Глава 22. Филипп

Глава 22. Филипп

Аня уходит. Дверь, закрываясь с сухим щелчком, будто ставит точку в долгом, мучительном дне.

Я остаюсь с детьми.

Они разбиты, и лучшее, что могут сделать — разойтись по комнатам и успокоиться.

Разговоры ни к чему. Все на эмоциях. Обсудить нашу дальнейшую жизнь вернее на свежую голову, при участии супруги.

Для меня не проблема оставить Илью и Лилю при себе, они не младенцы, но только при условии, что Анютка даст "добро". Выдёргивать сына и дочь без согласия их матери я не готов. Не имею цели причинить ей ещё большую боль, задеть или заставить сомневаться, что она им нужна и важна.

- Папа, а мама точно вернётся? - спрашивает Илья.

- Конечно. Дайте ей время, чтобы побыть наедине с мыслями и всё обдумать, а вам пора ложиться спать. Завтра школа, и, боюсь, день предстоит не из лёгких.

- Честно говоря, мне сейчас не до учебы, - шепчет Лиля, опустив глаза. - Может, мы останемся дома? Не представляю, как в таком состоянии решать задачки… - вытирает слёзы, дрожащими пальцами сжимая рукав худи.

- Если Аня будет не против, хорошо, - киваю.

Илья и Лиля молча уходят наверх.

Я обхожу первый этаж, выключаю свет, убираю ленты и коробки, оставленные женой на диване, машинально складываю разбросанные вещи на столике в гостиной. Затем присаживаюсь на диван.

Тишина. Дом без Анны словно замер.

Запрокинув голову, смотрю в потолок. Думаю.

О нас: как всё начиналось, и как к этому пришло. О том, что измена — не столько момент страсти, сколько цепочка событий, ошибок, недосказанностей, обид, равнодушия, которые разрослись, как гнилостная трещина в крепком фундаменте.

Время идет.

Два часа ночи. Три. Четыре.

Анютки все нет.

В полпятого — слышу звук подъезжающего автомобиля.

Встаю, подхожу к окну. Замечаю тёмный внедорожник. Незнакомый мужчина выходит первым, обходит машину. Затем — Аня. Он помогает жене выйти. В руках супруги — букет.

Отхожу и возвращаюсь на место. Жду.

Дверь открывается.

На пороге появляется Анна подшофе.

- Почему не ушел? Помнится, собирался бежать в новую жизнь, - взвинчено произносит.

- Остался с детьми, - спокойно отвечаю.

Аня вздёргивает подбородок, горько усмехаясь:

- Конечно. Дети. Они же у тебя теперь оправдание на все случаи жизни, правда? Наверное, Илья и Лиля, а также отцовский долг, заставляли быть со мной все эти годы? Терпеть.

- Не говори глупости.

- Глупости? - резко направляется в мою сторону, испепеляя взглядом. - А твоя измена, это что? Мелочь? Забавное приключение? Филипп, ты предал меня, а теперь делаешь вид, что это нормально.

Я вижу, как она жаждет оправданий; того, что начну юлить, выкручиваться, убеждать, что все не так уж и страшно. Искать умные отмазки.

- Я ни разу не сказал, что это нормально.

- А что тогда? Ошибочка? Случайность? Ерунда, которую можно себе простить и забыть? Даже не стараешься, чтобы я тебя поняла, Филипп! - бросает с обидой.

Не собираюсь втягивать Аню в эту грязную игру — попробуй разобраться в причинах, почему оступился. Не стану ее ломать, навязывая мысль, что предательство можно просто взять и перечеркнуть философскими словами, цветами, подарками. Это все — пустое.

Анна не из тех, кого можно купить дорогим широким жестом в виде украшения или красивыми речами.

Для того, чтобы добиться ее прощения, мне пришлось бы лгать; говорить, что измена — случайность, на которую стоит закрыть глаза, нелепость, не стоящая внимания.

Но это вранье.

Измена — конец отношений. Финал. Тем более та, которая всплыла.

Оставайся она секретом, еще было бы возможно как-то наладить отношения, снова попытаться решить недопонимания, но отныне точка невозврата пройдена.

Я смотрю на супругу, четко осознавая: проще уйти.

Не для меня, для нее. Расстаться, развестись, не колупать день изо дня рану, которую сам же и нанес. Отпустить женщину, которую люблю, а не насиловать ее сознание идеей, что она должна принять блудного мужа. Потому что Аня никому ничего не должна.

- Скажи! Чем Алла лучше? - пошатываясь, легонько тормозит себя, утыкаясь ладонью в стену. - Чем, чёрт побери! Моложе? Нет. Стройнее? Возможно. Веселее? Однозначно. Точно! Нескончаемый праздник с феерией. Смотрела с восхищением на моего Филиппа и слушала, потому что жена не находила на это время. Бинго! Я ведь говорила Алле, что у нас с тобой есть небольшие недопонимания. Молодец! Пришла и додала, - произносит с вызовом. - Поделись, что я упустила? Хочу знать, чему стоит подучиться. Мама предлагала взять пример с любовницы! - ее голос дрожит, но звучит с издевкой.

- Аня, я не считаю Аллу лучше, и уж точно она не та, с кого стоит брать пример. Больше слушай Раису, она ларец с "ценными" советами. У тебя был тяжелый день, ложись, пожалуйста. Беседы по кругу ни к чему не приведут.

- О, да что ты говоришь! - снимает туфли, отшвыривая в сторону. - А мне казалось, что тяжелый он у тебя! Бедный ты мой, бедный! Так страдаешь. Наверное, любовница не достаточно хороша в постели, как ожидал? Бросил звезду. Смотри-ка, довел красавицу до депрессии. Я все удивлялась, почему подруга постоянно ревет и закидывается антидепрессантами. Роковой ты мужик, Фил, столько сердец разбил. Но ничего, она предприимчивая, приползет, попросится обратно.

- Перестань себя истязать. Алла — пустое место. В тебе говорит алкоголь и обида. Я искренне считаю тебя лучшей во всем.

- ... и поэтому изменил! - выкрикивает.

- Ты можешь меня презирать, кричать, обвинять — имеешь право.

- А ты и не пытаешься оправдаться!

- Потому что этому нет оправданий, Аня! - повышаю голос. - Что бы я сейчас не говорил, ничего не могу изменить. Если тебе легче ненавидеть — ненавидь. Будет честно. Можно голову разбить, валяться в коленях и лить слезы в три ручья, что это исправит? ЧТО? Блядь, я изменил. Данность, факт! Требуешь от меня понимания того, насколько это мерзко? И сам знаю. Я разделяю твое мнение об измене, и?

Её дыхание становится шумным, Анна будто лишается кислорода и ловит губами воздух, чтобы не задохнуться.

Она хватает букет и подлетает ко мне, размахиваясь со всей силы. Удар цветами прилетает в грудь, лицо, рассыпаясь лепестками по полу. Аромат роз смешивается с горечью в воздухе и парами алкоголя, разящими от супруги.

- Предатель! Подонок! Я тоже найду себе мужика! Буду ездить по отелям и веселиться. Око за око, верно? Это ты сделал из меня удобный предмет, мебель в доме, мать твоих детей, идеальную идеальность, а потом нашёл другую! Пропади пропадом все деньги, достижения, роскошь! Я любила тебя... ТЕБЯ, Филипп! А не побрякушки, которыми заваливал. Где твои чувства? Ты же мужик. Сильный, смелый, мозговитый. Встряхни меня, обмани, расскажи, что лучшая, а не притворяйся, что желаешь развестись. Это опять маска! Нежелание показаться уязвимым. Плевать тебе, да? К другим отправляешь? Вот и пойду, Фил! Пойду! И буду смотреть, как наблюдаешь, что стараюсь уже для другого.

Аня в бессилии отбрасывает куцый букет и падает на пол на колени.

Медленно опускаюсь рядом, притягивая ее к себе.

Я обнимаю жену, ощущая безумный поток её боли.

- Прости меня, Анютка. Пожалуйста, прости. Ты права, мне проще притворяться каменным. Убеждать себя, что все равно бы развелись, что к этому шло, что произошло то, что и должно было. Но внутри... разрывает от страха. Страха потерять тебя. Я бы хотел, чтобы всё вернулось, чтобы можно было начать заново, отмотать два года назад и решить проблемы, но... я не дурак, осознаю, что собственноручно добил то, что тогда дало трещину. Никакие извинения, слезы, падания у ног — не помогут.

- Филипп, ты был для меня всем... - шепчет, - всем. Я никогда не думала, что способна испытывать такую агонию. Меня не ранит история с Аллой, не настолько, чтобы рвать на себе волосы. Убивает равнодушие, та легкость, с которой готов отказаться от нашей семьи. Я не пустышка, Фил, не бездушная эгоистка, которая ничего не понимает. И правда в том, что мы потеряли не только друг друга в нашем браке, но и себя...

Наступает звенящая тишина.

Сказать больше нечего.

Аня поднимается, поправляет механически волосы, и произносит:

- Пойду спать. Я выпила слишком много, и была крайне эмоциональна. Забудь обо всем, что говорила. Завтра подаем на развод.

Идет наверх.

Жена очень плохо переносит последствия приема алкоголя, утром ей может быть очень и очень плохо, поэтому решаю остаться.

Ложусь на диван прямо в костюме. За окном уже рассвело, но в душе полный мрак. Беспробудная ночь...