто, но я рискну.

В возникшей ситуации, слово Людмилы Борисовны может оказаться тем самым ключом, который откроет все двери.

Для Фила мать авторитет.

В трубке раздаются гудки. Один. Два. Три.

- Лыкова? - голоса Люды мне никогда не нравился. В нем всегда звучала снисходительность, как у преподавателя, разговаривающего с нерадивым студентом. - Что вам нужно?

- Добрый вечер, - начинаю нарочито ласково. - Нам необходимо поговорить.

- У меня есть пару минут, так что давайте сразу к делу.

Как обычно, узнаваемо прямолинейная и не терпящая долгих вступлений.

Лучше не спорить и не перечить.

- Я люблю вашего сына и хочу, чтобы вы помогли нам сойтись. Уверена, что считаете меня неподходящей партией для Филиппа, но давайте будем честны: вы действительно думаете, что стоит идти против искренних чувств ребенка? Что Анна — та, кто ему нужна? Рядом с каменной и бездушной — человек угасает, превратился в тень.

Пауза.

- Он у меня не мальчик пятнадцати лет, а взрослый мужчина, - произносит, чуть растягивая слова, будто объясняя прописные истины тупице. - И с кем ему быть, решать только Филу, а не его матери. Но если вы хотите услышать мое мнение, Аллочка... на вашем месте стоит испариться с горизонта семьи Романенко и не лезть туда, куда не просят. Филипп любит свою супругу Анну. Поддержку я готова оказать только невестке. Независимо от того, останется она законной женой, или нет. Аня — мать моих внуков. А вот вы — нелепое недоразумение из отеля.

- Я не обижаюсь на некрасивые фразы, потому что понимаю вашу обиду из-за шоу, но...

- Алла, ведете себя, как истеричка. Несмотря на то, что пытаетесь говорить спокойно и притворяетесь святошей, я видела, что вы устроили в эфире. Не прикидывайтесь невинной, как это делали с Анной. Она, возможно, слишком открылась той, кто оказалась врагом, а вы — чудовищно распорядились ее доверием и умением дружить. Своего сына я ничуть не оправдываю, но вы мне омерзительны. Где же женская солидарность? Совесть? Безусловно, от Филиппа я никогда не отвернусь, и скажу ему лично мнение по ситуации. Однако... с дешевкой церемониться не желаю. Вы мне никто. Я всегда считала, что дружить вы не умеете, и моей Аннушке по-бабски завидуете. Не ошиблась. Насладились секундой славы? А теперь смиритесь, выбрали не вас.

- Он не выбирал! - вырывается крик. - Филипп просто застопорился, боится огласки. Вы ведь видите это, верно? Он больше не улыбается, как прежде, не живет, а существует. Функционирует по инерции. А рядом со мной он горел. Оставался горячим мужчиной! Потому что между нами настоящая страсть, а не мертвая тишина. Подумайте о сыне! О том, что ему действительно нужно. Фил не создан для скучного семейного счастья. Филипп — огонь, а Аня — вода. Они друг друга убивают. Но... Любовь — это когда ты готов бороться, даже если проще сдаться. И я пытаюсь это делать!

Слышу громкий вздох.

Хочется верить, что Люда поддастся, что хотя бы немного задумается. Но не тут-то было.

- Дорогуша, где вы этих дешевых цитат набрались? Годы, десятки лет, Анна и Филипп жили душа в душу. Да, у них кризис, да, ситуация критична. Возможно, Романенко не будут вместе, но кто вы такая, чтобы рассказывать, кто кому подходит? Женщина, плюющая в лицо своему мужу? Приспособленка, умеющая получать выгоду из брака, а потом опускающая того, кто кормил с руки, на дно? Займитесь своим воспитанием, придите в чувства, и перестаньте истерить, дергая всех и каждого. Именно такие, как вы, и не чета моему сыну. И, что отличает вас от Анны, она никогда не позволит себе унизиться до мерзостей, что вытворяете, считая себя правой. Обратитесь к психотерапевту, - бросает трубку.

Мымра!

Дряхлая, настырная баба, мечтающая склеить то, что давно рассыпалось в прах.

Упрямая, как и ее ненаглядный сынок.

Точно такая же, как мать Ани, в которой присутствует прилипчивая назойливость и слепая вера в семейное счастье, которого нет.

Задолбали.

До рези в глазах, до тошноты, до дрожи в руках, своими речами про «Аннушку-умничку».

На нервах врываюсь в квартиру, проклиная себя за то, что не сдержалась и позвонила Люде.

Наверное, стоило выждать время, не торопиться.

И почему я такая импульсивная?

Пру, как танк, разрушая все на пути.

Открываю шкаф и сбрасываю вещи Жени в пакеты для мусора; чемоданы жаль отдавать. Трусы, носки, парфюм, бумаги — летят в одну кучу.

Пусть катится к черту, иначе за себя не ручаюсь.

Знаю, что идти мужу некуда. Плевать.

Поживет на вокзале.

Если когда-то и кормил с руки, как пыталась уколоть Людмила Борисовна, то я давно вернула мнимый долг. Годами гнула спину, тащила на себе никчемного паразита. Хватит!

Пальцы натыкаются на плотную папку. Я уже собираюсь швырнуть ее следом за уродливым галстуком, но взгляд цепляется за крупный шрифт на первой странице.

Контракт.

Брови сами собой хмурятся. Пробегаю глазами.

Дата – три дня назад.

Внизу подписи: Евгений… и какой-то Ливанов.

Сумма выплаты – шесть нулей.

Неужели Женя продал свой проект и промолчал?

Семь миллионов - не копейки. Серьёзные деньги.

- Снова поторопилась, - бормочу, глядя на гору шмотья.

Разве не логичнее сначала вытрясти из мужа бабки, а уж потом пинком отправить на все четыре стороны?

Дурачок меня любит. Согласится на все, что попрошу. И... почему бы не использовать Евгения, как орудие мести? Одна я с Филиппом не справлюсь, но влюбленный истерик с деньгами — вполне.