Глава 39. Филипп

Глава 39. Филипп

- Татьяна, вы ничего не перепутали? - приподнимаю бровь, скользя по ней ледяным взглядом.

Анин администратор нарядилась так, будто собралась не на встречу по работе, а на свидание: алое приталенное платье, плотно облегающее фигуру и подчеркивающее глубокое декольте, туфли на высоком каблуке; тщательно уложенные волосы, яркий макияж и запах сладких духов, которые можно учуять за километр.

- Мы же хотели обсудить ремонт, проект и всё такое… - неуверенно мямлит, опуская глаза, - или вы, Филипп, заняты?

- Такие вопросы решаются в офисе. И — внимание — в рабочее время. Не прошло и суток после пожара, а вы уже здесь? Откуда такая внезапная вспышка энтузиазма? - спрашиваю с ноткой сарказма.

Вопрос, конечно, риторический.

Хотя — кому я вру? Ответ, как на ладони.

Стремление Тани влезть в нашу с Аней жизнь — слишком очевидное, почти бесстыдное. Будто хищник, затаившийся в кустах, она выжидала момент, и, стоило в отношениях появиться глубокой трещине, кинулась вперёд, вцепившись в ситуацию с рвением прожжённого охотника.

Выглядит это жалко. Убого, если говорить откровенно.

Особенно обидно за Анну.

Жена ей доверяла: поручала важные задачи, советовалась, относилась, если не как к подруге, то как к проверенному человеку.

Татьяна поступает мелко. Подло.

Она и раньше не упускала случая пострелять глазками во время презентаций, которые устраивала супруга в пекарнях.

Анна лично отмечала — с иронией произнося, что та смотрит на меня, как на торт в витрине: вожделеет, мысленно облизывается.

И вот, Таня пошла ва-банк. Решила, что момент настал.

Семья начальницы на грани развода?

Значит, пора действовать: загрузить корзинку утешительной выпечкой, и состроить глазки, полные сострадания и материнской заботы.

Противно.

Мне и так хреново, а тут – очередная Алла в обличии Иисуса Христа спасителя.

- Можно войти? - спрашивает, пытаясь переступить порог. - Я готова запечь омлет, или яйца пашот сделать, вы что предпочитаете? - улыбается, словно не замечая моего отвратительного настроения.

- Нет.

Замирает.

- В каком смысле? - хмурится.

- В прямом. "Нет" — значит нельзя. Во-первых, я не ем сдобу. Во-вторых, в доме, где живут жена и дети, рабочие вопросы не решаются. Причины вашей активности мне известны; говорю прямо — не стоит продолжать.

Таня краснеет, как школьница, перед строгим учителем.

Заметно, что ожидала совсем другой реакции с моей стороны.

Наверное, привыкла, что все вокруг плавятся от профессионального оскала администратора, но со мной это не прокатит.

- Филипп, не подумайте дурного, я просто хотела поддержать супруга Анны. Мы с ней хорошо общаемся, искренне переживаю за вашу семью.

- У нас и без вас хватает проблем. Не думаю, что совместные посиделки с кофе и булочками на Аниной кухне, хоть как-то помогут укрепить нашу с ней пару. Татьяна, без вариантов.

- Не нравлюсь, да? Ведь для Лыковой вы нашли и время, и варианты, - произносит с вызовом.

- Вы переходите границы, - холодно чеканю. - Если бы работали на меня — уже бы уволил.

- Мне кажется, вы неправильно поняли мой жест. Я хотела проявить человеческое участие.

- Пусть будет так, - киваю. - Макеты отправьте помощнику, он разберётся. В ближайшие дни начнем ремонт.

- Тогда и вам ответ — нет. Мы разрабатывали проект вместе с Анной. И решать, как и с кем его воплощать — будем сообща. Без вас и ваших помощников.

- Вот и всплыла настоящая причина визита, - усмехаюсь, пряча руки в карманы брюк.

- Вы действительно думаете, что я пыталась кадрить мужа начальницы? - вздергивает подбородок.

Ох, очередная…

Подхожу ближе, не отрывая взгляда.

Смотрю Тане в глаза, чувствуя, как между нами нарастает напряжение.

Склоняюсь к её уху так, чтобы ощутила дыхание на шее.

- Танюша, я ошибся? Ты правда встала ни свет ни заря, нарядилась, напекла булочек, пришла в мой дом, чтобы поговорить о ремонте? - хрипло шепчу. - Уже припасены советы на тему, как побыстрее развестись и освободиться для новых отношений?

- Я… не… Фил-л-л-и и-и- п-п, - заикается.

Из ее груди вырывается тяжелый вздох.

- Что? - надменно улыбаюсь.

- Я просто хотела оказать поддержку. Ведь и сама не так давно пережила развод. Муж изменил, это было адски больно. Знаю, каково мучиться и страдать от неверности. Остаться одной.

- Странный метод, не находите? Протягивать руку помощи — изменщику. Не Аню поддержали, а того, кто её предал. Таня, вам, наверное, понравилось унижение и предательство, раз вы снова к нему тянетесь?

Она делает нервный шаг назад.

- Дело явно было не в вас, а жене, - неуверенно бормочет. - Анна холодна, часто закрыта.

- Ага, - хмыкаю. - То есть, и в вас?

- У нас с мужем другая история. Я старалась, ублажала, была преданной, а он просто ушёл к девушке помоложе. Подумайте сами, ведь...

- Оставьте, - перебиваю. - Неинтересна исповедь. О вашем браке ничего не знаю, и судить не собираюсь. Но учтите одно — в данную минуту ведёте себя мерзко. Пользуетесь моментом. Суете нос туда, куда вас не звали. И делаете это с лицом святой мученицы.

Молчит.

- Если хотите сохранить хоть каплю достоинства — держитесь от моего дома и моей семьи подальше, - добавляю, ясно давая понять, что беседа завершена.

Татьяна с демонстративной яростью выворачивает корзинку — булочки с глухим шорохом летят в мусорное ведро у двери.

Её лицо искажает презрительная гримаса.

Нервно фыркая, разворачивается и, громко цокая каблуками, уходит, оставляя за собой удушающий запах сладких арбузных духов.

Я был груб? Возможно.

Честно говоря, не до сантиментов.

Аллой я нажрался до конца своей жизни. Больше не поведусь на всех этих понимающих и готовых выслушать.

Закрываю дверь.

Как же хуёво без Ани, хоть вой, - проносится мысль в голове.

И это все я. Сам.

Изговнячил, испортил.

Кто мешал вот так же послать лесом Лыкову?

Никто.

Абсолютно никто.

Просто захотелось быть нужным. Оценённым. Востребованным. Услышанным.

В итоге… получилось глупо, мелко и до отвращения предсказуемо.

Я никогда бы не был с Аллой — по-настоящему. Никогда.

Её сказочные мечты, разговоры о семье, чувствах, детях — плод воспалённого воображения.

Для меня Лыкова являлась мясом. Телом для траха, слива, как энергии, так и семенной жидкости. О чем она была предупреждена не раз.

Тупая физиология. Побег от себя.

Любимой она не стала: ни на миг.

И никогда ею не станет.

Даже испытывая где-то внутри личную обиду на жену, всё равно понимаю — измена не выход.

Это слабость. Жалкая, тихая капитуляция. Как будто пытаешься заткнуть внутреннюю дыру чем попало, лишь бы не чувствовать.

Но потом всё равно чувствуешь. И дыра становится только шире.

- Кто там? - раздаётся голос матери за спиной.

- По работе заезжали, - отвечаю, поворачиваясь. - Если не против, я хочу немного перекусить и отдохнуть. Ночь была сумасшедшей.

На самом деле спать не хочу.

Есть — тем более.

Просто лечь.

Закрыть глаза.

И хотя бы на пару часов отключиться от конченной реальности.

- Конечно, я пока отъеду, у меня тоже много рабочих вопросов. Вернусь вечером, когда Илья и Лиля приедут с занятий. Держись, - мягко касается плеча.

Поднимаюсь наверх, решая, что снова нужно выпить лекарство от головной боли.

Мозги будто вскипают.

Расстёгиваю пуговицу на брюках, стаскиваю их до колен — и в этот момент чувствую вибрацию в кармане.

Телефон.

Вздыхая, достаю мобильник, глядя на экран: незнакомый номер.

- Алло.

- Доброе утро. Филипп, верно? Муж Лыковой Аллы?

От его уверенного голоса застываю на месте.

- Мы не... - начинаю, но он не даёт договорить.

- Она прошептала ваш номер, и представила, как супруга. Ситуация срочная: Алле требуется операция. Пациентка в тяжёлом состоянии, лицо ужасно пострадало: ожоги третьей степени, частичное разрушение мягких тканей. Речь идёт не только о внешнем виде, но и о сохранении функций дыхательных путей, зрения. Процедура дорогая. Вопрос стоит остро — нужны средства и ваше подтверждение оплаты…