Эпилог

– Мама, ты серьёзно беременна? – Глеб смотрел на меня с таким изумлением, словно я сообщила, что лечу на Марс.

– Серьёзно, – я улыбнулась, поглаживая уже заметный живот. – На четвёртом месяце.

Мы сидели в ресторане «Пушкин» в центре Питера – я, Макс, Глеб и его жена Лена. Семейный ужин, который ещё полгода назад казался невозможным. За окном моросил мелкий осенний дождь, и золотые листья липы прилипали к стеклу. Официант уже в третий раз наполнял наши бокалы, но атмосфера за столом оставалась напряжённой. Я нервно теребила салфетку, а Макс время от времени сжимал мою руку под столом, подбадривая.

Глеб отложил вилку и откинулся на спинку стула. В его глазах я видела смесь удивления, некоторого недоумения и… было ли там одобрение? Трудно сказать. За последние месяцы наши отношения прошли через столько испытаний, что я до сих пор не была уверена, полностью ли мы помирились.

– Поздравляю, – Лена протянула мне руку через стол, её тёплая улыбка разрядила обстановку. – Это действительно замечательно. Я так рада за вас.

Лена всегда была дипломатичнее своего мужа. Стройная блондинка с добрыми серыми глазами, она работала педиатром и умела находить подход к людям. Когда Глеб впервые привёл её знакомиться, я сразу поняла – вот та женщина, которая сможет сделать моего сына по-настоящему счастливым.

– А у нас тоже новость, – сказал Глеб, обнимая жену за плечи. Его голос дрожал от волнения. – Мы тоже ждём ребёнка. Лена на втором месяце.

На секунду за столом воцарилась тишина. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Господи, Глеб станет отцом! Мой мальчик, который ещё недавно играл в футбол во дворе и просил помочь с домашним заданием…

А потом все заговорили одновременно. Поздравления, объятия, смех. Макс вскочил со стула и обнял Глеба – неловко, по-мужски, но искренне. Я видела, как расслабились плечи Глеба, как исчезла последняя тень недоверия в его глазах. Макс заказал шампанское для мужчин и натуральный яблочный сок для будущих мам.

– Получается, наши дети будут ровесниками, – сказала Лена, когда эмоции немного улеглись. Она рассматривала свой обручальный палец – привычка, которую я заметила ещё при первой встрече. – Они смогут играть вместе, ходить в один детский сад…

– Да, – я посмотрела на Глеба, пытаясь прочитать его выражение лица. – Ты не против иметь брата или сестру в свои двадцать четыре?

– Не против, – серьёзно ответил он, и я услышала в его голосе нотки взрослого мужчины, отца. – Особенно учитывая, что моя жена родит ему двоюродного брата или сестру практически одновременно.

Глеб изменился за эти месяцы. Стал мягче, мудрее, терпеливее. Наша ссора и примирение многому его научили. А женитьба на Лене сделала его по-настоящему счастливым. Исчезли те резкие углы в характере, которые так беспокоили меня раньше. Он научился слушать, прежде чем судить.

Когда мы с Максом вернулись из Сингапура как муж и жена, Глеб не сразу нас принял. Были холодные разговоры, натянутые улыбки, формальные поздравления. Он приходил к нам домой, но держался отстранённо, словно гость в чужом доме. Но постепенно, видя, как мы счастливы вместе, как изменился Макс, как он заботится обо мне, Глеб оттаял. А когда три недели назад узнал о беременности, окончательно принял нас как семью.

– Помню, как ты учила меня кататься на велосипеде, – внезапно сказал Глеб, глядя на меня с тёплой улыбкой. – Тебе было тридцать пять, и ты говорила, что для новых открытий никогда не поздно.

– И что теперь? – спросила я, чувствуя комок в горле.

– Теперь ты доказала это ещё раз, – он поднял бокал с соком. – За новые начинания в любом возрасте.

Мы чокнулись, и я поймала себя на мысли, что не помню, когда в последний раз была так счастлива.

– Боишься? – тихо спросил Макс, когда мы вышли из ресторана.

Октябрьский вечер окутал город влажной прохладой. Фонари отражались в лужах, а с Невы тянуло речной свежестью. Я туже закуталась в шерстяное пальто – то самое бежевое, которое Макс подарил мне на день рождения.

– Ужасно, – призналась я, глядя на Неву, подсвеченную уличными фонарями. – Мне сорок пять, Макс. В этом возрасте другие женщины уже нянчат внуков, а я… Это же безумие.

– Ты же знаешь, что безумие – наша специальность, – он обнял меня за плечи, притягивая ближе.

Я вдохнула его запах – смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо домашнего, родного. За эти месяцы он стал частью меня, частью моей жизни так естественно, словно всегда в ней был.

– Знаю, – я улыбнулась, поворачиваясь к нему. – И я не жалею ни о чём. Ни о нашей встрече, ни о том, что сбежала от тебя, ни о том, что ты нашёл меня в Сингапуре.

– Даже о том, что связалась с парнем, который моложе тебя на двадцать лет?

– Особенно об этом, – я встала на цыпочки, целуя его в губы, солёные от морского воздуха. – Ты же мой красивый молодой муж. И отец моего будущего ребёнка.

Он засмеялся – тем самым смехом, который влюбил меня в него с первого дня. Подхватил меня на руки и закружил прямо на набережной, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Я чувствовала себя девчонкой, хотя под пальто уже округлялся живот.

– Люблю тебя, миссис Воронина, – прошептал он мне на ухо.

Миссис Воронина. Я до сих пор не привыкла к новой фамилии, к обручальному кольцу на пальце, к тому, что теперь у меня есть муж. Настоящий муж, который каждое утро приносит мне кофе в постель и каждый вечер массирует уставшие ноги.

– И я тебя люблю, – ответила я. – Несмотря ни на что. Несмотря на то, что ты разрушил все мои планы на спокойную жизнь.

Мы шли домой по вечернему Петербургу, держась за руки, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Как из самой большой боли может родиться самое большое счастье. Как любовь может выжить даже тогда, когда кажется, что всё кончено.

Дома нас ждал кот Барсик – рыжий британец, которого Макс принёс две недели назад со словами: "Ребёнку нужно расти с животными". Квартира пахла домом: яблочным пирогом, который я испекла утром, и едва уловимыми нотками детского крема – я уже начала покупать вещи для малыша.

В спальне на комоде лежала стопка книг о беременности и родах, а в углу стояла детская кроватка, которую мы вчера собирали вместе с Максом. Он проклинал шведские инструкции, а я смеялась над его попытками разобраться в схеме.

– Знаешь, о чём я думаю? – сказал Макс, обнимая меня сзади, когда я стояла у окна, глядя на ночной город.

– О чём?

– О том, что если нашему ребёнку достанется твоя сила характера и моё упрямство, миру не поздоровится.

Я рассмеялась, откидываясь на его грудь.

– Зато если достанется твоя доброта и моя мудрость, мир станет лучше.

– Обязательно станет, – он поцеловал меня в макушку. – Я в этом уверен.

Впереди нас ждало многое – роды, бессонные ночи с младенцем, первые слова и первые шаги, школа, переходный возраст, выпускной… Новые испытания и новые радости. Но мы встретим их вместе. Как семья. Как и обещали в тот день в Сингапуре, стоя на берегу океана.

Хватит бегать друг от друга. Время начинать новую жизнь. И эта новая жизнь уже росла под моим сердцем, напоминая о себе лёгкими толчками.

КОНЕЦ