Глава 7

Когда Глеб позвал меня домой, я вообще не думал о ней. Я успел отогнать эти мысли, затолкать их куда-то глубже.

Но когда я вошёл в квартиру и увидел её…

Она стояла в дверях кухни. Свет бил ей в лицо, подчёркивая её скуластый профиль, строгие каштановые волосы были убраны в тот самый пучок, который она так отчаянно носила, будто это могло защитить её. Она подняла глаза и встретилась со мной взглядом.

И я почувствовал, как мир провалился под ноги.

Юлия.

Она замерла. Я видел, как её пальцы сжались вокруг полотенца, которое она держала в руках. Видел, как её дыхание стало рваным, как она попыталась выпрямиться, скрыть свой шок. Но я знал, что она тоже почувствовала это.

– Макс, это моя мама, Юлия, – сказал Глеб, абсолютно спокойно, как будто не разорвал мне мозг в один момент.

Я смотрел на неё. И я видел в её глазах этот грёбаный страх. Она боялась, что я скажу что-то, выдам нас.

Я улыбнулся. Лениво, спокойно, будто ничего не произошло.

– Приятно познакомиться, Юлия Алексеевна, – сказал я, протягивая руку.

Её пальцы на секунду задержались в моих. Горячие, мягкие, те самые пальцы, которые ещё недавно царапали мою спину. Она не смотрела мне в глаза, но я знал: она помнит.

Чёрт, я хотел её снова.

Я понимал, что это неправильно.

Она – мать моего друга. Это грёбаный запретный плод, за который можно сжечь всё. Свои принципы. Отношения с Глебом. Её чёртову стабильную жизнь.

Но я не мог. Не мог выкинуть её из головы. Не мог перестать думать, как её волосы распускались по плечам, как её тело дрожало подо мной, как её губы произносили «ещеее», а потом…

Она пыталась вести себя, как ничего не было. Её голос был спокойным, её взгляд строгим, но я видел, как она избегала смотреть на меня. Видел, как её пальцы дрожали, когда она бралась за чашку чая.

Она хотела скрыться. Снова. Но я ей этого не позволю.

Это не просто желание. Это одержимость. Её внутренний конфликт, её попытки отрицать очевидное только раззадоривали меня.

Каждый раз, когда я видел её, я чувствовал, как меня затягивает. Она была как грёбаная петля, которая становилась только туже.

И отказаться? Нет. Чёрт возьми, нет.

Она моя. Даже если она будет бороться. Даже если это всё разрушит.

Я не отпущу её. Никогда.

****

Этот вечер я бы предпочла провести дома. За чашкой чая, с документами или книгой, которая пылится на полке уже полгода. Но мне пришлось пойти. В нашей сфере отказываться от таких мероприятий – плохой тон, а у меня всегда было слишком много профессиональной гордости, чтобы выглядеть слабой.

Банкет. Парад масок. Коллеги, прокуроры, судьи, адвокаты. Все сдержанно улыбаются друг другу, как будто здесь собрались друзья, а не люди, которые привыкли быть врагами в суде.

Я вошла, стараясь держаться ровно, уверенно, хотя внутри чувствовала себя чужой. Да, меня уважали. Но в этой обстановке я всегда чувствовала, что за спиной ведут счёт моим успехам, взвешивают каждое движение, как будто ждут момента, чтобы сказать: "Ну вот, Юлия Алексеевна тоже ошибается".

А потом я увидела его.

Дмитрий. Мой бывший муж.

Высокий, уверенный, всегда безупречно одетый. Он был прокурором. Человеком, которого уважали, иногда даже боялись. Его уверенность, раньше вызывавшая у меня восхищение, теперь казалась почти показной.

Он заметил меня почти сразу. Встреча взглядов – короткая, тяжёлая, слишком красноречивая. Я хотела сделать вид, что не вижу его, но он, конечно, подошёл.

– Юля, – его голос был мягким, чуть насмешливым, как будто между нами ничего не изменилось.

– Дмитрий, – кивнула я, стараясь не показывать эмоций.

– Редко тебя здесь встретишь, – он смотрел на меня, словно пытаясь понять, что изменилось.

– Работа, – я пожала плечами. – Ты же знаешь.

– Как сын?

– Хорошо.

Разговор был холодным, обрывочным, как будто мы оба говорили просто потому, что так надо. Но его взгляд… этот взгляд пытался копаться во мне, искать что-то.

Я помнила, как он смотрел на меня когда-то. Этот взгляд заставлял меня дрожать. Сейчас он вызывал только раздражение.

Мы стояли рядом, как будто всё было в порядке. И окружающим это, наверное, так и казалось. Но я чувствовала, как за его словами скрывается что-то ещё.

– Ты изменилась, – сказал он вдруг, наклоняясь ближе, чтобы его слова были слышны только мне.

– Время меняет всех, – бросила я, стараясь звучать безразлично.

– Или кто-то, – он усмехнулся, и это прозвучало так, будто он хотел задеть меня.

Внутри всё вспыхнуло. Не от боли. От злости.

Он смеет говорить так, после того как ушёл к другой? После того как бросил всё, что у нас было?

– Дмитрий, – я подняла глаза, встречаясь с его взглядом, и впервые за долгое время не отвела его. – Это точно не твоё дело.

Я видела, как его лицо чуть дрогнуло. Он пытался скрыть это, но я заметила. И это, чёрт возьми, принесло мне странное, горькое удовлетворение.

Я не хотела ехать с ним. Всё внутри сопротивлялось этому предложению, но его слова: "Давай подвезу, чего ты одна поедешь?" – прозвучали слишком громко, слишком навязчиво, чтобы отказать. Я видела эти взгляды коллег, их заинтересованные полупритворные улыбки, и решила: лучше просто сесть в машину и поскорее забыть этот вечер.

Сев в его автомобиль, я почувствовала, как прошлое окутывает меня тяжёлым облаком. Запах кожаного салона, музыка, которая играла едва слышно – всё это было слишком знакомо. И слишком чуждо теперь.

– Хорошо выглядишь, – произнёс он, бросив на меня короткий взгляд из-за руля.

Я промолчала. Что я могла ответить? Спасибо? Как будто это имело значение после всего, что он сделал.

Дорога до дома была короткой, но в тишине казалась бесконечной. Его редкие фразы, брошенные вполголоса, звучали как скрип ножа по стеклу. Я смотрела в окно, считая фонари, чтобы не думать о том, что этот человек когда-то был частью моей жизни.

Когда машина остановилась у моего подъезда, я поспешила отстегнуть ремень и открыть дверь, но он вдруг сказал:

– Подожди.

Я вздохнула, с трудом подавляя раздражение.

– Что?

– Просто… поговорить хочу, – он слегка наклонился ко мне, его голос стал тише, мягче.

– О чём? – я обернулась к нему, стараясь, чтобы голос звучал холодно.

– О нас, Юль.

Эти слова ударили, как камень. О нас? Какое "нас"? Я смотрела на него и пыталась понять, что он хотел этим сказать.

– О нас уже давно нечего говорить, – я произнесла тихо, но твёрдо, опуская руку на ручку двери.

– Ты так думаешь? – он усмехнулся, его взгляд стал цепким, изучающим. – А я скучаю.

Моё дыхание на мгновение сбилось.

– Скучаешь? – повторила я, чуть повернув голову. – Ты это серьёзно сейчас?

– Серьёзно, – он смотрел прямо в глаза, как когда-то давно, но этот взгляд больше ничего не значил.

– У тебя есть жена. Вспомни об этом, – я резко отрезала, снова пытаясь выйти из машины, но он не отпускал.

– Она… не такая, как ты, – он тихо вздохнул, откинувшись на сиденье. – Ты была другой.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Это был не комплимент. Это было что-то вроде яда, который он выливал медленно, но болезненно.

– Да, я была другой, – кивнула я, поворачиваясь к нему лицом. – Но это в прошлом. Всё в прошлом.

Он молчал, смотрел на меня так, словно пытался понять, правду ли я говорю.

– Знаешь, я был дураком, что…

– Хватит, – перебила я резко. – Не надо этого. Не надо этих слов, которые ничего не значат.

– Ты знаешь, – начал он, слегка наклонившись ко мне, – я часто думаю, что был идиотом.

– Это правда, – я обернулась к нему, холодно посмотрев в глаза.

Он улыбнулся, но эта улыбка была слабой.

– А ты всё такая же. Упрямая, с этим взглядом, который не прощает.

– Может, потому что я больше ничего и не хочу прощать, — Я распахнула дверь и вышла, чувствуя, как сердце стучит так громко, что кажется, его слышно на улице.