Глава 5. Филипп

Глава 5. Филипп

Молча провожаю Женю взглядом.

Он идет, сгорбившись, к такси: шаги резкие, волосы взъерошены, руки дрожат, плечи напряжены — сегодня у Евгения случился самый настоящий нервный срыв.

Я почти физически ощущаю, как от него веет отчаянием.

Пытаюсь отогнать неприятное предчувствие, но оно не исчезает, оседая в груди тяжёлым комом.

А вдруг приятель что-нибудь с собой сделает? Алкоголь и эмоции — не лучшие советчики.

Вздыхая, провожу ладонью по лбу, стирая испарину.

Возвращаюсь в гостиную, но на подходе к комнате раздается приглушённый всхлип.

У двери замедляюсь, прислушиваясь:

- Видела? - говорит Алла сквозь слёзы. - Он плеснул мне в лицо виски! Что за дикость? Как вообще посмел? Ублюдок!

Аня тихо кашляет.

- Послушай, ты слишком разошлась. Так нельзя разговаривать с мужчиной, тем более с мужем. Если Женя изменил — разводись, а не опускайся до уровня базарной хабалки. Что за цирк вы устроили? Оскорбления, унижения... Алла, ты же не такая.

- Посмотрела бы на тебя, если бы узнала, что Фил гуляет с другой! - рявкает.

Слышу, как на пол со звоном падает вилка.

- Защищаешь его? - продолжает, взрываясь. - Муженёк подарил мне рога! Конечно, я на нервах. Мне! Успешной, красивой, умной. Пока я тянула неудачника на своём горбу, кормила, он...

Захожу в гостиную. Алла сидит с горящими глазами, её щеки пунцовые от ярости и алкоголя. Супруга выглядит спокойной, но напряжённой.

- Хватит. Не устраивай кавардак в моём доме, - жёстко чеканю. - Хотите разбираться — делайте это с Евгением наедине. При чём здесь моя семья?

- Мне искренне жаль, что вам пришлось стать свидетелями нашего скандала, - выдает с притворной печалью.

- Сегодня ты превзошла саму себя в хамстве. Поздравляю! - хлестко бросаю.

Она отворачивается, сжимая пальцами бокал, и резко допивает остатки вина.

Пустая тара с грохотом возвращает на стол.

- Естественно, ты за него. Мужики все одинаковы. Найдут оправдание и изменам, и бездействию. Во всем виноваты женщины, верно?

- Следи за своим языком, Алла. И не нужно срывать на мне или моей жене своё плохое настроение. Накопившиеся претензии адресуй законному супругу.

Она поправляет выбившуюся прядь волос, и отвечает с резким оттенком раздражения:

- Разве я срывалась на вас? Нет. Просто доведена до предела, устала. Но… решение принято. Я развожусь. Буду начинать все с чистого листа. Уверена, что очередь желающих составить мне пару, не заставит себя долго ждать.

- Вот и чудненько.

Алла кладёт руку на грудь и закрывает глаза, её лицо искажает выражение боли.

- Анют, принеси успокоительное… у меня сердце болит. Пожалуйста.

Жена тут же подскакивает с места и направляется на кухню.

Как только она исчезает, Алла мгновенно расплывается в лукавой улыбке, игриво подмигивая.

- Ну что, Филипп? Ты рад?

Смотрю на неё с недоумением.

- Чему?

- Скоро я стану свободной, и мы могли бы...

- Нет, не могли бы. Я женат и разводиться не собираюсь. Прекрати трепать нервы, я в каком-то шоке. Зачем ты унизила мужа? Для кого была адская постановка? - завожусь.

- Не делай вид, что тебе его жаль, Фил. Евгеша — соперник, и, признайся, что с удовольствием наблюдал, как муж обтекает. Хватит уже сокрушаться об этом ходячем недоразумении, правда. Женя меня утомил, - произносит, будто это объясняет происходящее. - Невыносимо — терпеть его. Неужели тебя устраивает, что любимая женщина состоит в официальном браке?

- Вполне. Потому что в браке она со мной. Алла, давай без фантазий, я люблю Аню, и не планирую ничего менять в своей жизни.

- А кто же я? М?

- Тебе прямо сказать или подобрать аккуратные слова? - бросаю с вызовом.

- Не нарывайся, Филипп. В стремлении защитить того, кому навесил рога, ты пытаешься обидеть меня, ту, с кем с удовольствием проводишь время в отелях, трахаешься от всей души и феерично кончаешь. Предпочитаешь прикидываться святым? Но мы-то знаем, какие демоны скрываются в твоих плотских желаниях, и прекрасно с ними развлекаемся.

- Прекращай налегать на вино, хлебнув храброй воды, становишься до ужаса омерзительной. Знаешь, а Женя в чем-то прав. Ты не была такой, Алла. Совсем как-то взлетела выше небес, - подхожу медленным шагом. - Возомнила, что будешь базарить со мной в таком тоне? - подношу руку к её шее. - Дорогая, мне не составит труда сломать хребет каждому, кто позарится на мою свободу и спокойствие, - сжимаю пальцы на гладкой тонкой коже. - Не играй с огнем, я тебе не Женя. Щелк, и черный ротик закроется раз и навсегда. Усекла?

Она смотрит на меня с ухмылкой:

- М-м-м, узнаю этих чертей в глазах. Смотри, не возбудись, - пытается дотронуться до паха.

- Я не шучу, Алла, - резко отталкиваю ее ладонь. - Как взлетела, так и приземлю. Успокойся и знай свое место. Оно на коленях у ширинки, не более. Тогда, когда этого захочу я. И не смей засорять мозги моей жене. Не люблю, когда Анюту напрягают.

За спиной раздаются шаги, и я тотчас отхожу.

- Вот, есть только травяной препарат, подойдет? - с беспокойством сообщает Аня.

- Твоя подруга уже уходит, родная.

- Но... я хотела остаться. Боюсь возвращаться домой. Там же буйный Женя, - снова натягивает маску страдалицы.

- Извини, но нет. Скоро дети вернутся, мы хотим провести время в кругу семьи, - сдержанно отвечаю. - К тому же, это некрасиво по отношению к твоему благоверному. Евгений такой же наш друг, как и его супруга. Не хотелось бы, чтобы он посчитал, что мы приняли сторону кого-то одного и поддерживаем.

- Значит, выгоняешь? - поднимается, нервно отбрасывая салфетку на стол.

- Если ты видишь это так, значит, да.

- Алла, не обижайся. Но Филипп прав. Лучше поезжай в отель, сними люкс, прими ванну с пеной, отдохни. Мы все взвинчены, проще разойтись и выдохнуть, - жена старается смягчить мою резкость.

- Понятно. Муж и жена — одна сатана, - язвит в ответ. - Что ж, вечер был потрясающим, благодарю.

- Согласен, незабываемый, - киваю.

В воздухе витает напряжение.

Алла, сверкнув глазами, выходит из гостиной.

Жена торопится следом.

Развязываю галстук и, усаживаясь в кресло, впервые за этот вечер по-настоящему расслабляюсь.

Жесть. На душе адски противно и гадко.

По-моему, Алла возомнила о себе слишком много, и пора бы ее хорошенько одернуть, пока зазвездившаяся сука не начала атаку на то, чем я дорожу больше всего — мою семью.