Глава 24

Я потратил три часа, обзванивая отели в центре Сингапура. Три мучительных часа, когда администраторы вежливо отказывались предоставлять информацию о постояльцах, а я пытался объяснить на ломаном английском, что ищу женщину по "личному вопросу".

Блядь, это было безнадёжно. Город с пятью миллионами населения, сотни отелей, тысячи российских туристов. Как иголка в стоге сена. Но я не мог остановиться. Каждый отказ только подстёгивал меня сильнее. Каждое "нет" заставляло набирать следующий номер.

И вдруг – чудо. Администратор отеля "Марина Бэй Сэндс" с сильным китайским акцентом сказал:

– Да, мистер, у нас есть постоялица Юлия Савельева. Номер 5704.

Сердце пропустило удар, потом заколотилось как бешеное. Она здесь. Она действительно здесь, и я не сошёл с ума.

Час спустя я стоял у двери её номера. Рука дрожала, когда я поднимал её, чтобы постучать. Это был мой последний шанс. Последняя возможность всё исправить или окончательно похоронить.

Стук. Пауза. Шаги за дверью.

– Кто там? – её голос. Тот самый голос, который слышался мне в снах.

– Это я, – сказал я, прислонившись лбом к двери. – Макс.

Долгая тишина. Потом щелчок замка.

Дверь приоткрылась на ширину цепочки, и я увидел её глаз. Один глаз, полный ярости и боли.

– Что ты здесь делаешь? – её голос был ледяным.

– Пришёл поговорить.

– Нам не о чём говорить.

– Юля, пожалуйста…

– Убирайся, – она попыталась закрыть дверь, но я подставил ногу.

– Дай мне пять минут. Только пять минут.

– Нет.

– Тогда я буду стоять здесь всю ночь. Весь завтрашний день. Сколько потребуется.

Она посмотрела на меня долго, изучающе. В её глазах была ненависть, но была и что-то ещё. Что-то, что давало мне надежду.

– Пять минут, – сказала она наконец. – Говори отсюда. Через дверь.

– Юля…

– Говори, или я вызываю охрану.

Я сглотнул, собираясь с духом.

– Я каждый день думаю о том утре в Крыму. О том, как собирал свои вещи, пока ты спала. О том, как взял деньги. О том, как закрыл за собой дверь.

Она молчала, но я видел, как напряглось её лицо.

– Хочешь знать, почему я это сделал? Потому что испугался. Испугался того, что видел в твоих глазах, когда Глеб уехал. Ты смотрела на меня и понимала, что я разрушил твою жизнь.

– И ты решил добить меня окончательно? – её голос дрожал от сдерживаемой ярости.

– Я решил, что ты будешь счастливее без меня. Что если уйду, ты сможешь всё исправить. Вернуть Глеба, найти новую работу, забыть про меня.

– Забыть? – она засмеялась горько. – Ты украл мои деньги, оставил меня без гроша в чужом городе, и думал, что я забуду?

– Я не знаю, о чём думал, – признался я. – Я был трусом. Сбежал вместо того, чтобы бороться за нас.

Внезапно дверь распахнулась. Юлия стояла передо мной в шёлковом халате, волосы растрёпаны, глаза горят от ярости.

– Трусом? – она сделала шаг ко мне. – Ты был не трусом. Ты был ублюдком.

И ударила меня по лицу. Сильно, так, что в ушах зазвенело.

– Сволочь! – ещё удар. – Как ты мог?!

Я не защищался. Принимал каждый удар, каждое проклятие. Заслужил. Больше чем заслужил.

– Я думала, ты любишь меня! – она била меня кулаками в грудь, в плечи. – Думала, мы создали что-то настоящее!

– Так и было…

– Молчи! – крик был такой силы, что, наверное, слышали соседи. – Просто молчи!

Она остановилась, тяжело дыша, слёзы текли по её щекам.

– Ты разрушил мою жизнь, – прошептала она. – Понимаешь? Полностью разрушил. Я потеряла работу, сына, всё, что имела. И всё ради чего? Ради трёха с мальчишкой, который при первых трудностях сбежал, как последняя крыса.

Каждое слово било больнее любого удара.

– Юля…

– НЕТ! – она снова закричала. – Убирайся! Убирайся из моей жизни! Я не хочу тебя видеть!

Она схватила меня за рубашку и начала толкать к выходу.

– Уходи! Уходи прямо сейчас!

Я не сопротивлялся. Дал ей вытолкнуть себя в коридор. Она хлопнула дверью с такой силой, что задрожала стена.

Я стоял в пустом коридоре, держась за горящую щёку, и понимал, что всё кончено. Окончательно кончено. Я получил то, что заслуживал.

Повернулся к лифту. Сделал несколько шагов.

И вдруг дверь за спиной резко распахнулась. Юлия выскочила в коридор и обняла меня сзади, так крепко, что я едва мог дышать.

– Останься, – прошептала она мне в спину, и я почувствовал, как её слёзы мочат мою рубашку. – Прошу тебя, останься.

Я застыл, не веря своим ушам.

– Что?

– Я люблю тебя, – её голос ломался от рыданий. – Ненавижу себя за это, но люблю. Люблю так сильно, что готова сойти с ума.

Я медленно обернулся в её объятиях. Лицо мокрое от слёз, губы дрожат, но в глазах… в глазах была любовь. Та самая любовь, которую я думал, что убил. Разорванная до мяса, вшитая в меня изломанными кровавыми стежками. Наша больная, запретная любовь.

– Юля…

– Если ты хочешь остаться, – прошептала она, – то останься навсегда. Если хочешь уйти – уходи сейчас. Но больше не появляйся в моей жизни. Я не выдержу ещё одного раза.

Я взял её лицо в ладони, стёр слёзы большими пальцами.

– Я не уйду, – сказал я, глядя ей в глаза. – Никогда больше не уйду. Обещаю.

– Поклянись, – прошептала она.

– Клянусь своей жизнью.

***

Он целовал меня прямо в коридоре, не обращая внимания на то, что нас могли увидеть. Целовал с такой страстью, с таким отчаянием, что у меня подкашивались ноги. Его руки скользили по моему телу поверх шёлкового халата, находя каждый изгиб, каждую знакомую линию.

Девять месяцев. Девять месяцев я мечтала об этом моменте и одновременно боялась его. И вот он настал.

– Внутрь, – выдохнула я ему в губы. – Сейчас же.

Мы ввалились в номер, не размыкая объятий. Дверь захлопнулась за нами, и я толкнула его спиной к стене. Мои руки дрожали, когда я расстёгивала пуговицы его рубашки, срывала её с широких плеч.

– Юля, – его голос был хриплым от желания. – Я думал, что никогда больше не прикоснусь к тебе.

– Заткнись, – я прикусила его нижнюю губу. – Просто заткнись и делай то, что умеешь лучше всего.

Одежда летела в разные стороны со звуком рвущейся ткани. Мы метались по номеру, сталкиваясь со стенами, мебелью, друг с другом. Я обхватила его торс ногами, он прижал меня к стене, и мы целовались как два обезумевших зверя. Он рвёт мои трусы, входит одним толчком, и мы оба кричим. Одурелые от страсти, от голода, от болезни друг другом.

Мы занимались любовью как дикие звери – то у стены, то возле панорамного окна с видом на ночной город, то на полу, как две обезумевшие от жажды друг к другу твари. Я кричала, он рычал, наши тела помнили друг друга даже после долгой разлуки.

Потом несколько минут лежали на ковре, задыхаясь, вцепившись друг в друга… И только тогда он перенёс меня на кровать. Почти бережно уложил и склонился надо мной.

Он стал ещё сильнее, мужественнее. Месяцы в Сингапуре изменили его тело так же, как душу.

– Я ненавижу тебя, – прошептала я, притягивая его ближе. – Ненавижу за то, что ты сделал со мной.

– Знаю, – он целовал дорожку от моего горла к ключицам. – Ненавидь меня. Но не прогоняй.

Его губы скользили всё ниже, оставляя влажные следы на моей коже. Каждое прикосновение было электрическим разрядом, который заставлял меня выгибаться навстречу. Я забыла, как это – чувствовать себя желанной, как это – гореть от одного взгляда.

– Макс, – застонала я, когда он добрался до самого сокровенного места, раздвинул складки плоти и жадно лизнул клитор. – О боже, Макс…

Он знал моё тело лучше, чем я сама. Помнил каждую точку наслаждения, каждую слабость. Его язык творил чудеса внутри меня, он посасывал клитор, то ласкал, то входил в меня пальцами. Я билась в оргазме… А потом захрипела, притягивая его к себе.

– Хватит играть, – выдохнула я, переворачивая его под себя. – Хватит мучить.

Я села на него верхом, глядя в его потемневшие от страсти глаза. Моя кожа сияла в свете ночного города, волосы рассыпались по плечам. Я чувствовала себя богиней, владычицей этого момента.

– Скажи, что ты мой, – потребовала я, медленно принимая его в себя. – Скажи, что всегда был моим.

– Твой, – прохрипел он, его руки легли на мои бёдра. – Всегда был твоим. Только твоим.

Я двигалась на нём как одержимая, наши тела соединялись и разъединялись в древнем ритме. Я была мокрой, готовой, его член был так глубоко во мне, что казалось, я сейчас задохнусь. Каждая вена терлась о самые чувствительные точки, словно он создан для меня, для моего удовольствия.

Я кричала его имя так громко, что соседи точно слышали, но мне было всё равно. Царапала ему грудь ногтями, кусала плечи, оставляя следы своих зубов. Он отвечал тем же, его руки сжимали мою талию с такой силой, что наверняка останутся синяки.

– Моя сучка, – рычал он, переворачивая меня под себя. – Никто больше никогда не прикоснётся к тебе.

– Да, – я выгибалась под ним, встречая каждое движение. – Твоя. Вся твоя.

Он был безжалостен и нежен одновременно, давал мне всё, чего я жаждала эти бесконечные месяцы. Наши тела помнили друг друга, знали, как доставить максимальное наслаждение. Это была не просто близость – это было воссоединение двух половинок, разорванных обстоятельствами.

Волна за волной накрывали меня, каждая сильнее предыдущей. Я теряла сознание от удовольствия, растворялась в его объятиях, становилась частью него. А он шептал мне на ухо слова любви, раскаяния, обещания – всё смешивалось в одну сладкую симфонию.

Мы кончали одновременно, как цунами, сметая всё на своём пути. Я кричала его имя, он – моё, наши голоса сливались в едином крике экстаза. Мир вокруг исчез, остались только мы – переплетённые, дышащие в унисон, потерянные друг в друге.

Потом лежали неподвижно, тяжело дыша, мокрые от пота и слёз. Да, я плакала. Впервые за девять месяцев плакала не от боли, а от счастья. От облегчения. От понимания, что наконец-то дома.

– Я думал, что умру без тебя, – прошептал он мне в волосы, гладя по спине дрожащими руками. – Каждый день был пыткой.

– Заткнись, – пробормотала я, утыкаясь лицом ему в грудь. – Я всё ещё ненавижу тебя.

Но в моём голосе не было злости. Только усталость и безграничная нежность к этому мужчине, который был моим проклятием и благословением одновременно.

Мы занимались любовью ещё дважды в ту ночь – медленно, нежно, исследуя друг друга заново. С рассветом я лежала у него на груди, слушала биение его сердца и думала о том, что некоторые вещи действительно стоят любой боли. Даже такой, которую он мне причинил.

– У меня есть кольцо, – вдруг сказал он.

– Что? – я приподняла голову, посмотрела на него.

– Обручальное кольцо. Купил его ещё в Питере, перед отъездом. Носил все эти месяцы.

Сердце пропустило удар.

– Серьёзно?

– Серьёзно. – Он встал, подошёл к своей куртке, достал маленькую коробочку. – Выходи за меня замуж.

Это не был вопрос. Это было утверждение. Приказ. Мольба.

– Макс…

– Выходи за меня замуж, – повторил он, опускаясь на колено рядом с кроватью. – Прости меня за всё и выходи за меня замуж.

Я смотрела на него – этого голого мужчину на коленях, с кольцом в руках и надеждой в глазах, – и понимала, что больше не могу сопротивляться.

– Да, – прошептала я. – Да, выйду за тебя.

Он надел кольцо мне на палец, и оно сидело идеально. Как будто было создано для меня.

– Только если ты ещё раз меня бросишь… – начала я.

– Не брошу, – он целовал мои пальцы. – Обещаю. Хватит бегать друг от друга.