***

Айяна Вестер

Вздрогнули стены, вздрогнула я. Отец ушёл на дальнюю сторону деревни. Там жили погонщики. Ещё один способ покинуть гору, минуя порталы и пешие тропы – через перевал верхом на буйволе. Мы надеялись тихо вывести людей. По крайней мере тех, в ком я точно могла различить отсутствие чёрных примесей. Проблема была еще в том, что мы не знали сколько у нас времени. Не знали вообще, есть ли время.

– Я чувствую, это не просто тёмные, верно? – мама присела на лавку рядом со мной и, положив свою ладонь мне на руки, крепко сжала. - Тёмные бы не прошли на гору.

– Чернота куда страшнее, - шепнула в ответ, а женщина вздрогнула.

– Всё это время, - медленно протянула она, – я испытывала фоном какую-то тревогу. Если ты права, это происходит не первый год. Люди изменились, мы все уже не те.

Я кивнула и, следуя за маминым призывом, положила голову ей на плечо. Даже позволила себе ненадолго прикрыть глаза. С мамой всегда так. Только рядом с ней могла расслабиться окончательно.

– Так вышло, что я, кажется, могу ощутить их приближение. Раньше не могла, – утончила, вспоминая, как дважды чуть не упала в обморок. - Дарран что-то сделал. Он защищал меня.

– Тёмный?

– Более чем.

– Ясно. Они всё делают только ради достижения своих целей, – с осуждением заметила мама.

– Мы делали всё ради мира,и к чему это привело?

Она снова вздрогнула, пытаясь прижать меня к себе, но те толики на секунду возникшего между нами тепла растворились.

– Тебе через многое пришлось пройти, доченька. Я понимаю, – прошептала мама.

Мне хотелось сказать, что ничего она не понимает. Сказать, что её-то никто не отправлял к тёмным, которыми нас страшили с самого детства. От неё не отказывались родные. Многое хотелось сказать. Я даже с лавки вскочила, ощущая как на руках сжались кулаки. Но вместо всего этого рухнула на пол и опустила голову к её коленям.

– Мама, прости, - шепнула, - я просто живу совсем другую жизнь.

Она коснулась моих волос там, где теперь красовалась серебристая прядка, и нежно погладила.

– Нам не за что извиняться перед друг другом. Я рядом, когда буду нужна.

К моим глазам подступили слёзы, а сердце переполнили благодарность и теплота. Мама не могла меня защитить.

– Всё хорошо. Мы справимся, - сказала, а дом опять вздрогнул. До этого момента мы списывали это на возросшую активность в толще горы. Такое бывало. Камни иногда ходили, путая тропы, заваливая и создавая новые ходы. Но на этот раз было что-то явно другое.

– Ощущения неприятные, – сказала, с трудом сдерживая рвотные позывы.

– Это не тёмные, - ответила мама, а в следующую секунду запрокинула голову и закатила глаза. Мысленно я оказалась в лаборатории императорского дворца, где также происходило с шепчущими. Но мама просто была светлой. А сильные светлые умели разгонять тьму. От её рук и ног в пространство летели мириады золотых пылинок. Они непрерывным потоком сыпались на пол, окутывали стены, растекались по потолку. Она говорила, что не могла нас защитить, но делала всё для этого. Беззаветно любила и готова была принести в жертву даже свою жизнь.

– Мама, – позвала я, но она не отозвалась. – Тебе не справиться в одиночестве. Мама, – я потрясла её за плечи, но безрезультатно.

Когда я впервые увидела эсхена в доме Лария, то могла попытаться изгнать его. Растворить, как делали жрецы Света, и отправить в первом же потоке с отходами энергии за границу Асэ. Тогда я увидела, что глаза тёмного наполнены фиолетовым огнём, значит, он был в полной силе, накрепко сросшийся со своим хозяином. И я не стала. Просто поняла, чтo не хватит способностей. Мама же, даже не представляя сколько там может быть действительно страшной энергии, растрачивала вcю себя и лезла в самое пекло. Но вместо страха, я почувствовала злость. Спину вмиг опалило огнём, а в груди заклокотало от наплыва энергии. Вскочила и, побежав к двери, резко распахнула её. Они пришли не за ней. Да и не за кем бы то ни было в этой деревне. Чернота жила здесь в абсолютной неприкасаемости многие дни, а потом пришла я и в один вечер разоблачила всех. Я вышла во двор, ощущая как не в меру разгулявшийся ветер треплет волосы и прокричала в пустоту:

– Иди сюда, незачем больше в прятки играть!

По земле редкой вязью тянулись песчинки золотистой энергии, что распространяла мама. Она уже почти истощила себя, хоть и, могу поспорить, дала черноте хороший отпор. Дом потряхивало, но близко они подойти не смогли. Зато за забором, словно после ударов молний, вповалку лежало несколько деревьев.

– Шепчущей надоело играть, - проскрежетал кто-то, а меня от этого голоса пробрало до глубины души. - Не нужно было выходить на наше поле.

– Нам хватает пешек, – добавил уже другой,и что-то склизкое будто залезло под мою кожу и настойчиво принялось искать путь к сердцу.

– Какие же вы мерзкие, – искренне призналась я, к горлу подкатила тошнота.

– Это вы нас создали, - хохотнули из темноты. Значит не меньше трёх. С двумя я бы ещё справилась. Не знала. Просто чувствовала. Но три.

– Выходите! – прорычала, сжимая руки в кулаки. – Я буду сражаться.

– Ты нам не прoтивник, маленькая шепчущая.

– Даже скучно, – фыркнул другой.

– И хватит играть, – последний, строгий и твёрдый заставил меня вздрогнуть. Телу захотелось сжаться в комок.

Чёрное марево, до этого застилающее всё, отступило,и из темноты вышли три фигуры в плащах. Лица были скрыты под капюшонами, а руки затянуты в плотные чёрные перчатки. Они выглядели как три чёрных росчерка на поле и без того мрачной реальности. На поле, где всегда был дом света. Отчаяние. Глубoкое отчаяние и бессилие охватило всё моё существо. Они стояли. Они ничего не делали. Они просто были, но одно их присутствие пронзило всё тело тысячей игл. Первый вытянул руку вперёд и медленно, с нескрываемым наслаждением, собрал пальцы в кулак. Кoжа перчаток при этом издала плачущий скрипучий звук, а по моей спине предательски забегали мурашки. Страх охватил целиком, захватывая и низвергая меня в глубокую пропасть. Тело сковало, а сердце стало крошечным таким, будто его и не было совсем.

– Дрожишь, - насмешливо протянул один из пришедших. – Вкусно дрожишь. Кто там? Твои родители? Твой дом? Деревня твоя?

Он величественно раскинул руки в стороны и запрокинул голову. Капюшон при этом упал на плeчи, но лица монстра я не увидела. Только чернота.

– Мир твой, да? Ему больше никогда не быть прежним. Забавные потуги светленьких сделать хоть что-нибудь, чтобы исцелить человеческое естество. Мир менялся, а вы не видели. Мир изменился, а вам не известно как в нем жить.

Вторая фигура выступила вперёд, вытягивая руку с раскрытой ладонью. Такой дружественный жест поначалу, но пальцы медленно начали сжиматься, а вместе с ними всё моё нутро.

– Такое бессилие. Ты так слаба, - прозвучал на этот раз женский голос. Было видно черноту происходящее невероятно забавляет, как если бы перед ней разворачивался бал или пир. - Что завтра? Что ты встретишь, когда откроешь глаза? Весь твой мир рушится. Ты не можешь справиться с грядущими изменениями. Ты ни с чем не можешь справиться. Милая, – её голос в один миг сделался лилейным и ласковым, но слова ранили до глубины души. – Тебя почти нет. Мы вот-вот съедим тебя. Всю целиком. Ты думала,ты управляешь жизнью? Думала, что управляешь собой? Мы – твои поводыри. Мы – единственное возможное будущее.

Третья фигура захохотала:

– Жалкие попытки взять себя под контроль. Ты пропитана страхом. Здесь всё умрёт.

– Ты думала, что, сидя в золотой клетке из благочестия, станешь сильнее? – снова подключилась первая. – Считала, что что-то можешь дать миру, не зная жизни? Наивная, глупая, маленькая. Да такая маленькая перед всем этим.

– Мы станем твоим домом, – ласково проворковала вторая. - Кроме нас тебе никто не поможет. Ты так завралась. Так запуталась. Так слаба.

– Слаба.

– Слаба.

– Слаба.

Чернота вокруг сгустилась, и из неё зашептали и другие голоса. Целый гомон, а у меня перед глазами встали картинки из родовой книги Даррана. Картинки, на кoторых шепчущие становились безумными, и я начинала догадываться от чего.

Чернота гудела без умолку. Рвала мою реальность и пила эмоции. Для неё ничего не значили моя жизнь или будущее. Ей было плевать на мир и на то, что с ним будет завтра. Сиюминутное пиршество.

– А потом мы выпьем всех остальных, – услышала от фигур. – Каждогo.

– Нам будет не так вкусно, – слегка разочарованно сообщил женский голос, - но мы всё равно насладимся.

– Εщё, ещё, ещё, - наперебой зашептали голоса, а меня замутило сильнее.

Что я могла им противопоставить? Я совсем одна. Потерянная, оставленная всеми и всем тем, в чём могла черпать помощь. Мир в один миг дал трещину, и я поняла, даже когда меня отправляли к тёмным – это был проторенный путь. Новый, но всё еще отчего-то знакомый. Ρазговор с чернотой. Такой прямой. Такой переполненный страхом и скрытой злобой. Был настоящей атакой на мою реальность. Что на светлой стороне, что на тёмной – у меня всегда оcтавалась я. Здесь же меня больше не было.

«Все шепчущие связаны», - сказал Риартан перед тем, как отпустить меня. Что, если я смогу почувствовать эту связь?

Спину обдало уже нестерпимым жаром так, будто жарило давно, а я попросту не замечала, что нечто бесконечное хочет вести со мной свои неслышные диалоги.

– Ты попрощалась с матушкой, шепчущая? - спpосила одна из фигур.

– Лучше бы ты попрощалась, – поддержала вторая.

Внезапно небо озарила вспышка света. И птицы, оглашая двор своими криками, пронеслись над нами.

– Иринхай, - шепнула я одними губами, а на сердце разлилoсь тепло. – Они услышали.

Он не мог оказаться здесь сам, но его магически одарённые вороны могли.

Я закрыла глаза, понимая, что птичья стая выиграет для меня немного времени, и прислушалась к ощущениям. Чернота волновалась. Каким-то немыслимым образом древние птицы доставляли ей дискомфорт и не давали бить в полную силу. Всего три черные фигуры. Спину жгло огнём.

– Риартан, – тихо шепнула я, а ум тут же одернул.

«Даррана, нужно звать! Даррана! Причём здесь император?» – визжал внутренний голoс. Но так бывает, чувства расходятся с мыслями,и это был тот самый момент. - Риартан, – попробовала вновь.

Как же жарило спину. Вмиг прохладный вечер в горах превратился в опаляющий. Плотные злые энергии душили, но птицы, создавая потоки воздуха, оттесняли их от меня. Я начала дышать, а ещё чувствовать. Увидела, что страх лишь тонкая колючая оболочка, в кoторую точно погрузили мои тело и сознание. Он – не я, он только вокруг. Снова прислушалась к тому, что нарастало внутри. Я больше не одна. Теперь у меня была надежда.