ЛИНА

Омерзение. Это чувство преследовало меня с самого захода в клуб и не отпускало даже сейчас, когда мы все были уже в относительной безопасности. Пошлый и маслянистый взгляд этого козла Дайченко хотелось смыть с себя как налипшую грязь, что пачкает не только тело, но и душу. – Чего притихли, девочки? Эй, все хорошо? – сочувствующее глядя на каждую из нас, спросил Сергей, в легком волнении переглянувшись с моим мужем и Павлом. – Это такая грязь… – тихо ответила за всех девочек Алла, словно читая наши мысли, – это… – Мерзко, – поддержала ее Анька, – и до безумия гадко! – Вы молодцы, – теперь заговорил Павел, – очень хорошо держались и реагировали на ситуацию в целом. С психикой у вас, девчонки, все путём. – При такой работе, это ненадолго, – покачала я головой в ответ, – и как вы еще при таких обстоятельствах не слетели с катушек, для меня загадка. – Постоянная практика разгребания дерьма и ты ко всему на свете привыкаешь, – философски заметил мой муж, задумчиво рассматривая мои голые коленки. Я как не старалась прикрыть их ультра коротким платьем, ничего не выходило. – Хочу скорее помыться, – с ноткой жалости к самой себе, тихо прошептала Анька. – Мои прикосновения настолько тебе были неприятны? – требовательно поинтересовался Сергей, впившись нечитаемым взглядом в свою рыжеволосую спутницу. Но потому, как он весь сгруппировался, было видно, в каком напряжении он ждёт ответ. – Ты дурак? – вскипела подруга, несильно, шлепнув мужчину по широкой груди, – причём тут ты то?! На меня мысленно сейчас подрочили почти все козлы в этом долбанном клубе, это просто отвратительно! – Согласна, – поддержала ее Алла, – вы на свой счет не принимайте, просто это очень унизительно и мерзко, оказывается, чувствовать себя товаром. – Девочки, вы трофей, который, любому нормальному мужику еще заслужить нужно, – отвесил нам комплимент Даронов, лаская взглядом Далиеву, – так что, на свой счет это тоже не принимайте. – Могу потереть спинку, – голосом змея – искусителя, предложил Аньке свою помощь Сергей. – Могу в глаз дать, – "ласково" пропела ему подруга в ответ, – а еще в моем арсенале есть удушающий, разного рода подсечки и броски. Что выбираешь? – Мир, любовь и жвачку, – усмехнулся мужчина, не расстроившись. – Там вроде про дружбу было, – заметила я, все так же не оставляя попыток прикрыть сильно оголённые ноги. – А мы с вами, девочки, дружить не сможем, – парировал Серый, – мы вас любить хотим. – Как дело сделаем, куплю для всех троих губозакаточные машинки, чтоб вам сподручнее было, – хмыкнула Анька, демонстративно, постучав пальчиком по своим губам. – Не траться, веснушка, мы вместе найдём им лучшее применение, – порочно сверкнув глазами на ее рот, правая рука моего мужа отчаиваться не собирался. – Все мужики такие озабоченные? – Все, – хором, не сговариваясь ответили нам мужчины, от чего мы с девочками в очередной раз мысленно закатили глаза, любуясь серым веществом. Оставшуюся часть дороги, мы проехали молча, но уже не в такой тягостной обстановке, как в начале нашего пути. Так как на улице было уже совсем поздно, по городу мчали без пробок, останавливаясь лишь для того, чтобы высадить Аллу и Аню около своих подъездов. И как они обе не отказывались, Павел и Сергей, оба настояли на том, чтобы проводить девушек до дверей. Им, видите ли, так спокойнее будет. Я же с подполковником добралась до двери нашей квартиры самая последняя. – Ты голодная? – поднимаясь вместе со мной на лифте, муж смотрел так, словно и не было тех моментов страсти и тягучего жаркого томления, что не раз, пусть и вынужденно возникали между нами в клубе. Мои губы до сих пор помнят, как властно, по-мужски напористо целовал меня Ветров на глазах у всей той швали, что по ошибке звалась людьми. Там, терзаемая его губами, с приличной долей адреналина в крови, я отключалась от окружающей меня действительности и просто чувствовала себя желанной лишь для него одного! А сейчас он снова от меня закрылся. Как я, собственно, и хотела. Так почему же так фигово-то мне от этого?! М? – Я на нервах перед выходом наготовила столько, что на неделю вперёд хватит, – устало повела плечом, первая, заходя в тишину нашей квартиры. – Я накрою, а ты иди в душ, – разувшись, мужчина, не оборачиваясь скрывается от меня в кухне, а я… Пошла, куда послали. Прислонившись лбом к одной из стенок душевой, я минут пять неподвижно стояла под обжигающими струями воды, смывая с себя ту невидимую глазу грязь, о которой мы с девочками говорили по пути домой. Какой же этот Венечка урод! И как же жаль, что в тот злополучный день, я переехала не его, а Ветрова! С трудом отлепившись от запотевшей стены, сделала шаг назад и… застыла. – Я… Кхм… вроде не просила мне спинку потереть, – на рваном выдохе с легким заиканием произнесла я, чувствуя литое тело мужа за спиной. – Я тебя прошу, – от низкого, с хрипотцой голоса подполковника я вся, с ног до головы, покрылась возбуждёнными мурашками. Они в сумасшедшей истерике, сконцентрировались внизу живота тянущей, но приятной болью, которая все больше и дальше распространялась по моим нервным окончаниям, вызывая томление во всём теле. – Я слово офицера даю, что не трону тебя, – шумно выдохнул Ветров, даже не пытаясь прикоснуться ко мне руками. Замерев, ждал любого моего решения, как приговора. Я чувствовала это. Боже… И как теперь быть? – Передай мне гель, пожалуйста, – на границе слышимости прошептала я, сама себе не отдавая отчёта в том, что сейчас делаю. Интуитивно почувствовала, как мой мужчина за спиной чуть-чуть расслабился, передавая искомое. Словно со стороны, глядя на свои действия, выдавила на ладонь немного геля и вновь попросила: – Развернись к стене и обопрись на нее руками. – Командуешь? Пусть так, – усмехнулся Ветров, выполняя. – Не только ж тебе приказы отдавать, – растирая между ладоней пену, я, наконец, нерешительно развернулась на сто восемьдесят градусов к мужу. "Идеальный для меня!" – изучая широкий разворот плеч с рельефной мускулатурой, я никак не могла приступить к омовению, хотя руки чесались провести по влажной горячей коже мужчины, оглаживая каждый сантиметр идеальной спины. Да и не только руки! В своих мыслях я была намного храбрее и делала это языком, собирая влагу губами и мечтая, чтобы и он поступил со мной так же. – Лина? – Задумалась, – покраснев, не столько от горячей воды, сколько от своих фантазий, подняла руки с пенкой и начала медленно намыливать мужа начиная с плеч. Тихо зашипев от моего первого прикосновения, Ветров в то же мгновение, непроизвольно сжал ладони в кулаки, каменея под моими руками. Я же, улетела в какой-то астрал, где не было место для рассуждений о нормальности того, что мы сейчас с ним делаем. Что с ним сейчас делаю я! Я не мыла, я ласкала его кожу, находясь в полнейшей прострации от того, как она ощущалась под моими ладонями. Как перекатывались его мышцы под кожей, как неистово колотилось сердце и как часто вздымалась его грудная клетка от прерывистого дыхания. – Я могу развернуться? – глухо поинтересовался мужчина, на что я в ответ, просто уткнулась ему лбом между лопаток, обнимая. Видимо, посчитав это разрешением, Ветров аккуратно развернулся и теперь стоял во всей своей мужской красе ко мне лицом, в которое, сгорая от стыда и собственных чувств, я ни за что сейчас не посмотрю. Я и без этого ощущала на себе его жаркий, пронизывающий до костей взгляд, словно он клеймил меня им, навечно, присваивая себе! – Развернись к стене и обопрись на нее руками. Бл*ть… Я была готова кончить, лишь от его властного низкого голоса, что наждачкой прошелся по коже, оставляя на ней незримый огненный след. Чувствуя давящую на меня мужскую ауру, словно во сне развернулась к стенке, подчиняясь. От его первого прикосновения к моей спине я дернулась, едва сдерживая просящийся наружу стон острого наслаждения! Мой муж делал ровно тоже, что и я с ним, и… Господи, как же эту пытку выдержать?! Плечи, спина, ягодицы и бедра горели от его рук, я всерьёз боялась не воспламениться здесь и сейчас, перерождаюсь от его рук как Феникс. – Я обещал, я помню, ничего не бойся и позволь мне…– его хриплый шепот у уха отозвался во мне еще большим возбуждением, от чего я непроизвольно, попыталась сжать ноющие от желания и сладкой боли бедра. – Лёш… Рваный глухой рык в ответ на мой всхлип и мужские руки осторожно, едва касаясь скользнули по упругой налитой груди, задевая вершинки сосков и спускаясь все ниже, к моим воспаленным и чувствительным губкам между ног. – Такая нежная, мокренькая девочка… Хочу, чтобы ты кончила для меня так, как ни с кем до этого не кончала. – Ни с кем не было, – пьяная от собственных эмоций, не сдержала рвущийся из горла стон, откинув, ничего не соображающую голову на грудь мужа. – Только со мной будешь! – задевая пальцами чувствительный бугорок, Ветров подводил меня к той черте, за которой, видимо, я скончаюсь от безумного наслаждения и первого в своей жизни оргазма! – Хочу тебя до безумия! – не прекращая своих манипуляций с клитором, взял мою руку и направил ее вниз, чтобы через секунду сомкнуть ладонью на своём члене. "Я его даже обхватить как следует не могу!" – внутреннее я было в шоке от твердости и размера подполковника, который, с нетерпеливым стоном удерживая своей рукой мою ладонь, показывал как нужно его ласкать. – Твою мать… – сквозь зубы прошипел мужчина, становясь еще больше в моих пальчиках, принося мужчине боль и наслаждение одновременно. – Моя девочка! – погружая в меня два пальца, Ветров дрожал от возбуждения так же, как и я, находясь в шаге от того, чтобы не слететь с катушек от переизбытка взбесившихся гормонов в крови. – Лёш! – Ты все, да, моя хорошая? Я хочу почувствовать твой оргазм, – прижавшись к моему виску, мужчина в едином темпе таранил меня пальцами, насаживая на себя так, словно делал это членом, – хочешь, вместе кончим? – Даа! – вжимаясь спиной в грудь подполковника, я чувствовала, как терзающая меня все это время агония, растекается по телу сладкой судорогой такой силы, что темнеет в глазах. Я чувствовала, как в моей руке напрягается член мужа и взрывается вместе со мной сверхновой! Я все, блин, ох-ре-не-ть как чувствовала!! – Лина… – опустив голову и шумно дыша мне в затылок, Ветров не спешил меня отпускать. Видимо, чувствовал, что я просто не в состоянии держаться на ногах без помощи его твердых и таких умелых рук. Таких умелых, что до сих пор трясёт! – Лёш, я… – Все завтра, принцесса, – мягко перебил меня муж, быстро омывая нас теплой водой, – хоть раз мне полностью доверься и ни о чем сейчас не думай. "Да я тебе только что доверилась! Вся!" – пронеслась единственная залетная мысль, даже не задержавшись в моей пустой голове. Безропотно дала себя обтереть от влаги и завернуть в висевший тут же на вешалке мужской халат. – Еда или кровать? – спросил Ветров, оборачивая свои бёдра полотенцем, впервые за все это время, пригвоздив меня к полу расплавленной сталью глаз. – Второе, – прислонившись к дверному косяку, трусливо отвела свои синие очи, от греха подальше, – второе и одна. Не ожидая ответа, обессиленно поплелась в свою комнату, не особо надеясь на понимание со стороны мужа. Так оно и вышло. И, если, первую часть моего ответа про кровать он услышал, то вторую явно пропустил мимо ушей. Я успела лишь накинуть на себя ночнушку, как он появился в дверном проёме моей комнаты. Благо хоть в боксерах, а не как недавно в душе голый. – У меня нет сил сейчас с тобой спорить, я спать, – устало откинувшись на подушку, прикрыла тяжелые веки. Бесконечно долгий день в конец доконал меня своими эмоциональными качелями. Пусть делает что хочет. Уже в вязкой полудрёме почувствовала, как растянувшийся на свободной половине кровати подполковник, прижался ко мне поверх одеяла, крепко обнимая. "Завтра, Лина, ты скажешь ему, все что думаешь об этом завтра", – это была моя последняя мысль перед тем, как провалиться в глубокий сон без сновидений.